Как называется за колыванью

Откуда пошло название Колывань

Содержание

Название конкурса

Номинация

Самая интересная история

Населенный пункт (город/район/область/край)

р.п. Колывань, Новосибирская область

Автор/авторы

Откуда пошло название Колывань

По основной версии Колывань называется именно так, потому что в 18 веке «население деревень вокруг Чаусского острога — мужское — должно было 10 недель в году отработать на Колывано-Воскресенских заводах в Алтайском крае. В 1747 году в острог переведено управление Колывано — Воскресенского горного округа. Именно поэтому под защитой Чаусского острога расположился Колыванский посад с ратушей, возглавил, которую Федор Карманов.

Наряду с этой версией о названии нашего поселка ходит множество легенд. Одна из легенд гласит: «Ехали славяне из дальних мест, за Камень, в поисках счастливого и вольготного Беловодья. И притомились они, устали, а сказочной земли все не было видно. И спросила молодуха у Ивана — своего мужа-казака: «Да, колы ж мы доедем? Колы, Вань?»

Так и пошло — Колывань.

Но есть и другая история, в которой говорится тоже про Ивана, а как иначе — Русь на Иванах стоит. Так вот, этот Иван шибко насолил Чаусским мужикам. Не было на него ни управы, ни укорота — девки, бабы — все его. Так что порешили Чаусские мужики выселить лиходея на холм и еще кол поставили, дальше которого Иван под страхом лютой смерти пообещался не подходить к тропе на Чаус. Кол Ивана. Вот отсюда и Колывань».[1]

На блоге Записки пианистки нашла интересные легенды о названии поселка Колывань: Некогда в том поселке — назывался он тогда по-другому, а может даже и никак не назывался — жили мужчины, и все они были Иванами. Как родится мальчонка, так его сразу же Ваней называют, да еще кол охранный в землю вбивают, для защиты, и как знак, что новый Иван появился. И через несколько поколений вырос целый забор из кольев. Случайные прохожие, видя такое сооружение и зная его историю, часто с уважением восклицали: «Ох и выросло ребятишек! Разрослись колы Вань!» А жители других сел, когда хотели добраться до того поселка, говорили: «Пойду-ка я в гости, в колы Вань!» И не зря они так говорили, поселок уже давно находился внутри круга кольев-колов. Так и повелось. Поселок называли Колывань. А через несколько лет люди забыли, откуда пошло название. Колья покосились и сгнили, а те, что остались — поселяне растащили на разные нужды. Детей стали называть Димами, Сашами и даже Порфириями. Но поселок и сейчас называется Колывань.

Жили на свете двое влюбленных — юноша Ваня и девушка Колы. И все было бы хорошо, да только жили они на разных берегах реках. Мостика через речку не было, вот и страдали молодые. Садились они вечерами на берег, вглядывались друг в друга и перекликивались: «Колы!» — «Вань!» — «Кооолыыыы. » — «Ваааань. » Молодой ветерок грустил, глядя, как они печалятся, и пытался помочь. Он ловил их имена, перелетающие через речку, смешивал и разносил по деревням. И старушки на завалинке часто слышали странные звуки «Ваньколы, Ваанькоолыы, Вааанькооолыыывааань, Коолыываань. » А когда ветерок подрос, он смог подхватить не только имена, но и самих Колы и Ваню. Соединил он их тогда, перенес на окраину одной деревеньки, и живут они до сих пор счастливо, с кучей ребятишек — внучат и детишек. А поселок у речки теперь зовут Колывань, так старушки подсказали.

Сотрудники Колыванского краеведческого музея ещё в 60 годы обращались в Томский государственный университет, с просьбой разобраться в названии Колывань и вот какой ответ был получен:

«Название «Колывань», интересующее Вас, вызывало интерес не только в наше время, но еще и в прошлом веке. Это название встречается и в долине реки Обь, и на Алтае (Колыванский завод около Колыванского озера), и около города Куйбышева. Этим же названием когда-то назывался г. Таллин. В ноте Карлу XII, в которой объявлялась война Швеции, Таллин назывался Колыванью. Это название города встречается под 1223 годом в Суздальской летописи, а затем повторяется неоднократно под 1228, 1268, 1313, 1391, 1495, 1572 годами. Академик А.С.Орлов приводит следующее объяснение: существует ряд древне-финских географических названий, как Лобань, Холань, Молодань и даже озеро Ивань. С другой стороны встречается название реки Колва. Академик высказывает предположение, что слово «Колывань» создалось из слияния элементов Кол-Ивань. В подтверждение он приводит факт, что близ г. Таллина находится озеро, которое, быть может, и повлияло на возникновение этого названия. Всеволод Миллер в работе «Отголоски финского эпоса» в русском «Журнале Министерства народного образования» (часть 206, 20 рас­сматривает имя былинного героя Калева, упоминаемого рядом с Ильей Муромцем, Добрыней Никитичем и др. И объясняет его влиянием финского эпоса, в котором родоначальник богатырей называется Калев и Кальван-пойк. Что касается названия Колыванского завода на Алтае, в 30 км от Змеиногорска, то на толкование его могло влиять следующее обстоятельство. Медноплавильный Колывано-Воскресенский завод, построен в 1726-27 гг. Акинфием Демидовым. Указанием для поисков руды в этом месте послужили старые давно заброшенные рудники, приписываемые чуди, т.е. финскому племени. Таким образом, и здесь как будто бы могла быть финская основа. Профессор А.П. Дульзон предполагает, что конечный слог — ВАНЬ содержит название воды. Вопрос относительно датировки. Название Колывань занесено в Сибирь очень далекими по времени насельниками, но время пока не подда­ется определению. Во всяком случае — это было дорусское время. Точно так же в данный момент нельзя сказать, кто были эти насельники, относились ли они к угро-финским племенам или к тюркским — такое предположение тоже существует, — или, наконец, даже к индоевропейским. Это покажут дальнейшие исследования. » Доцент Томского Государственного университета, кандидат филологических наук Э.Ф. Моли на. 13.03.1961 г.».

Размещаем материалы (текст, фотографии, видео и др.)

Литература

В раздел «Литература» может быть включён перечень книг, статей и других публикаций, используемых при создании конкурсной работы.

Почему Колывань назвали Колыванью?

Издана книга Александра Верина «Загадки бога Колывана. Неизвестные страницы освоения Сибири».

Александр Верин – новосибирский журналист и литератор, автор ряда книг стихов и прозы. Родился в Омске. С 1958 года учился в Колывани, окончил в Омске автодорожный институт. По второму диплому – журналист-политолог, специалист в области государственного и партийного строительства. Работал на ГТРК «Новосибирск», редактором газет, на радио. Кавалер высшего знака Союза журналистов России «За заслуги перед профессиональным сообществом». Член правления Новосибирского отделения Союза писателей России. Государственный советник первого класса.

Книга «Загадки бога Колывана. Неизвестные страницы освоения Сибири» посвящена истории Чаусского острога – Колывани и приурочена к 300-летию со дня его основания.

По мнению автора, «Родину, пусть даже малую, не выбирают. И любят ее такой, какая она есть. И служат ей до конца». Именно эта любовь «заставила воскресить страницы прошлого Колывани, отдать дань памяти лучшим ее людям. По журналистской профессии я был обязан навести порядок с колыванскими цифрами, а в итоге получилась книга».

Жанр книги – научно-популярное издание-исследование. Помимо исторических сюжетов, Александр Верин рассуждает о духовности, нравственности, политике, культуре русского народа. Великолепно изданная, иллюстрированная рисунками автора, репродукциями картин русских художников, фотографиями, картами, страницами архивных документов, книга будет интересна и взрослым, и детям – всем, кто интересуется историей родного края.

Издание появилось благодаря финансовой и организационной поддержке доктора экономических наук, профессора кафедры конкретной экономики и финансов Российской академии государственной службы при Президенте РФ, члена правления ОАО Банк ВТБ Валерия Васильевича Лукьяненко.

Военный историк Юрий Фабрика (бывший школьный учитель автора книги), к заслугам Александра Верина причисляет семь открытий в этой работе.

Итак, какие же неизвестные страницы в истории освоения Сибири открыл журналист и, что «проглядели» официальные историки? Мы представляем вашему вниманию изложение взглядов автора книги и предлагаем обсудить эту интересную тему.

Александр Верин начинает свой рассказ издалека, с начала освоения Сибири русскими. Уже в первой главе книги « Древние связи России и Сибири» он показывает, что «Московское государство пришло в западную часть Западной Сибири веком раньше строгановских казаков». И, что «освоение Сибири началось с похода Ермака, это один из множества мифов, которые подменяют подлинную российскую историю». Автор рассказывает, основываясь на исследования историков, что в Сибирь задолго до Ермака (XIII-XIV) пришли из причерноморских степей самары и чалдоны. Главными первопроходцами были и выходцы из Северной Руси – поморы.

Верин подробно останавливается на роли таких исторических личностей, как Кучум, Ермак и Иван Грозный, имена которых неразрывно связаны с освоением и заселением русскими Сибири. Особую дань признательности отдает он и ПетруI, при котором политика заселения Сибири была усилена. Кстати, в те времена ссылка рассматривалась правительством не как наказание, а как мера по заселению Сибири.

Ключ к переправе через Обь

Первые русские города в Западной Сибири появились в конце XVI века в северных широтах: Тюмень, Тобольск, Пелым, Березов, Сургутская, Тарская крепости. В 1604 году появился Томск, в 1618 году заложен Кузнецкий острог. «В последней четверти XVII столетия, – пишет Александр Верин, – близ нынешнего Новосибирска было уже немало русских деревень». Это такие населенные пункты, как Передовой, деревня Анисимова, Малый Оеш, Большой Оеш, заимка Кругликова. В 1703 году на правом берегу Оби появляется первый на территории Новосибирской области Умревинский острог.

«Но это – правый берег Оби, а стратегически важнее было укрепиться на левобережье, где находились пригодные для пахоты земли, уже освоенные русскими крестьянами», – продолжает рассказ автор.

Эти пашни и нужно было защищать от набегов джунгаров. Поэтому томский воевода принимает решение поставить на левом берегу реки Оби крепость. Воеводу звали Траханиотов Роман Александрович. Автор докопался, что это был потомок тех Траханиотов, которые приехали на Русь вместе с византийской принцессой Софьей Палеолог – невестой царя Ивана III (бабушкой царя Ивана Грозного). Один из Траханиотов основал Березовскую крепость, в этой крепости отбывал ссылку последний колыван, (такой литературный псевдоним взял себе Александр Данилович Меньшиков).

– В начале 1713 года Траханиотов предписывает боярскому сыну Дмитрию Ивановичу Лаврентьеву «приискать» место для острога «на устье реки Чаус». Лаврентьев признал целесообразным строить его в «новой поселенной Анисимовой деревне», недалеко от впадения Чауса в Обь.

Нужно отдать должное военному чутью воеводы: новая крепость дала возможность соединить Тару и Томск сухопутной дорогой через Барабинскую степь, а не мучиться на водном Иртышско-Обском пути, лежащем к тому же в Васюганских болотах. И прикрыла собою переправу через Обь (в районе Дубровина), нарушив планы джунгарского властелина подчинив себе томских, кузнецких и красноярских сибирцев.

А вскоре – после открытий чаусскими рудознатцами на Алтае стратегических запасов медных руд, на базе которых были построены знаменитые Колывано-Воскресенские заводы, – Чаусский острог станет ключом не только на дороге в Восточную Сибирь, но и на юг. И трансконтинентальный Сибирский тракт, который уже начал постепенно формироваться, проляжет тоже через Чаусский острог.

Одна из заслуг автора книги, по мнению Юрия Фабрики в том, что он сумел подчеркнуть «закономерный характер выбора места под строительство Чаусского острога». Это и стратегическое значение острога, и экономическое (через него шли торговые пути, военные и научные экспедиции).

Кто открыл руду на Алтае и уголь в Кузбассе?

«Подвиг чаусских рудознатцев» – так называется одна из глав книги. Александр Верин подробно описывает, как в петровские времена на Руси начали активно искать и добывать полезные ископаемые. Только геологов тогда звали рудознатцами. Автор считает, что мы незаслуженно забыли подвиг рудознатцев, вышедших из Чаусского острога: Степана Костылева, Михайло Волкова, Федора Комарова, Ивана Горбунова, Леонтия и Макара Останиных, Матвея Устюжанина-Кудрявцева и других. Когда-то пришли они с Урала и Ишима в Чаусский острог. А оттуда совершили немало походов по Томскому уезду, на Алтай, в район современного Кемерова. На Алтае они совершили главное открытие – нашли богатые рудные запасы, на которых Демидов построил знаменитые Колывано-Воскресенские заводы. А Михайло Волков обнаружил в Кузбассе каменный уголь. Сегодня, в память о его заслугах, единственному из рудознатцев, в Кемерово установлен памятник.

В главе «Открытие Кузбасского угля» Александр Верин спорит с кемеровским ученым, который считает Волкова доносчиком, вором, а первооткрывателем кузбасского угля называет Данцига Даниэль Мессершмидта, нанятого Петром I. Автор документально доказывает, что никто у чаусского рудознатца казака Волкова не отнимет право первооткрывателя.

Аналогичная история случилась и с Костылевым. Александр Верин приводит документ, в котором Василий Никитич Татищев написал императрице Анне Иоанновне, что медные месторождения на Алтае «впервые обнаружили крестьянин Костылев с товарищами, а Демидов не может считаться их первооткрывателем». Главы о рудознатцах читаются как детектив, здесь и взятки, и доносы, и аресты, и расследования, и торжество справедливости. Впору фильм снимать.

Колыван – имя древнего славянского солнечного божества

Название населенного пункта Колывань трактуют по-разному. Одни считают: «Пришел на это место Иван, вбил кол, поэтому и назвали село Колывань». Другие – название пытаются объяснить происхождением из тюркского или из чудского языков. В книге целая глава посвящена этимологии происхождения слова Колывань.

Автор книги доказывает, что слово Колывань – сугубо русское.

– Оно произошло от «коло» – солнышко, колокол, солнце колы, коловращение, коловрат. Вот она русская свастика. Она в культуре всех народов, начиная от славян и кончая мексиканцами, тувинцами и т.д. Но суть одна – это солнечный круг, солнцевращение, борьба света и тьмы. А «ван» – бог и одновременно имя славянского народа. Складываем и получаем: Колыван – это древний славянский солнечный бог, впоследствии богатырь.

Александр Верин показывает, сколько Колываней было в Российской империи и сколько их сейчас. Как имя Колывань попало на Балтику и в Сибирь.

А вот свое новое название Чаусский острог получил от Колывано-Воскресенских заводов на Алтае, построенных на рудных месторождениях, открытых чаусскими рудознатцами.

Сколько лет Колывани?

Считается, что даты основания Чаусского острога и Колывани разные. Александр Верин при помощи документов доказывает, что Колывани – 300 лет, столько же, сколько и Чаусскому острогу. Вернее, Чаусский острог и есть Колывань.

Читайте так же:  Интересные факты о стилягах

– «Желание назвать Колыванью», — это как раз штамп наших ленивых историков, который не объясняет, почему Чаусский острог назначили столицей. Моя заслуга в том, что я первый нашел в Президентской библиотеке Свод Законов Российской империи и Указ от 22 июля 1822 года (1.В виду особенности управления в Томской губернии объединить должности начальника Колывано-Воскресенских заводов и гражданского губернатора, назначая последнего из горных инженеров — цитирую не дословно. и 2. Для удобства руководства назначить губернским городом Чаусский острог, на реке Оби лежащем, переименовав оный Колыванью». То есть государственную властную мартёшку — губернию и Горный округ поставили под власть государевого человека, а центр управления приблизили в крестьянскому массиву, откуда брали приписных крестьян на 2 месяца на горные работы. Чаусский острог вслед за бердским (Екатерина II ) получил имя по Колыванскому горному округу.

Указом Александра I от 1822 года острог назначен новым губернским центром Томской губернии Западно-Сибирского генерал-губернаторства и переименован в Колывань, чтобы приблизить административный центр к Колывано-Воскресенским заводам. В результате реформы, звания Томского Гражданского Губернатора и начальника Колывано-Воскресенских заводов соединялись в одном лице. Автором реформы был Михаил Сперанский. Но из-за сопротивления томской бюрократии, царь через год отменил назначение Чаусского острога – Колывани губернским центром. Город был назначен окружным. Дабы избежать путаницы с алтайской и бердской, новую Колывань долгие годы продолжали называть Чаусском.

В 1834 году был утвержден генплан перевода Колывани на возвышенность, в результате чего село, оставшееся на старом месте, сохранило историческое название Чаус, а название Колывань закрепилось за вновь построенным городом. В 1846 году город получил официальный герб (первый и единственный, второй от 1867 не утверждался).

Трнссиб через Колывань?

Александр Верин убежден, что размещение крупного (ныне полуторамиллионного города) столичного города на месте Колывани было бы выгоднее с точки зрения логистики и экологии. Во-первых, «сохранился бы сосновый бор на правом берегу Оби, а будущая плотина ГЭС встала бы там, где сама природа подготовила чашу для водохранилища».

Автор не верит, что колыванские купцы давали взятку изыскателям, либо правительственным чиновникам, чтобы Трансссиб прошел через Колывань. Во-первых, скупы, во-вторых, богатые томичи ничего не смогли сделать, что уж говорить про колыванцев. А, вообще-то, они немного и потеряли от этого, – считает Александр Верин. Они просто взяли и переехали в Новониколаевск. Население Колывани сократилось на 3,3 тысячи человек – это четверть тогдашнего населения Колывани. «Поэтому Колывань вполне законно можно назвать предтечей, матерью, – нянькой кормилицей Новониколаевска-Новосибирска». Да и первым главой города горожане выбрали выходца из колыванского купечества Владимира Ипполитовича Жернакова.

«Сибирская Вандея»

Александр Верин рассказывает и о трагической странице из истории Колывани – Колыванском восстании, которое произошло в июле 1920 года.

– Чекисты обвиняли повстанцев в том, что они составили тайную организацию из более 200 вооруженных лиц, имевших связи со многими населенными пунктами. Конечная цель – свержение советской власти и установление «народных прав».

Автора волнует безразличное отношение колыванцев к этой трагедии. Он считает, что «нынешние россияне должны знать и помнить о жертвах классовой ненависти и непримиримости, чтобы не допустить нового взаимного истребления».

7 июля 2010 года на месте боев был установлен закладочный камень, названный колыванцами Камнем памяти и примирения. А в будущем планируется установить памятник всем жертвам братоубийственной Гражданской войны.

Культурно-туристический парк «Колывань – Чаусский острог»

Александр Верин является автором проекта комплексного культурно-туристического парка «Колывань – Чаусский острог». Его концепция утверждена Советом по инвестициям Новосибирской области 8 июля 2011 года.

– Правительство сделало все, чтобы проект двигался вперед, но нет частного инвестора. Брать на себя восстановление Чаусского острога, как Умревинского, правительство не будет, потому что от Чаусского острога не осталось ничего, там просто нечего реставрировать. Он будет ставиться в другом месте – на Колыванском холме.

Здесь будут располагаться памятники жертвам братоубийственной Гражданской войны и основателям Чаусского острога – Колывани, острожные сооружения, выполняющие роль исторических памятников и одновременно ремесленных мастерских Города мастеров, музей сибирского деревянного зодчества и быта, а также культурно-развлекательные и спортивные объекты. С точки зрения современного бизнеса это интересно – открывается широкая пойма. Ниже – на излучине Чауса, появятся пляж и пристань. Можно будет развивать и спортивное направление: склоны можно использовать для занятий сноубордом и санками. Предполагается создать Арт-парк, где будут проводиться выставки мастеров деревянной архитектуры и дизайна. Идей очень много, главное, чтобы они воплотились в жизнь.

По мнению автора, «Так укрепится смысловая связь: Новосибирск – продолжатель древней истории освоения русскими Сибири, а не просто город, возникший на берегах Оби по единоличной воле экономного проектировщика».

По материалам книги Александра Верина «Загадки бога Колывана. Неизвестные страницы освоения Сибири».

В новосибирском поселке Колывань сказали «нет» небоскребам

06.03.2012, 10:06 Общество Репортаж 79

Строить высотные, да и даже просто высокие, здания теперь запрещено местным законом. Сделано это для защиты архитектурных памятников.

«Такая интеллигентная!» Жена внука Пугачевой показала стильные фото с дачи

«На Мишу похож»: Ирина Круг показала повзрослевшего сына

«Вот это наряд!» Глюкоза озадачила поклонников фото в бордовых колготках

«У меня просто шок»: Вележева о конфликте на борту самолета

Астропрогноз для всех знаков зодиака на неделю с 4 по 10 ноября

«Какой вид сзади!» Глюкоза не постеснялась потолстеть и поседеть на Хэллоуин

«Впрыснуть бордо»: Пегову в деловом костюме сравнили с нимфой — фото

Отец убитого в детсаду в Нарьян-Маре ребенка никогда не видел подозреваемого

Видео: Актриса Вележева скандалит с полицейскими на борту самолета

Наталья Штурм примерила купальники, из-за которых мужчины могут развернуть яхты

Репортаж корреспондента Пятого канала Лейлы Ахмедовой.

Этот собор, построенный в конце девятнадцатого века, сегодня мог бы выглядеть по-другому. В шестидесятых с него сняли купола, переделали в кинотеатр, а потом и вовсе разрушили. Храму Александра Невского тоже понадобилась масштабная реконструкция — после нескольких лет запустения. Старинным зданиям в Колывани такое больше не грозит. Постановление правительства области берет под охрану не только сами памятники архитектуры, но и все, что находится вокруг.

Основные параметры — это высота (новые дома не должны быть выше старых, а большинство из них — двух- или одноэтажные), материалы (в историческом центре Колывани преобладают дерево и кирпич, поэтому никакого сайдинга и сибита). Те здания, что требованиям не соответствуют, заставят переделать или разобрать вообще.

Чтобы не нарушать ландшафт, канализационную яму в Колывани маскируют под колодец; пивной магазин называют «купеческим двором». Владельцы частных домов — тоже сами себе не хозяева: распоряжаться собственностью в полной мере им запретил закон. Например, ставить пластиковые окна — нельзя. Обшивка сайдингом — повод для судебного разбирательства. Прецеденты уже есть.

Колывань — это поселок в пятидесяти километрах от Новосибирска. Здесь когда-то проходил Сибирский тракт. Благодаря гужевой дороге небольшой острог превратился в крупный торговый центр. Однажды Колывань даже назначали центром Томской губернии — огромной территории, объединявшей нынешние Алтайский край, Кемеровскую область, часть Казахстана. В краеведческом музее сохранилась копия плана города, подписанного Николаем II в конце девятнадцатого века.

С тех пор Колывань мало изменилась. Богатое архитектурное наследие теперь здесь защищают, как и в европейских городах. Небоскребы поселку в ближайшем будущем не грозят, — считает Святозар Дарнев. Свой «Охтацентр» здесь — разве что вот эта пятиэтажка на окраине.

В Колывани испугались «брюсселизации» — хаотичной застройки, при которой город меняется до неузнаваемости и, как правило, не в лучшую сторону. Явление, которое чуть не погубило бельгийскую столицу — её название и взяли в основу термина. Симптомы «брюсселизации» сегодня можно найти, пожалуй, в каждом мегаполисе. Вот, например, столица Сибири: эта первая в Новосибирске высотка вышла явно комом.

Загадочная Колывань: от Прибалтики до Алтая

В предыдущих статьях о древнерусском солнцепоклонстве (раз, два) было показано, как топонимы с основой кола- словно солнечным лучом очерчивают гигантскую территорию от Кольских гор на Северном Кавказе до многочисленных Кола-гор на Кольском полуострове у «Океана – Моря Студеного», а также от Колобжега и Колывани на Балтике до Колывани на Алтае. Вряд ли это результат скудости фантазии или пустая прихоть наших предков.

Можно допустить, что именем Солнечного божества как маркером отмечались пределы пространства, сакрально организованного на основе солнцепоклонства, т.е. это имя отмечало некую гигантскую политию древности, преданную забвению современной наукой. Однако древнерусская народная традиция сохранила память о Подсолнечном царстве, сейчас ушедшем в небытие. Может быть, имя Колы и стояло на страже его границ? Более глубокое изучение русской солярной мифологии поможет осветить многое в древнейшей истории нашей страны. Следовательно, есть основание продолжить рассмотрение древнерусского форманта кол-/коло- и его вариантов, сохранившихся в Сибири вплоть до Алтая.

Начнем исследование вновь от полуострова Колы, ландшафт которого испещрен топонимами с основой на кол-/коло-. Следуем на юго-восток от него, по пути в Сибирь минуем летописную Колопермь и реку Колву, затем Колыванский камень как сохранившееся в народной традиции название Урала – название, практически сходное с Кола – горами на Кольском полуострове и с Кольскими горами на Кавказе; далее через Урал – Колыванский камень встречаем такие названия как Колыванская дорога и Колыванский ключ, Колывани Западной Сибири, например, Колывань (Чаусский острог) в Новосибирской области. Добираемся до Алтая, где есть Колывань камнерезная – старейший центр горно-металлургической промышленности и камнерезного дела Алтая, имя которого соединяется там с гидронимами: озеро Колыванское и речка Колыванка, и с хоронимами: Колыванский хребет и Колыванский увал (сопка, холм), т.е. с теми топонимическими формами, которые, по наблюдениям ученых, отличаются особой консервативностью и могут хранить следы архаичной культурно-языковой традиции. Эти названия давно привлекали внимание топонимистов. Краткий экскурс в историю изучения названия Колывань хорошо освещает те препятствия, которые стоят на пути реконструкции древней истории русов, начальный период которой я отношу ко времени локализации ариев на юге Восточной Европы.

На волне пробуждения национального самосознания в Финляндии в первой четверти XIX века сложилась плеяда финских деятелей культуры, которые посвятили свою деятельность изучению финского языка, финского фольклора для того, чтобы показать место «финского племени» во всемирной истории. В немалой степени этот энтузиазм подогревался утвердившимся в европейской культуре принципом, рождённым в эпоху Просвещения: считать главным цивилизационным признаком наличие национальной письменной культуры, выраженной в памятниках письменности, а народы, письменных памятников не имевшие, отодвигать в разряд «неисторических» и стоящих вне цивилизационных процессов. Тем самым одним махом обездоливались в плане их исторической роли многие европейские народы, культура которых развивалась и хранилась в лоне устной традиции – к таким народам относились и финны.

Издание «Калевалы» знаменитым финским фольклористом Элиасом Лённротом в 1835-1849 гг. показало европейскому сообществу, что памятники устной традиции ничуть не менее ценны, чем памятники письменной традиции. «Калевала» сыграла большую роль в привлечении внимания европейской общественности к проблемам культур финно-язычных народов. Она укрепилась благодаря деятельности финских филологов и фольклористов, таких как М.А. Кастрен (1813-1853), Д. Европеус (1820-1884) и др. Большую известность получили труды Кастрена по сравнительному языкознанию и исторической лингвистике финно-угорских языков, высокой оценки заслужил вклад Европеуса в собирание и систематизацию финского фольклора.

Эти позитивные в культурно-историческом плане процессы имели и оборотную сторону, поскольку именно в их русле сложилась утопическая картина сплошного финно-угорского мира, якобы существовавшего в древности от Саян до Балтики. Она, в свою очередь, была связана с утопиями шведских историков-рудбекианистов, в работах которых впервые была сочинена этническая карта древней Восточной Европы, где финны будто бы жили задолго до появления славян, пришедших сюда поздно и подчинивших местные финно-язычные народы, до этого подчинявшихся «шведо-варягам».

Тогда-то и возникло стремление все топонимы Восточной Европы объяснять если не из шведского, то в любом случае, из финского языка, а в русских названиях – искать какое-нибудь переосмысление из финно-угорских языков. Какие проблемы благодаря этому наследию возникли сейчас перед исследователями многих гидронимов Севера, я писала в предыдущих статьях. Но история названия Колывань занимает совершенно особое место.

Началась эта история с попыток истолкования родственного антропонима – имени былинных героев, богатырей Колывана сын Иванова, Ивана Колывановича, Самсона Колывановича. Известный российский этнограф Всеволод Миллер (1848-1913) стал утверждать в своих статьях, что имя Колыван появилось у русских как заимствование из старых финских сказаний, от героев Калевалы и Калева.

Миллер писал о том, что в некоторых русских былинах упоминается богатырь Колыван. Иногда он действует вместе с Муромляном-богатырем и Самсоном-богатырем. Сюжет этой былины перекликается с былиной о Святогоре-богатыре: названные три богатыря также не могли поднять сумочки переметной – тяги земной и в землю «угрязли». В былине, записанной в Алтайском округе, богатырь Колыван Иванович стоит на заставе вместе с Ильей Муромцем, Добрыней Никитичем и Алешей Поповичем. Имя Колывана, считает Миллер, вошло в русские былины из финских сказаний, где является именем главных богатырей: героев «Калевалы» иногда называют сыновьями Калева, также как и героя эстонских сказаний называют сыном Калева. Руны «Калевалы», напоминал Миллер, в наибольшем количестве были собраны в русской Карелии. Услышав финские сказания о богатыре Калеве, представлялось Миллеру, русское население запомнило его имя и заимствовало его в свой былинный эпос, сделав из родительного падежа имени Калевы/Kalevan имя Колыван. 2

С точки здравого смысла, эти рассуждения выглядят неправдоподобно. Давайте закроем глаза и попробуем представить картину, рисовавшуюся воображению Вс. Миллера. Итак, русское население Олонецкой и Архангельской губерний в какие-то времена (Миллер хронологией не озаботился) стало заслушиваться финно-язычными рунопевцами и… Здесь следует остановиться и задаться первым вопросом: на каком языке слушали русские жители северных областей руны «Калевалы»? Переводили ее для них на русский? Но тогда почему эти переводы оказались скрыты от просвещенного человечества? Проходило слушание рунных песен на финском или карельском? Маловероятно. Разумеется, когда разные народы живут бок о бок друг c другом, то какое-то подобие общего языка для общения складывается, однако, это общение происходит на бытовом уровне. Для взаимного же ознакомления с плодами духовной культуры требуется посредничество образованных слоев. Так, первые переводы песен «Калевалы» на русский язык стали осуществляться не ранее 1840 года. Вот тогда, надо полагать, и произошло реальное знакомство русских с карело-финским эпосом.

Читайте так же:  Как называются серёжки на всё ухо

Но вопросы, подсказываемые здравым смыслом, можно продолжить и далее. Не странно ли, что всего лишь одно имя из карело-финских эпических песен запало в память русских былинопевцев, а другие имена остались совсем без внимания? Былины – специфический жанр, хранилище дохристианских ценностей, часто сакрального содержания, передаваемого языком аллегорий и символов. Эта специфика накладывала отпечаток и на былинные имена: либо они принадлежали собственной сакральной традиции, либо сакральной традиции, воспринятой со стороны, но воспринятой всем обществом. Так в русских былинах появились, например, имена библейские, пришедшие с христианством: Самсон, Илья, Алеша. Вместе с этими именами пришли и библейские сюжеты, часто вплетавшиеся в фольклор. А из «Калевалы», получается, было выхвачено лишь одно имя, вне всякой связи с содержанием?! Вряд ли здесь можно предложить удовлетворительный ответ.

Поэтому естественно будет продолжить, и задать еще один вопрос. Почему при попытке истолковать какое-нибудь видимое созвучие между древнерусскими именами и именами, встречаемыми в фольклоре других стран, с какого-то времени стали исходить из убеждения, что обязательно древнерусское имя является заимствованным. Например, тот же здравый смысл подсказывает, что в саамском эпосе о солнцевой дочери имена богатырей «Колла-парнэ» весьма созвучны древнерусскому имени Колы, поэтому они могли быть заимствованы в саамском эпосе вместе с индоевропейским солярным культом через древнерусскую традицию.

Но здесь время напомнить о том, что здравый смысл перестал быть руководящей линией в российской исторической мысли к середине XIX века, когда норманизм крепчал, а известные российские историки и деятели культуры пропитались идеей о том, что в русской культуре все либо пришлое, либо заимствованное. В 1834 году писатель и историк О.И. Сенковский писал о том, что «история России начинается в Скандинавии… вся нравственная, политическая и гражданская Скандинавия, со всеми учреждениями, правами и преданиями поселилась на нашей земле», о том, что восточные славяне утратили «свою народность» и сделались «скандинавами в образе мыслей, нравах и даже занятиях», что сами шведы смотрели на Русь, как на «продолжение Скандинавии, как на часть их отечества». 3 Этот словесный сумбур показывает, что к середине XIX века вымыслы шведской ненаучной историографии XVI-XVII вв. прочно обосновались в российской исторической мысли и с цепкостью, присущей утопиям как паразитическим организмам, стали осваивать древнерусское духовное наследие, область за областью. Отдельно об этом можно прочитать здесь и здесь.

Чрезвычайное значение в «системе доказательств» норманистов отводилось древнерусским именам собственным, как антропонимам или теонимам, так и топонимам. Собственно, доказательств-то никаких и не приводилось, а все древнерусские имена – княжеские, имена богов, эпических героев и др. – без особых затруднений, прямо-таки пророчески наделялись «древнескандинавским происхождением». «Филологическая эквилибристика» (Н.П. Загоскин) обладала для норманизма силой черной и белой магии, с помощью которой можно было исполнить любое желание. Например, Ф.Г. Штрубе де Пирмонт еще в XVIII веке высказал уверенность, что древнерусский Перун – это скандинавский Тор, если его имя препарировать таким образом: «Перун – Ферун – Терун – Тер – Тор», а в 1849 году филолог С.К. Сабинин в древнерусском Волосе «узнавал» Одина, переворачивая это имя на свой лад: Волос (Вольс) – Водек – Вуодан – Один. 5

Рассказы о подобных смехотворных «научных изысканиях» вполне могли бы дополнить карикатурные сценки из жизни великой Академии Лапуту и Бальнибарби, знакомых нам по «Путешествиям Гулливера». Однако здесь же надо вспомнить, что смех смехом, а ведь эти главы из «Путешествий» являются сатирой Д. Свифта на реальную научную жизнь Англии XVIII в., где наука уживалась с псевдонаучным прожектерством. Аналогичная ситуация наблюдалась и на университетских кафедрах и в академических кругах других западноевропейских стран. Так, например, историческая мысль Западной Европы XVIII века увлекалась вымышленными образами мифологизированной шведской историографии, когда «Атлантида» Рудбека величественно дрейфовала по литературно-историческим салонам. А истоком «Атлантиды», как я писала во многих своих работах, было безудержное фантазирование шведских литераторов и историков на темы о том, какое благое и культуртрегерское влияние оказали предки шведов на Европу в древности.

Начиная с XVII века, например, в Швеции бойко тиражировались рассказы о том, что гипербореи из античных мифов были выходцами из Швеции и, соответственно, культурные импульсы в Древнюю Грецию шли тоже из Швеции. Такие литераторы, как Ю. Буре (1568-1652), его младший современник, шведский филолог и поэт Георг Штэрнъельм (1598-1672) и прочие распространяли идеи о том, что Эллада получила своих богов из Скандинавии, что храм Аполлона был в Уппсале, а за образом Аполлона скрывается Один, что шведского происхождения была и мать Аполлона – Лето/Латона, которая являлась шведской прорицательницей. В русле этих фантазий утверждалось, что все гиперборейские имена – и антропонимы, и топонимы – если их «правильно интерпретировать», имели скандинавское происхождение, например, имя гиперборейского мудреца Абариса было испорченным скандинавским именем Эварт или Иварт. Рудбек уверял, что и имя Борея было шведским по происхождению и звучало по-шведски как Боре (Pore/Bore), но греки переделали его на свой лад как Борей. Да, и относительно гиперборейских топонимов он также заявлял, что они древнешведского происхождения. Например, в древности Швеция носила имя Heligs Oja или Helixoia/Heligso, которое древние греки, по незнанию шведского языка, записали как Эликсия (Элизиум) – Остров блаженных, и через греков это шведское наименование стало известно другим народам.

Скандинавскому Одину, согласно сторонникам шведской гипербореады, под разными именами поклонялись многие древние народы. Древнегреческий Аполлон – это Один, поскольку он одноглаз, что аллегорически должно пониматься как Око мира или Солнце. Так рассуждал об Аполлоне Штэрнъельм. По его убеждению, имя древнеегипетского Озириса было другим именем Одина-Аполлона и происходило от шведского слова sijr-video, что должно было означать «Одноглазый». 6

Западноевропейские утопии с XVIII века распространились и в российском обществе. Только принимая данный факт во внимание, можно правильно понять приведенные смехотворные попытки произвести имя Тора из имени Перуна, а имя Одина – из имени Волоса. «Достижения» западной исторической науки в первой половине XIX века вполне овладели российскими образованными кругами. Учебники по истории, написанные Кайдановым, были общепризнанными пособиями для российских студентов. Например, герой повести И.С. Тургенева «Первая любовь», готовясь летом 1833 года поступать в университет, читал «курс Кайданова». Поэтому нечего удивляться продемонстрированным попыткам доказать, что за древнерусскими Перуном и Волосом скрываются скандинавские Один и Тор – эти попытки проросли, как плесневые грибки, из рассуждений шведской гипербореады об Аполлоне и Борее древнешведского происхождения. И научного содержания в них было столько же.

Кроме покушений на богов Эллады, шведская гипербореада провозглашала и античные мифы о гипербореях достоянием древнешведской истории, а их героев – лицами древнешведского происхождения. Отзвук этой традиции в российском обществе проявился в попытках отыскивать в древнерусских летописях и былинах древнешведскую основу. Так, в 1845 году респектабельный ученый А.А. Куник стал размышлять о скандинавском происхождении былинного богатыря Ильи Муромца. 7

Вот на таком культурно-историческом фоне и появились рассуждения Всеволода Миллера о богатыре Колыване как былинном герое, заимствованном из финских сказаний. В ряде моих статей было показано, что образ «сплошного финно-угорского мира» на севере Восточной Европы возник как неотъемлемая часть рудбекианизма, и представители финской культуры, выступавшие активными пропагандистами «Калевалы» и других памятников финно-угорской устной традиции, были связаны с рудбекианизмом прочной связью через образование в шведских учебных заведениях. Поэтому как только взыскующее внимание норманистской утопии пустилось на поиски скандинавского происхождения Ильи Муромца, то по прошествии пары-тройки десятилетий, под пару «скандинавскому» богатырю Илье обнаружился и «финно-угорский» богатырь Колыван. Эта этнографическая «находка» Вс. Миллера закрепилась еще больше, когда ее стали использовать для отыскания этимологии летописного наименования Ревеля (Таллинна), первое название которого было, как известно, Колывань. Процесс исканий нашел свое отражение у Брокгауза и Эфрона.

В статье «Колывань, старинное название Ревеля» сообщалось, что в первый раз название Колывань встречается в Суздальской летописи по академическому списку под годом 1223, в рассказе о походе князя Ярослава Всеволодовича на Колывань. Затем Колывань упоминается в летописях под годами 1228, 1268, 1269, 1343, 1391, 1433, 1495, 1572 и т.д. Ревель продолжает называться Колыванью даже в XVII и XVIII столетиях, например, в ноте Карлу XII, которой Россия объявляла войну Швеции. При этом дипломат петровского времени П.П. Шафиров, указывая на законность притязания русских на Эстонию, выводит имя Колывань от русских слов кола (ограды) и Ивана. Такая этимология определяется авторами статьи как совершенно фантастичная, при этом, совершенно без внимания остается ее явно аллегорический характер.

После завоевания Эстляндии, продолжает статья, Ревель официально уже перестал называться Колыванью, тем не менее, в народе имя Колывань сохранялось еще в течение XVIII в. вместе с памятью о переименовании. Так, в солдатской песне (времен Петра Великого) о взятии Ревеля, записанной в Рязанской губернии, поется: «Как во славном-то городе в Колыване, что по нонешнему названьицу славный город Ревель, там стояли полатушки белыкаменны…» Вариант этой песни, с именем города Колыванова вместо Колывани был записан еще в 1893 году на Кавказе.

Что же до происхождения имени Колывань, сообщают авторы статьи, то оно находит себе объяснение не в русском, а в финском языке, точно так же, как имя былинного богатыря Колывана. Предания о национальном финском и эстонском богатыре Калеве, распространенные во всей области финнов и эстонцев, были прикреплены и к местности, на которой возник Ревель. Так, одна старинная эстонская песня о смерти Калева говорит, что он похоронен под горой близ Ревеля.

Надо заметить, что «старинные песни», если они не подверглись корректировке более поздних времен, как правило, не отмечают слишком конкретно мест рождения или смерти эпических героев (или же названные места бывает сложно отождествить с современными названиями). Мне приходилось слышать от специалистов, что как «Калевала», так и эстонский эпос «Калевипоэг», изданный по следам «Калевалы» эстонским писателем Ф.Р. Крейцвальдом в 1857-1861 гг., подверглись изрядной литературной обработке со стороны своих собирателей и издателей. На художественную ценность памятников это не повлияло, но явно уменьшило их значение в качестве исторических источников.

Тем не менее, изложенная версия о происхождении Колывани-Таллинна закрепилась и была унаследована советской наукой. Например, в статьях И.П. Шаскольского отмечалось, что возникновение города Таллинна произошло в результате развития самой Северной Эстонии, было связано с процессами, протекавшими во всей Восточной и Северной Европе X-XIII веков. Шаскольский приводит интересные археологические сведения, позволяющие определить время возникновения Колывани-Таллинна. Наиболее ранние сведения о нём дают находки восточных и западноевропейских монет (более 20 находок) X-XII вв. Все находки монет были сделаны или в ближайших окрестностях Таллиннской бухты, или у ее берега, что позволяет предположить ввоз и вывоз этих монет через Таллинскую гавань. Расположение и характер кладов и отдельных находок, делает вывод Шаскольский, свидетельствуют о том, что на берегу Таллиннской бухты в X-XII вв. был важный центр торговли с западно- и восточноевропейскими странами. Самые ранние клады и находки отдельных монет (числом 13) целиком или в основном содержат восточные серебряные монеты, отчеканенные во владениях Арабского халифата и ввозившиеся через Восточную Европу на берега Балтики (и далее на запад). Все они относятся к X веку, следовательно, согласно исследователю, торговый центр у Таллинской бухты возник еще в X веке.

Шаскольский приводит самые ранние письменные сведения о Таллинне. Они содержатся в трудах арабского географа Идриси (1154). В разделе с описанием района Балтийского моря упомянута страна Astlanda, т.е. Эстланда и говорится: «К городам Астланды относится также город Колуван (Quoluwany). Это маленький город вроде большой крепости. Жители его землепашцы, и их доход скуден, но у них много скота». Таким образом, название Колывань датировано серединой XII века, констатирует Шаскольский, и далее приводит уже знакомый благодаря статье из Брокгауза и Эфрона рассказ о том, что само по себе слово Колывань – нерусского происхождения и, предположительно, связано с именами эпических героев Калева и его сына Калевипоэга; соответственно, русское Колывань происходит от Kaleven или Kalevan – древнеэстонской формы родительного падежа слова Kalev. Возможно, предполагает он, городище называлось Kaleven linna или Kalevan litha – город Калева. Таким образом, подводил итог Шаскольский, отразившееся в эпосе народное сознание эстонцев содержало представление о местных корнях их старейшего города. 8

Название Kaleven linna не зафиксировано нигде, в том числе и в народной памяти эстонцев, иначе, полагаю, при первой же возможности Эстония вернула имя Колывань своей столице, если бы оно, действительно, происходило от имени их этнического предка. Но у каждого народа есть свое интуитивное чувство (чего часто напрочь лишена наука), которым он руководствуется в отборе важных имен. Поэтому полагаю, что название Колывань для пункта перевалки грузов на берегу залива почти при выходе на Балтику было дано теми, кто осуществлял торговые связи между Каспием и Балтикой по рекам Восточной Европы и нуждался в именах-оберегах, которые хранили бы путь от Поволжья и Кавказских гор до Балтики. Подробнее об этом можно будет поговорить в планируемой мною статье о кораблях русов – она скоро появится на переформате.

Однако, как было сказано, связь названия Колывань и Калева закрепилась в науке, поэтому аналогичные рассуждения находим и в книге М.Ф. Розена:

Ещё в начале XVIII века русские продолжали называть Ревель Колыванью… Ревель был взят русскими войсками в 1710 году, и, очевидно, тогда же была сложена песня…: «Как во славном-то во городе было Колывани, что по нонешнему названьицу славный город Ревель, там стояли палатушки белыкаменные»… Западные предгорья Алтая русские начали осваивать в начале XVIII века и вполне можно допустить, что среди первых русских, проникших на Алтай, были и участники военных действий в Прибалтике, участники взятия «славного города Колывани», которые и перенесли это имя в Сибирь. 9

На мой взгляд, оба приведённые толкования – плоды академической умозрительности и лишены самой обыкновенной логики. По Миллеру русские, наслушавшись рунопевцев «под сенью балтийских струй», создали название Колывань, а по Розену – не могли расстаться с именем сыновей Калева и донесли его вплоть до Алтая. Не более достоверной представляется и мысль о том, имя Колывань принести на Алтай доблестные участники взятия Ревеля.

Читайте так же:  Как называется подделка из бумаги

Искусственность таких попыток становится особенно очевидной, если принять во внимание, что название Колывань является весьма распространённым в России. В списках населённых мест России, опубликованных во второй половине XIX века, встречаются: село Колывань на реке Моче в Самарской губернии и там же сходная с ней Колтыбань/Колдыбань; деревня Колываново (Колыванское) в Семёновском уезде и деревня Колываново в Балахинском уезде Нижегородской губернии; сельцо Колыванка в Александровском уезде Владимирской губернии; деревня Колывань на реке Серге Пермского уезда. Очень интересную Колывань я нашла на сайте администрации Колыванского района Новосибирской области (koluvan.ru), в статье Александра Верина «Забытое имя предков. Откуда пошла Колывань?», в которой рассказывается о старинной Колывани на Украине.

Наверняка, таких названий много больше, но достаточно и этих примеров, чтобы увидеть, что, во-первых, ими отмечена территория, далеко отстоящая от областей, по которым могла ступать нога «сынов Калева», а во-вторых – это имя упорно связывается именно с русской традицией или с приверженностью русских к этому имени. Данная приверженность проявилась особенно отчётливо у русских переселенцев, проникавших в Сибирь, согласно сказаниям о Ермаке, с XVI века и далее – в первой половине XVIII в., когда на Урале и Алтае формировалось горно-металлургическое производство России. Продвигаясь в Сибирь через Урал, русские переселенцы отмечали свой путь названиями с основой кол-, одним из которых и было имя Колывань. Какой памяти воздавали дань русские переселенцы, отмечая свой путь в Сибирь именем Колывани, какую древнюю традицию возрождали, бесконечно множа это имя как оберег на евразийских просторах?

М.Ф. Розен подметил одно народное присловие, поясняющее происхождение названия села Колывань: «Воткнул кол Иван и стала Колывань». Но современные ученые не обратили внимания на то, что в этом присловии отразилось иносказательное соединение популярного для русской традиции имени Колывань с древним астральным символом кол (см. предыдущие мои статьи о солнцепоклонстве). Вероятно, русским переселенцам – создателям Колываней была понятна такая символика, а современная наука перестала видеть связь между колом и Колыванью. Сохранились и другие следы из народной традиции, интересные для анализа имени Колывань. В словаре В.И. Даля имеются слова колывань (калывань) и колыванье в значении празднество, пир, что соотносимо с праздником зимнего солнцестояния Коляды.

Итак, проследив круговерть историографических попыток рассматривать происхождение имени Колывань вне ее коренной связи с древнерусской традицией, мы обнаружили полную бесплодность этих попыток, и с этим возвращаемся к древнерусскому солнцепоклонству и его исходным носителям на севере Восточной Европы – к древним русам. Напомню, что почитание Солнца было принесёно в Сибирь, на прародину всех носителей уральской семьи языков, с запада носителями индоевропейской сакрально-мифологической традиции. Под их влиянием ареал солнцепоклонства стал складываться на необъятных евразийских просторах, что оставило свой след в топонимии, этнонимии, ритуально-сакральной терминологии. Роль представителей индоевропейского солнцепоклонства в проникновении культа Солнца в Южную Сибирь уже хорошо известна в науке. А как было с Северной Сибирью? И как было с Алтаем, который хоть и расположен на юге Сибири, но какими-то тесными узами связан и с древнерусской традицией? Особенно это проявляется в истории горнорудного дела на Алтае. Вот несколько фрагментов из неё.

Как отмечал М.Ф. Розен, горно-металлургическое производство, формировавшееся в Колывани на Алтае в начале XVIII века, дало России первое алтайское золото, серебро, медь. Но на Алтае сохранились и следы древней добычи золота, причём эти древние разработки безошибочно отыскивались именно русскими рудознатцами.

М.Ф. Розен сопоставил накопившиеся сведения о древней добыче золотых и других ценных руд на Алтае. Ссылаясь на археолога С.С. Черникова, он пишет, что ориентировочной датировкой начала работ на оловянных месторождениях Калбы может быть время около 1400 года до н.э. Добыча медной руды и золота, очевидно, была начата намного раньше. В Эрмитаже хранится богатая коллекция древних золотых изделий, собранных в Сибири по повелению Петра I. Сибирская коллекция Петра I датируется VI-IV вв. до н.э., но предполагается, что некоторые предметы относятся и к VII в. до н.э. Анализ золотых изделий показал, что они изготовлены как из металла очень высокой пробы, так и из золота, содержащего серебро. Прекратились работы, как пока считают, в III в. до н.э. Причина неясна. Как подчёркивает М.Ф. Розен, учёные пока почти ничего не знают о древних рудокопах Алтая: кто они были, откуда пришли, на каком языке говорили, какой была культура этого народа. В его книге приводится фотография статуэтки древнего рудокопа, найденной в Сибири, предположительно, на Алтае с подчёркнуто большими глазами, что предполагает европеоидную принадлежность.

Известно, что в середине первого тысячелетия до н.э. в Горном Алтае существовала своеобразная и яркая культура. При раскопках Пазырыкского и других крупных курганов вместе с захоронениями обнаружены художественные изделия из меди, бронзы, серебра и золота. Золото, которое добывалось на Змеиногорском руднике, безусловно, шло на обмен, при этом должны были возникать связи с соседними и, возможно, далеко живущими народами. А. Гумбольт, совершивший поездку по Алтаю в 1829 году, допускал, что золото Алтая могло доходить и до Греции. Не слишком большой смелостью будет предположение о связях этого региона с культурой, представленной сокровищами из курганов Аржана-1 и Аржана-2 на севере Тувы, датируемыми рубежом IX-VIII вв. Многочисленные предметы в скифском зверином стиле были выполнены из золота или украшены золотым орнаментом. 10

Дискуссии об этнической принадлежности представителей этих культур продолжаются в науке. В этой же статье мне важно указать на очевидную связь между древними рудокопами Алтая и русской историей. После прекращения работ на рудниках Алтая в указанный период многие сотни лет до прихода русских рудные месторождения оставались нетронутыми. До сих пор на эту взаимосвязь не обращалось особого внимания, а поразмышлять есть о чём: о предковой связи, о формах передачи информации по наследству в рамках каких-то древних конфессионально-сакральных традиций и пр.

Сравнительный анализ древнерусских традиций солнцепоклонства и солнцепоклонства у народов Сибири поможет осветить некоторые из этих проблем. О них будет рассказано в следующей статье цикла, в которой я высказываю предположение о существовании древней северо-евразийской конфессиональной общности, основу которой составляли солярные культы, следы которых сохранились как в русской, так и в сибирской традициях, а связующим звеном выступал образ Колы.

Лидия Грот,
кандидат исторических наук

Сокровища Горной Колывани

Змеиногорский район расположен в юго-западной части Алтайского края. По характеру территории делится на восточную и западную. Восточная часть возвышенная, гористая, состоящая из отрогов Колыванского хребта, между которыми, как алмаз, затаилось озеро Колыванское — гордость жителей Змеиногорского района.

Территория района уникальна по своим природным особенностям. Это таежные леса, гора Ревнюха, скала Барыня, скала Ангел, Борщевский и Сосновский водопады, река Белая, красивейшие озера: Колыванское, Мертвое, Быковское. Район имеет богатое историко-культурное наследие — более 100 памятников истории и культуры. Открыты богатейшие месторождения рудного серебра, что сделало район главным поставщиком в казну России в XIX-XX вв., ее основного валютного капитала. Город Змеиногорск, получивший статус города в 1952 году, насчитывает 11300 человек населения, является районным центром Змеиногорского района.

Северную часть территории Рудного Алтая традиционно называют Горной Колыванью, но давайте восстановим историческую справедливость: в XVIII-XIX вв. все эти земли звались Змеиногорским, или Змеевским, краем. И были на то очень веские основания…

В 1717 г. на южной окраине Сибирской равнины, там, где лежат два прекрасных озера у подножия гор Камень Алтая, по следам копей древнего народа, названного чудью, были обнаружены богатейшие залежи серебряных и медных руд. Уральский промышленник Акинфий Демидов получил высочайшее разрешение на строительство заводов в этом районе, и в 1727 г. вступил в действие первый из них — Колывано-Воскресенский. А в 1736 г. крепостные Демидова обнаружили богатейшие месторождения у горы Змеевой, где был заложен знаменитый рудник, давший в общей сложности 54 000 пудов серебра и обеспечивший славу Алтая, как горнорудного края. Кто бы мог подумать, что почти через триста лет городу Змеиногорску будет уготована другая слава — исторически сложившегося центра познавательного туризма в Рудном Алтае.

Есть в Змеиногорске дважды уникальное место. Это — единственный в своем роде Музей истории и развития горного производства, действующий с 1827 г. Он расположен в здании, которое само по себе достопримечательность: первое в Сибири, построенное специально для музея! За год здесь бывает до 20 тысяч посетителей — в полтора раза больше, чем все городское население. На данный момент в экспозиции входит около 16 тысяч экспонатов; основная часть посвящена истории Змеиногорского рудника и Колывано-Воскресенских заводов — событиям и людям. С неподдельным трепетом разглядывают туристы макеты уникальных технических сооружений, созданных великими мастерами Фроловыми, отцом и сыном. Первая в России чугунно-рельсовая дорога была построена в XIX в. на Змеиногорском руднике П.К. Фроловым. Заводская плотина, лучшее в мире гидротехническое сооружение XVIII в., создана Д.К. Фроловым.

Подолгу задерживаются посетители перед рукописной картой Колыванского горного округа 1837 г. На ней обозначены дороги, рудники, деревни… Возникает чудесное ощущение, что вот сейчас из дверей музея можно шагнуть прямо в прошлое. И это действительно реально: музей истории и развития горного производства организует более десятка интереснейших экскурсий и познавательных туров по Змеиногорску и его окрестностям. Туристическая деятельность музея удостоена высокой оценки Правительства РФ. Он является дипломантом премии Ю.А. Сенкевича за 2007 год.

Свиток истории разворачивается с первых шагов: прямо во дворе музея выставлены две пушки, в XVIII в. венчавшие редуты Змеиногорской крепости; а праздничные салюты из них производились вплоть до 1941 года. На центральной площади сохранились старинные здания красного кирпича — памятники архитектуры в формах классицизма, редкий образец на Алтае. На улицах современного города еще видны гроты, ведущие в старые рудничные коридоры, порой лежащие на глубине около 300 м. Сводчатый вход в Екатерининскую шахту, впервые на Змеиногорском руднике выложенный камнями без скрепляющего раствора, прочно держится почти 200 лет! Действуют исторические экскурсионные маршруты к самым известным в прошлом рудникам и месторождениям: Черепановскому, Ревневскому, Лазурскому; реконструируются наиболее интересные рудничные сооружения.

К памятникам истории и архитектуры относится Белорецкий форпост, который находится на левом берегу реки Белой недалеко от границы Тигирекского заповедника. Форпост построен в 1752 году. Входил в Колывано-Кузнецкую оборонительную линию, служил для защиты Белорецкого рудника.

Ревневское месторождение — гордость не только жителей района, но и всего Алтайского края. Расположено в 7 км к юго-востоку от п. Лазурка у восточной вершины горы Ревнюха.

Месторождение открыто в 1789 году. Знаменито «парчовыми» и «зеленоволнистыми» разновидностями яшмы. Яшма по внешнему виду представляет собой зеленовато-серую полосчатую породу. Камень легко полируется до зеркальной поверхности, имеет очень красивый рисунок.

Несмотря на то, что яшма обладает большой твердостью, она в то же время хрупка и не переносит ударов. Тем не менее, из этого поделочного камня изготовлена «Царица ваз» — самая большая ваза, которая хранится в Эрмитаже.

Ревенная сопка находится в 35 км от Змеиногорска, по соседству с ней — яшмовая каменоломня. Вазы, чаши, колонны, канделябры, изготовленные из этой зеленоволнистой яшмы, украшают не только музеи нашей страны, но известны и за ее пределами.

Белорецкое месторождение декоративных кварцитов открыто в 1784 г. Из кварцитов буро-красного цвета в те времена изготавливались вазы, рукоятки для тростей, столешницы. В начале XX в. большим спросом пользовались высокохудожественные изделия из белоречита, изготавливаемые на фабрике Фаберже.

Поселок Колывань, расположенный в Курьинском районе Алтайского края, невелик и сегодня. Впрочем, исток никогда не бывает большим, а это историческое место — именно исток, точка отсчета и горнорудного дела, и камнерезного искусства на Алтае. В четырех километрах от поселка, у реки Локтевка установлен памятный знак в честь первой медеплавильной печи, заложенной демидовскими рабочими. В 1727 г. здесь начал работу Колывано-Воскресенский завод, а с 1802 г. на его месте введена в строй Колыванская шлифовальная фабрика, работающая на местном материале — отменной красоты и качества яшмах, порфирах, кварцитах, богатые месторождения которых были обнаружены в Колыванском хребте и по реке Чарыш. Фабрика была пущена в действие в 1802 году. Она специализировалась на изготовлении крупных декоративных изделий: ваз, торшеров, каминов, столешниц, колонн для дворцов и усадеб. В конце XVIII века выполнялись заказы для Эрмитажа. Расцвет камнерезного искусства и мастерства фабрика переживает в первой половине XIX века. Ныне фабрика называется Колыванский камнерезный завод им. И. И. Ползунова и является действующим предприятием. Историю многовекового мастерства бережно хранит уникальный Колыванский музей камнерезного дела на Алтае, расположенный рядом.

Плотина и заводской пруд — неотъемлемая часть старейшего в Южной Сибири заводского гидротехнического комплекса, — относятся к типу чрезвычайно редких в России памятников промышленной архитектуры первой трети XVIII в. Для механизации подъема руды из шахт на реке Змеевке в 1728 году была построена плотина высотой 18 метров и образован Горный пруд, который существует по сей день Штольня длиной 750 метров отводила воду из пруда к руднику, у места ее входа была устроена «мельница», колесо которой вращалось падающей на него водой. Затем вода направлялась к рудоподъемным машинам шахт. Этот комплекс был построен при участии и под руководством К.Д. Фролова и является самым прогрессивным на тот период.

Тигирекский заповедник расположен в юго-западной части Алтайского края на территории трех районов: Краснощековского, Третьяковского и Змеиногорского. Площадь заповедника составляет 40 693 га, большая часть его территории располагается в Змеиногорском районе. Создан 4 декабря 1999 г. Основная цель создания — сохранение типичной природы Западного Алтая, черневой тайги, среднегорья и высокогорья. На территории государственного природного заповедника «Тигирекский» обитают 16 видов животных и 50 видов растений, занесенных в Красную книгу Алтайского края. Из них 5 видов животных, 9 видов растений, один вид лишайника и три вида грибов внесены в Красную книгу России. Заповедник является «зоной покоя» природы.

Дата публикации: 22.03.2010 г.
Дата изменения: 26.04.2010 г.