Северус снейп и ты гадания

Северус снейп и ты гадания

Твоим лучшим другом станет. Чжоу Чанг. Скорее всего вы познакомились на матче по квиддичу. С ней ты всегда сможешь обсудить любого мальчика или преподавателя, а еще она может рассказать тебе миллион любовных историй, вероятно собственного сочинения.

Твоя вторая половинка. Сириус Блек. Он нашел в тебе родственную душу и теперь вы всегда будете вместе. Он научит тебя всему, что умеет сам, и с ним никогда не станет скучно.

Твой покровитель. Хагрид. Он тебя очень любит, ведь ты так любишь свою кошку (или сову). Именно благодаря ей вы и познакомились, когда ты принесла своего питомца, раненого кошкой Филча, к нему. Только осторожней — Хагрид всегда готов заступиться за тебя, но однажды он решит познакомить тебя со своими «питомцами» — вот тут тебе может угрожать опасность, ведь их он любит не меньше, чем тебя.

бэээ. Чжоу точно не моя подруга.
Зато Сириус моя половинка уиии ^_^
А про Хагрида мило так)))

Если вбить имя «Лера» то получается так:

Твоим лучшим другом станет. Пэнси Паркинсон. С этой девушкой вы часами будете говорить о том, какой же Драко все-таки хорошенький, несмотря на скверный характер. Берегись, если Пэнси увидит в тебе соперницу — она немедленно забудет о вашей дружбе.
Твоя вторая половинка. Гарри Поттер. Не завидую тебе — если Гарри решит, что тебе может угрожать опасность, он прервет ваши отношения. Любой ценой. Поэтому будь готова ко всему.
Твой покровитель. Беллатриса Лейстрендж. Это женщина увидела в тебе потенциал. И теперь не позволит какому-то очкарику нарушать твой покой) У нее есть чему поучиться, поэтому старайся проводить с волшебницей как можно больше времени. Тем более, что тогда она вряд ли станет сомневаться в твоей преданности Темному Лорду.

А если вбить мое полное имя (Валерия):

Твоим лучшим другом станет. Джинни Уизли. Эта девочка обладает взрывным характером! Но зато с ней всегда есть о чем поговорить, и еще у нее есть несколько красавчиков-братьев, так что — держись за нее))
Твоя вторая половинка. Фред. ммм, или же Джордж Уизли. А может, и оба. Не забывай уделять достаточно времени обоим и может тебе удастся продержаться с братьями хотя бы несколько недель.
Твой покровитель. Сириус Блек. Скорее всего его в тебе привлекла тяга к приключениям, но как человек старше тебя, он не позволит тебе в своих развлечениях зайти слишком далеко. Хотя, если вы будете вместе. То заводилой наверное будет все-таки он.

На сайте:

— 12602 авторов
— 26914 фиков
— 8565 анекдотов
— 17626 перлов
— 651 драбблов

с 1.01.2004

Гарри Поттер и Сумеречная Леди

Поезд летел по бескрайним снежным просторам. Города и поселки, озера и реки, степи и леса мелькали за окнами волшебным калейдоскопом. Непривычные пейзажи, непривычные строения, и всюду – чужой язык. В вагоне было тепло. Среди немногих пассажиров шестеро подростков не сильно выделялись. Старались не выходить из купе, где Рихард рассказывал им о местах, мимо которых проезжали. Его короткие исторические справки иногда обростали странными сказками и легендами другого народа. Люди, покорявшие эти места с древности, видимо были очень сильны и в боях, и в мудрости. А их неторопливые повествования завораживали так же, как и необъятные просторы этой земли. Под вечер пересекли границу без недоразумений. Все шло спокойно, как будто какая-то сила охраняла их в этой дороге. Проводница принесла всем чаю с душистым лимоном в тонких стаканах и горку румяных пирожков. Просто ей очень нравились эти дети. Они напомнили ей ее сыновей, оставшихся на праздники в очень далеком занесенном снегом городишке. «Наверное, едут домой» — решила она, с грустью слушая их чужестранную речь.
Луна мечтательно смотрела в окно. Вечерело. Сумеречные тени окрашивали снежные пейзажи за окном во все оттенки синего цвета. Зажигались первые звезды.
— «Стань передо мной, как лист перед травой» — отличное заклинание вызова! Как осенний лист, стремительно упавший с сухую траву! А это – «синие леса мимо глаз пропускает, озера хвостом заметает»! Это почти про твою матушку, Рихард! – Луна еще переживала славянскую сказку о волчице, — А ты раньше видел ее превращения?
— Конечно.
— А первый раз?
— Не помню, она всегла это делала. Даже в детстве катала меня на спине! Я тогда думал, что так бывает у всех! Но иногда ей бывало очень больно, когда волновалась о чем-то или долго не пила аконитовое зелье, — голос его звучал очень грустно.
— Моя мама тоже любила эксперименты и погибла из-за этого. А теперь мы остались одни с папой, я плохо ее помню — вздохнула Луна.
Невил смотрел во тьму, вспоминая больницу святого Мунго и маму, сведенную с ума супругами Лейстрейндж, и думал: «Если бы она могла поговорить со мной и понять меня, я был бы самым счастливым!» Луна с ее странной способностью говорить неожиданные вещи, вдруг погладила его по плечу: «Странно, наверное, это — быть чьей-то мамой! Похоже на разделение души. Часть ее остается с нами навсегда, где бы они не были. Может они так хранят нас?! Иногда я чувствую ее рядом со мной. Когда удирали от дементоров, или тогда в Министерстве – она точно была рядом!»
Гарри думал о своей матери, пожертвовавшей для него жизнью и о Райне, отпустившей Рихарда в такой опасный путь. Вспоминал, как стояла она на вокзале, обняв сына и горестно улыбаясь, просто молча смотрела в его глаза. Вспомнил, как Райна перед отъездом отдала ему странные перчатки – уютный мешочек с одним пальцем. Связанные из толстой шерсти красного, золотистого и белого цвета они оказались очень теплыми. Рисунок напоминал вороньи следы, сплетенные в простой орнамент цветов Гриффиндора. Вспомнил он голос, объяснявший с усмешкой: «Вот, возьми! Это рукавицы, или варежки. У нас их зимой носят. Все пальцы вместе – так теплее, но не забудь, что тот, кто остался один, тоже часть той же руки! В наших сказках богатыри держат меч всегда в таких рукавицах. В них лучше чувствуется меч. Он станет продолжением твоей руки, твоей воли, твоих стремлений. Возьми, в Рождество от крестной на память. Я их сама вязала, думала, что хорошо бы тебе приехать и вязала».
— А нас у мамы семеро. Не знаю, как у нее хватает сил на все наши проблемы! Одни близнецы чего стоят! А Перси, или Чарли? Из-за них не меньше волнений! Когда с Биллом случилось несчастье, мы боялись и за него, и за маму. Если бы не Райна, неизвестно, что с нею было бы. Она даже говорить не могла! Иногда я думаю, что я бы так не смогла!
Поезд стучал ритмично и неумолимо: «Так-так, так-так!» А все они смотрели в сгущающиеся сумерки, вспоминая лица и руки своих матерей. Где-то среди серебряных отблесков снега среди синих теней мелькало бледное лицо и белые волосы Нарциссы Малфой. Драко не помнил ее привычного для всех выражения брезгливой гадливости. Ведь на него она всегда смотрела нежно или с гордостью, как обычно и смотрят матери на своих детей! Где она? Где она теперь? Одна, без отца, его силы, поддержки и защиты, преследуемая Темным Лордом!

В кабинете министра Скримджера, на стуле с высокой спинкой, нервно сжав руки, сидит женщина в истрепанной мантии с длинными белокурыми волосами, сильно спутанными.
Министр полушепотом уговаривает ее: «Леди Малфой! Я прошу Вас выслушать меня! Дело в том, что Сами-Знаете-Кто потребовал выдать Вас и его представитель должен прибыть с минуты на минуту. Но у нас уже есть печальный опыт подобной передачи – Ваш муж найден мертвым в своем особняке, после освобождения. А Ваша сестра погибла при загадочных обстоятельствах, в каком-то Паучьем тупике найден ее сильно обезображенный труп. Ее загрыз волк! Миледи! Возможно, и Азкабан уже перестал быть безопасным местом! Темный Лорд настаивает на Вашей выдаче, а я не хочу передавать Вас представителям Сами-Знаете-Кого. Я прошу решить, что для Вас безопаснее. Хотя наиболее правильным, пожалуй, будет просто выпустить Вас на все четыре стороны! Думаю, Вы в состоянии найти безопасное убежище без моей помощи. Но нести ответственность еще и за Вашу смерть я бы не хотел! Не станем ждать, Персиваль проводит Вас до выхода!». Он позвонил в колокольчик, указав вошедшему Перси Уизли на Нарциссу и потайную дверь.
— Да, вот немного денег, возьмите, ведь обращаться в Гринготс Банк сейчас для Вас опасно! – и он опустил в холодную бледную дрожащую ладонь несколько золотых монет.
Как только дверь за Уизли и Нарциссой закрылась, в другую дверь вошла высокая мужская фигура, с закрытым капюшоном лицом.
— А где Леди Малфой? — осведомился посетитель, и его голос показался Скримджеру очень знакомым.
— О, к сожалению, я не могу выполнить свое обещание, так как она сбежала!
-Да, неужели? А мне кажется, что она только что была здесь!
— Ну, так теперь ее здесь нет, а Вам бы я советовал тоже убраться как можно скорее! Или я позову охрану! – выкрикнул Скримджер, теряясь в догадках, чье же лицо прячет капюшон.
Посетитель не стал дожидаться повторения приказа и молниеносно скрылся за той же дверью, откуда и появился. За дверью упавший с головы капюшон открыл бледный крючконосый профиль с черными волосами, принадлежащий Северусу Снейпу, и он поспешил к выходу из здания, надеясь все же догнать Нарциссу, аромат духов которой почувствовал в кабинете министра. Несмотря на ее неопрятный вид и истрепанную мантию после пребывания в камере Азкабана, Нарцисса как всегда несла за собой легкий сладковатый запах холодных весенних цветов.
После этого в кабинет ворвалась Долорес Амбридж: «Что я слышу? Она сбежала? Чего Вы добиваетесь, господин Министр? Мы уже слишком далеко зашли, чтобы поворачивать обратно! Я бы не советовала Вам предпринимать подобные безрассудные шаги, как тот, что вы совершили, выпустив Леди Малфой. Темный Лорд не прощает измены и обмана никому!»
— А что, мы разве уже обязаны давать ему отчет?
— Вы не понимаете? Одно из двух – или мы против него, или с ним! Третьего варианта быть не может. Мне казалось, что Вы это понимаете, иначе не пошли бы на этот союз. Меня такое положение вполне устраивает. Против его силы не устоять никому! Если бы в пророчестве было что-то другое, стал бы Дамблдор его скрывать? Вы подумайте – может ли с ним справиться какой-то мальчишка, который один раз уцелел по чистой случайности! Мальчишка потому и отказывается сотрудничать с нами! А раз так, надо стать на правильную сторону, на выгодную сторону – на сторону силы! Дамблдору было выгодно поддерживать свой авторитет россказнями о подвигах «мальчика, который выжил». Но где теперь Дамблдор? А он ведь был не слабачок! Вы не согласны? Тогда, может быть Вам стоит занять камеру Нарциссы и поразмыслить там на досуге? Только помните, на долгие размышления у Вас времени нет!
После этих ее слов вошли двое в темных плащах с капюшонами, по виду явно не Авроры, и, схватив Министра под руки, увели его прочь. Долорес взяла со стола его палочку: «Ну, вот и все, Господин Министр!» И легко переломила ее пополам своими коротенькими толстенькими пальцами похожими на розовые сосиски.

Поляна западнее Лондона тонула во тьме. Волдеморт стоял над склонившимся перед ним на колени Долоховым: «Мой Господин! Он поймал ее! Бурую волчицу!» С этими словами он вытащил из окровавленного мешка волчью голову и правую лапу.
— И это все что от нее осталось? – Спросил Господин, освещая страшный трофей концом палочки. Волчья шерсть была седовато-серая.
— Но это же — Сивый! Это Фенрир! Кто кого нашел?! Я тебя спрашиваю! Что ты мне приволок?
— Господин, не гневайтесь, я все объясню! Мы отправились по следу, но я чуть отставал! Разве за ним угонишься! К тому же это место оказалось очень сильно защищено, что подобраться было чрезвычайно сложно! Туманы, туманы полные обмана и ложных дорог! И я был прав! Все как в нашей славянской сказке – Верная волчица, помогает герою-дурачку! Он выследил ее в Каррасе! Это в России! Я подоспел, когда все было кончено, на поляне валялись только его голова и лапа – остальное было сожжено.
— Но кто это, КТО? – рев Волдеморта был ужасен и сопровождался резким ударом белой молнии прямо по лицу Долохова. Тот застонал от боли, но продолжил рассказ: « Это она — Райна Боянова, она оборотень. Я проследил по следам. Я даже нюхал их как Френрир. До самого ее дома. А с нею несколько детей».
— Что за дети? – Красные зрачки хищно блеснули.
— Не знаю, какие-то магловские ублюдки, наверное. Я их не разглядывал. Она давно живет среди маглов и преподает их детям какую-то защиту жизни от опасностей, или что-то в этом роде. Ей ведь так и не вернули палочку! Отняли из-за Блэка, а не вернули из-за Снейпа! Просто потеха!
— Наконец! Имя прозвучало! И это действительно забавно. Сестра Северуса – оборотень и живет без волшебной палочки! Какая удача! Ты заслужил мою похвалу! И почетное поручение – привезти мне сюда госпожу Райну. Живой и невридимой привезти! И лучше по ее доброй воле. Уж не знаю, что ты сможешь придумать, но она должна прийти ко мне по собственной воле! Ну, Северус, посмотрим, что ты теперь скажешь! А где он, кстати, этот Северус?!

Путешестве заканчивалось. По расчетам Рихарда и Гарри уже к утру они должны быть на месте. Когда уже все разошлись по своим местам и спали, Гарри стоял у окна и думал, что вероятнее всего они прибудут к началу решающей битвы. Тревога витала в воздухе. Неожиданно он почувствовал чье-то легкое прикосновение. Это Джинни подошла сзади и тихо опустила ладошку ему на плечо.
— Джинни, ты почему не спишь? – спросил он ее.
— Так, просто не спалось. Думала о разных вещах. Ты ведь тоже здесь! Что ты думаешь? Мне кажется, что все будет нормально. Мы уже почти на месте, и никаких происшествий.
— Да, кажется, проскочили! Лишь бы портал сработал.
— Послушай, Гарри! Давно хотела тебе это сказать. Прости меня, что так вышло с Луной. Я тогда не думала об опасности. Просто я слышала ваш с Роном разговор, что тебе надо ехать. И очень обиделась. Неужели я совсем не нужный человек! Или мне нельзя доверять? Только не говори, что это опасно, и это не мое дело! И что он мой брат! Какая это все ерунда!
— Конечно, опасно! Ты не понимаешь! Ты сестра Рона, а я – подвергаю тебя такой опасности, что и врагу не пожелаешь!
— Гарри, а тебе не кажется, что я сама могу решать, что мне делать, а чего не делать?! Ну и что, что я сестра Рона? Неужели эта история о братьях и сестрах ничему тебя не научила? Думаю, Рону и в голову не придет ненавидеть тебя за то, что ты… — она вдруг испуганно осеклась и замолчала.
— Да, Джинни, ты права! Я тебя очень люблю! Поэтому и не хочу, чтобы тебе грозила опасность!
— Ты не понял? Не понял ничего из того, чему пыталась нас научить госпожа Райна! Каждый из нас в ответе за любимого! Я хочу быть с тобой и в опасности тоже, и всегда тебе верить! Никогда не откажусь от этого!
Густые сумерки синели за окном, а над ними с потолка вагона свешивались ветки омелы, ведь была только шестая ночь Рождества! Джинни осторожно встала на цыпочки и поцеловала Гарри.
— А теперь, иди спать, дорогой! У тебя впереди большая битва. Как и у всех нас!
Поезд заканчивал свой бег, а вслед ему все неслась странная песня. Тихая колыбельная песня, спетая когда-то негромким девчоночьим голосом, и хранящая всех в сумеречном пути.
Землю снегом засыпает,
Мой братишка засыпает,
Там — за тридевять земель
Под тягучую метель.

Спи, родной мой!
Спи, мой крошка!
Утром выглянешь в окошко-
Под березой я стою, тихо песенку пою!
А вокруг – метель из крошек,
Из березовых сережек,
Длинных пихтовых иголок,
Из иголок прошлых елок,
И сиреневых лучей
с крыльев завтрашних грачей!
С этих крыльев в наши дали
К нам такие сны слетали,
Что ни думать, ни гадать,
Ни пером не описать!
Спи, братишка,
Пусть приснится
Эта Бурая волчица,
Что несет меня к тебе
По метели и судьбе,
По дворам и поездам,
По лесам и городам!
Через холод, тьму и наледь,
Мою душу, твою память!

Землю снегом засыпает,
Мой братишка засыпает,
там-за тридевять земель
под тягучую метель
.

Нарцисса выскочила из дверей Министерства магии, пониже опустила капюшон и бросилась по улице с максимально возможной скоростью. Куда идти дальше она, правда, совершенно не соображала, но страх гнал ее вперед упорно и быстро. Сжимая одной рукой палочку, а другой – несколько золотых монет поданных Скримджером, она, задыхаясь, все бежала и бежала вперед. Свернув несколько раз с прямой улицы в переулки, Нарцисса все же придумала себе цель – «Дырявый котел». Однако на третьем повороте она почувствовала, что кто-то неумолимо следует вслед за ней от самого министерства. В отчаянии она резко обернулась назад и, направив конец палочки ему в грудь, крикнула: «Ступефай!», однако, прежде чем она успела произнести заклинание до конца, высокий мужчина в темном плаще оттолкнул ее руку и знакомый голос произнес почти нежно: «Успокойся, Нарцисса!»
— Это ты, Северус? Я думала – кто-то чужой. Где Драко?
— В безопасном месте.
— Не скажешь где?
— Нет, Нарцисса, Волдеморт может развязать тебе язык, а я обещал тебе защищать твоего сына. И от него тоже. Люциус мертв.
— Я знаю, мне сказал Скримджер. Метка жжет, Он зовет меня!
— Нарцисса, он требует, чтобы я привел тебя. Но ты должна принести то, что тебе было поручено сохранить. Что это, Цисси?
— Я не скажу тебе! И не называй меня так! Кто ты такой, чтобы так меня называть! Кто убил Беллу?
— Не знаю!
— Лжешь! Темному Лорду не за чем было ее убивать! Он так ценил ее! Если бы не ты,… а убита она возле твоего дома!
— Куда ты направляешься, Нарцисса?
— В «Дырявый Котел»!
— Нет, лучше мы остановимся в магловской гостинице. Там нас никто не станет искать.
— Мы остановимся?! Нас?! С чего ты взял, что о тебе и обо мне можно сказать «МЫ»?
— С той поры, как ты попросила защитить Драко!
— И напрасно! Ты сделал свое дело, но теперь я должна вернуться к Хозяину с моим сыном! Он простит нас! Я сохранила то, что он поручил мне. Раз он вспомнил об этом, значит, мне нечего бояться! Даже Люциус не смог, а я – сохранила.
— Не будь наивной, он уничтожит и тебя, и Драко.
— Северус, кому ты служишь? Чего ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты сказала мне, что ты хранила для Темного лорда и отдала это мне. После этого я отправлю тебя туда, где ты будешь вместе с сыном в безопасности. Нарцисса, поверь мне, я могу уберечь вас обоих, я не хотел бы тебя потерять, — взгляд его был очень внимателен и впивался прямо в прозрачную голубизну ее глаз.
— Не смей, твои фокусы со мной не работают! Отдать ЭТО тебе! Ты в своем уме, Северус? Похоже, Белла была права, и Он зря тебе доверяет!
— Какая разница, доверяет он мне или нет, мне надо, чтобы ты мне доверяла!
— Я тебе? Ты ненормальный! Такой же наивный дурачок как в школе! Пропусти меня и не смей ходить за мной! Я не нуждаюсь в помощи вонючего паршивого полукровки, которым ты всегда был и останешься, — она в ярости взмахнула палочкой. Боль обожгла его, но он не заметил ее – боль, пронзающая сердце, была гораздо сильнее. Он отступил на шаг, а она повторила удар: «И скажи мне, где Драко?». Отлетев на несколько шагов, он упал на мокрый тротуар. Нарцисса, склонившись над ним, повторила вопрос: «Где Драко?» И тогда он, наконец, ответил: «Он в Хогвартсе, я думаю, что он уже в Хогвартсе. Это самое безопасное место для него. Там его не достанешь ни ты, ни Темный Лорд!», а после, не защищаясь, принял ее третий удар и потерял сознание.

По сосновой аллее курортного парка под руку прогуливаются Миссис Августа Лонгботтом и Корнелиус Фадж. Выглядят довольно мило, хотя и несколько, как всегда, экстравагантно. Но впечатление беззаботной отдыхающей пары – производят.
— Августа, так откройте секрет, о чем вчера с Вами беседовала миссис Маркова.
— Ничего особенного, Корнелиус, она сообщила, что не может продолжать далее занятия с моим внуком, так как он отбыл в Хогвартс.
— И Вы так спокойно об этом говорите!
— Конечно, ведь он уехал не один, у нее гостила целая группа ребят из Хогвартса. В том числе и мистер Поттер.
— Что?! Поттер знаком с Райной? А как же Малфой? Я ничего не понимаю! Она что совсем с ума сошла?!
— Корнелиус, не кричите так, иначе это Вас примут за сумасшедшего! Какое Вам до этого дело? Кто с кем знаком. Я уверена, что эти дети прекрасно во всем разберутся. А, знаете, — Августа перешла на очень тихий шепот, — Госпожа Маркова отказалась от оплаты за последний месяц. Она сообщила, что обязана Невилу жизнью! Представляете! Мой внук спас волшебницу такого масштаба как она, которую так ценил Дамблдор!
— И которой не существует ни в одной энциклопедии умерших и ныне живущих волшебников! Которая подозревается в связях с Сами-знаете-кем! Которой никогда не вернут палочку! Августа! Вы беспечны, как девчонка. Вы преступно беспечны! Мы должны ехать следом!
— Ни в коем случае! Она предупредила, что Вы захотите уехать, и очень просила отговорить Вас. В целях нашей общей безопасности. Так что, дорогой Корнелиус, мы останемся! – с этими словами она настойчиво увлекла его дальше по аллее к небольшому незамерзающему бассейну, называемому Зеркальным Прудом за удивительную чистоту и красоту хранящихся в нем отражений. Стекла витражей беседки на его берегу роняли на воду разноцветные светлые блики и, глядя на них, так хотелось верить, что ничего плохого уже не произойдет, и все движется по правильному логичному пути, ведущему к рассвету.

Группа английских студентов, приезжавшая в Россию путешествовать, никем не остановленная по причине безукоризненно оформленных документов, безукоризненного произношения и весьма респектабельного вида, благополучно добралась до странных развалин на севере Англии, следуя указаниям на старинной карте. Был тихий вечер, и ничего подозрительного не отмечалось. Местность была и похожа и нет – озеро, горы, густой лес из вековых деревьев на склонах, небольшая деревня недалеко от развалин, все казалось странно знакомым. Вскоре они отыскали остатки небольшой комнатки, на полу которой сохранились отдельные фрагменты мозаики, изображавшей прогуливающихся в лесу оленей. На одном из фрагментов сохранился рисунок прекрасного стройного оленя с серебристыми ветвистыми рогами со стоящим рядом с ним маленьким олененком на тонких хрупких ножках с трогательными закругленными ушами. Картинку обнаружила Луна и очень долго, сидя на корточках, любовалась ею. Когда же подошли остальные, Гарри попросил всех приложить ладони к серебристому силуэту и тихо произнес: «Хогвартс!». Мир закружился, а они, держась за руки, полетели по серебряному тоннелю. Портал сработал отлично и скоро они, дружно и громко, шлепнулись на пол кабинета Директора школы, прямо перед директорским столом.
Сидевшая за столом Минерва Мак-Гонагал в изумлении направила на них волшебную палочку, а Драко, поднимаясь с пола, очень к месту произнес: «С Рождеством, Профессор Мак-Гонагал!» В кабинете, кроме нее находился Люпин.
— С Рождеством, мистер Малфой! Вероятно, все вы его провели замечательным образом! Чего не скажешь о нас здесь! Гарри! Девочки! И – Невил! Где вы были? Как вы вообще оказались вместе? Мы уже не знали, что и думать! Неужели нельзя было предупредить? Правда, в августовском письме Вашей бабушки, мистер Лонгботтом, говорилось, что вы первые два месяца учебного года продолжите образование за границей, но при чем здесь все остальные? И как вы сюда проникли? Так, Люпин, я прошу Вас, позовите ко мне мисс Грейнжер и мистера Рона Уизли. Думаю, что они тоже жаждут услышать повествование об этом безумном вояже! И кто этот молодой человек? — она кивнула в сторону Рихарда. Он поклонился и представился очень скромно и учтиво: «Рихард Марков, выпускник Дурмстранга и специалист по компьютерным сетям».
Минерва изумленно подняла брови, она была очень сердита, хотя и очень рада, что они все вернулись живыми и здоровыми.
-Мистер Лонгботтом, Ваша бабушка знает, что срок Вашего опоздания окончен? И что Вы здесь?
— Я пошлю Сову! Хотя ей, наверное, сообщили! – ответил Невил.
— Совиная почта не работает, мы в осаде. И кто ей может сообщить о вас? И я не понимаю, каким образом вы сюда попали!
Гарри объяснил: «Это старинный секретный портал Дамблдора, его мне показала Райна.»
— Райна?!
— Да, Райна Антоновна Боянова, моя крестная мать, — он сам удивился, что сказал это. Рихард странно на него посмотрел, а Малфой присвистнул. На что Мак-Гонагал недовольно нахмурившись, отчеканила: «Минус десять баллов со Слизерина за свист в кабинете директора школы, мистер Малфой!», а потом обратилась к Гарри: «Поттер, ВЫ — уверены?».
— Абсолютно, профессор, — ответил он очень серьезно и спокойно.
Наконец, вбежали Гермиона и Рон в сопровождении Люпина.
— Гарри! Как ты мог! Неужели не мог сказать! Ведь мы уже думали о самом плохом! Ты что совершенно не считаешься с теми, кто о тебе беспокоится?! – наперебой закричали они. «А ты о чем думала, — это уже Рон принялся отчитывать Джинни, — Что Луна – полоумная, это всем известно (Прости, Луна!), но ты… Ты о маме подумала?!» Рассерженный старший брат был так взволнован, что покраснел до ушей.
— Вообще, Гарри, как вы оказались вместе? Я от тебя не ожидал! Значит, мы с Гермионой не должны были ехать, а две эти сопливые малявки составили тебе хорошую компанию! И ты еще говорил, что не хотел подвергать Джинни опасности! Просто удивительное легкомыслие! После всей нашей дружбы так поступать с Джинни! Ты даже в записке ничего о ней не написал! Мы тут с ума сходили от беспокойства! Чтобы я после этого еще тебе доверял?! Чтобы я тебе доверил Джинни! Да ты и в самом деле видимо печешься только о своей избранности!
Джинни попыталась вступиться: « Что ты раскричался, даже не выслушав нас? Неужели трудно выслушать и понять?»
Малфой вмешался вновь: «Гарри Поттер, наша звезда! Он выбирает себе исключительных спутников!», — на что Невил тихо прошептал, повернувшись к нему: «Драко – ослиные уши!». Драко в ужасе схватился за уши и все расхохотались, тогда он вдруг махнул Невилу рукой и засмеялся вместе с ними.
— Довольно, — попыталась утихомирить их Минерва, — Я думаю, нам следует выслушать вашу историю. Тогда будут понятны и цели вашего опасного и легкомысленного предприятия, и состав участников разъяснится, и место во всем этом для ослиных ушей тоже найдется. Прошу, кто начнет?
— Наверно – я, — осторожно начал Гарри, — Дело в том, что это путешествие касается поручения, которое мне дал Дамблдор. И о нем я не могу рассказать всем. Но выполнить его без этого визита было бы невозможно. Девочки оказались со мной случайно.
И он рассказал всю историю, утаив только секреты Райны и хоркруксов. Об этом он решил поговорить позже и только с Роном и Гермионой. Однако все остальное, в том числе и визит к Змею Горы, и битва с Грейбеком, и подвиг Невила — было рассказано, и иногда перебивалось дополнениями и деталями из впечатлений остальных членов их маленькой группы.
Мак-Гонагал поводила тем временем над столом палочкой, и на нем появилось несколько тарелок с теплой и сытной едой. Не прерывая рассказа, жестом, она велела им подкрепиться с дороги, и постепенно вечер стал напоминать просто посиделки за дружеским столом с обменом впечатлениями после занимательного и поучительного путешествия. Когда же, наконец, все насытились – одни едой, другие впечатлениями и новыми сведениями, Минерва отпустила всех в спальни – отдохнуть. И осталась с Люпином.
— Ну, и что Вы на это скажете, Римус? – глубоко вздохнув, задумчиво спросила она.
— Что говорить? Гарри явно знает больше, чем говорит. Мы с Вами, не владея всей информацией, вряд ли должны давить на него или решать что-нибудь окончательно. Боюсь, что инициатива принятия решений плавно переходит к нему. И, по-видимому, мы должны ему доверять. Дети выросли, Уважаемая госпожа Директор! Мне кажется, что он знает правильный путь, но не хочет расширять круг осведомленных людей, чтобы не подвергать опасности ни этих людей, ни свой план! Весьма правильное решение. Я бы сделал также. И его отец – тоже. Хотя участие в этом Райны Бояновой меня очень настораживает! Что скрывает она? Вот что хотелось бы знать! Но вряд ли она станет посвящать нас в свои планы. И чем в настоящее время занят ее брат?
— Я все-таки попытаюсь поговорить с Гарри с глазу на глаз. Неудивительно, что он не сказал ничего серьезного в присутствии всех. Хотя удивительно, что он никак не дал понять, что собирается мне что-нибудь сообщить впоследствии. Или Альбус очень опасался за итог этого поручения, о котором говорил Гарри? Тогда нам действительно надо довериться и помогать ему всеми способами, но только если это будет нужно ему и не сломает его планы. Что касается Райны, то она неспроста прислала сына.
— В качестве шпиона?!
— Или заложника, чтобы дать нам понять, как она верит нам и надеется на ответное доверие. Расспрошу о нем Крама. Если он учился в Дурмстранге, он расскажет о нем. И еще, меня очень волнует Малфой. Что стало с ним за это время? Как он воспринял смерть отца? И, кажется, общение с Лонгботтомом пошло ему на пользу. И этот их фокус с ослиными ушами!
-Да, вполне в духе Райны! Спровоцировать Невила на использование несуществующего заклинания, да так, что оно обрело силу! Уж очень хорошо умела она изобретать опасные вещи! А Малфой показался мне не таким заносчивым и надутым, как прежде. Что-то с ним происходит.

На следующий день, когда Гарри рассказал Гермионе и Рону подробности его бесед с Райной, Гермиона все же спросила: «А не думаешь ли ты, что часть души Темного Лорда могла остаться с ней?»
— Нет, — ответил он решительно, — я уверен, что нет. Я это точно знаю. Там никого нет, кроме волчицы и ее самой. Я стал это понимать, когда поговорил с ней о Сириусе. Почувствовал, что это – правда. И понял разницу. Я теперь точно знаю, где ложь, а где — правда, особенно если эти люди мне не совсем безразличны. Думаю, что это она меня научила. Когда мы занимались со Снейпом, то во мне ничего не было, кроме страха и ненависти. Особенно после того, как я влез в его воспоминания, его отношение тоже не способствовало пониманию предмета. С ней – другое дело. Надо просто стремиться понять человека, который тебе дорог. Закрыться, правда, труднее. Но одно без другого – невозможно. Иначе обрекаешь себя на очень мучительное знание и сумасшедшую ответственность.
Гермиона с сомнением покачала головой.
— Не сомневайся, Мони! Например, я же знаю, что утром ты соврала Рону, что вчера занималась с Мериан Грей из Хаффлпаффа. Ты была совсем в другом месте. И не скажу где, хотя – знаю. А я об этом знать не должен по идее!
Гермиона покраснела: «Ладно, Гарри, не будем продолжать. Я тебе доверяю»

Первое, что Минерва сделала на следующий день – это отправилась к Краму и задала ему вопрос: «Виктор, Вам знаком Рихард Марков? Что он за человек?»
— А почему Вы спросили, профессор? Он что – здесь? – и лицо его засветилось такой откровенной радостью, что у Минервы сразу отпала охота продолжать расспросы.
— Это отличный парень и очень способный. Но живет в основном в мире маглов, еще в школе говорил, что ком-пью-те-ры его интересуют больше, чем магия. Думаю, что этим он очень расстраивал мать. Я видел однажды ее у Каркарова в кабинете. Мне тогда показалось, что она плакала. Она жила где-то очень далеко, а он никогда и не рассказывал. Но положиться на него всегда было можно вполне! У него и имя, и сердце — рыцаря! Чем-то напоминает Седрика Дигори.
— Да, Виктор, он здесь. Прибыл вчера с Поттером и другими. С ними все в порядке. Обсудите с Римусом, чем Марков сможет нам помочь, коль он такой способный, то Хогвартс только будет ему благодарен за помощь! Да и остальным надо дать работу по силам.

«Невилу бы очень понравилось, и Луне…» — думала Райна, глядя, как посаженный в глиняный горшок для выгонки тюльпан начинает размыкать свои плотные ярко-алые лепестки. Цветок стоял на окне ее рабочего кабинета, согретый уже почти по-весеннему теплыми солнечными лучами.
«Похоже, что я уже не волчица, а просто Баба-Яга. Сижу и жду. Приезжает герой на пути в битве. Я топлю баньку, расстилаю скатерть самобранку, а потом наделяю его волшебной силой и мудрым советом. Ах, Райна, кто бы тебе дал мудрый совет? Что делать? Где мой Север? И как подобраться к проклятому Кащею и вырвать брата из его цепких смертельных лап?»
Однако чем больше раскрывался цветок, тем сильнее сжималось ее сердце, так как чувствовала она, что тьма уже стоит на ее пороге. В дверь тихо постучали, и Маргаритина головка произнесла с каким-то страхом: «Ирина Антоновна, у Тимура Варфоломеевича посетитель. Он требует, чтобы Вы зашли немедленно». Маргарита вдруг опустила глаза, но голова ее все еще оставалась в кабинете.
— Что-нибудь еще, Маргарита? – лицо ее из землистого превратилось в зеленовато- бледное.
— Да, Ирина Антоновна, он очень страшный, этот посетитель. А на улице – еще двое, я слышала, о чем они говорили по-английски. Мне кажется, Вам лучше туда не ходить. Это убийцы. Можно уйти через аварийный выход, у Вас же есть ключи!
— Так! Возьми ключи и постарайся вывести всех через аварийный выход, потом через минуту скажи по селектору Варфоломеевичу, что его вызывают в Управление срочно, а когда он выйдет – убегай сама подальше от этого здания.
— Ирина Антоновна! А в милицию звонить? А Вы?
— Никуда не звони, делай, что я говорю – уведи отсюда всех. Это не террористы. Это – волшебники! Милиция тут не поможет! Я постараюсь их задержать, но через пятнадцать минут тут не останется камня на камне! И, пожалуйста, когда будешь уходить, забери отсюда тюльпан.
И она, мягко и настойчиво отстранив испуганную девушку, вошла в кабинет Главного врача, молча встала у дверей, не проходя вперед и не здороваясь, и уставилась отсутствующим взглядом на лицо Пирожкова Т.В.
— Ирина, тут к тебе представитель английского Посольства. Он предъявил такие бумаги! Это же ужас! Я не все понял, но там сказано, что он должен препроводить тебя в Англию для суда. Они обвиняют тебя в ужасных вещах! Там внизу – конвой. Очень странный конвой! Ты можешь что-нибудь объяснить?
— Нет, вероятно, это недоразумение, но мне придется отправиться с ними и все выяснить.
— Хочешь посмотреть бумаги?
— Нет. Мне это не надо. Я вижу лицо представителя Посольства, мы давние знакомые, — и она перевела совершенно спокойный взгляд на Антонина Долохова, удобно рассевшегося сразу на двух стульях.
Тут селектор заговорил голосом Маргариты: «Тимур Варфоломеевич, Вас срочно вызывают в Управление, сейчас!»
— Хорошо, уже иду, Ирина, я надеюсь, что все обойдется! Может они решили проблему с топливом для экскаваторов и, наконец, снесут этот средневековый сарай! — он сорвался с места очень быстро для его громоздкой фигуры, и, как показалось, даже радостно выбежал прочь. «Вот и хорошо! Я тоже надеюсь на быстрый снос сарая! Даже более быстрый, чем ты, дорогой мальчик, можешь себе представить! Хорошо, что успела спрятать дома портрет Дамблдора. Хоть он и самопальный и господин профессор ушел в неизвестном направлении – жалко», — подумала Райна. Теперь надо было дать время уйти остальным.
— Ну, что, Госпожа Райна не хочет даже поздороваться? Поприветствовать старого знакомого!
— Привет Долохов, — произнесла она совершенно ледяным и равнодушным тоном.
— А ты не рада?
— А если я не поеду с тобой?
— Нет, Райна, не дури! Там внизу Макнейер, Ноутт и еще двое. Ты их не знаешь, но тебе не уйти от нас! Я могу официально обратиться к магловской ми-ли-ции. На тебе обвинение в содействии террористам. С этим здесь не шутят! Я ведь здесь по распоряжению нового министра магии – Долорес Амбридж. А у нее канал через нашего Премьер-министра до президента этой страны.
— Не часто ли у Вас меняются министры? Что, Скримджер оказался несговорчивым? – в ледяном тоне появилась ирония.
— Ты не старайся разозлить меня, Темный Лорд приказал доставить тебя живой и невредимой.
— Я догадываюсь – и по моей доброй воле?
— Конечно, не насильно!
— Ну да! Иначе свадьба не состоится! А если я все-таки не поеду с тобой?
— Ну, на этот случай у нас есть верный и преданный Северус Снейп — правая рука Темного Лорда! — Насмешливо протянул Долохов.
— Даже так? И Темный Лорд убьет своего верного слугу? И это вы называете доброй волей? Правильнее считать это шантажом.
— Пойдем, по-хорошему, иначе…
— Иначе твой хозяин разгневается и отделает тебя по первое число!
— Оставь свои шутки! Он знает про Беллу и Фенрира, однако приказал тебя не трогать.
— Правильно, видимо, он хочет сам получить удовольствие, убивая меня.
— Хватит! Или ты пойдешь, или сейчас я позову остальных, — заорал он и вытащил из кармана волшебную палочку и направил на нее, — и я тебя заставлю! «Круци…»
Райна сделала молниеносное движение в его сторону и бросок рукой, крепко сжатые пальцы сработали, как плеть или палка. Долохов взвыл от боли, не закончив заклинания, и выронил палочку.
— Не нарушай приказ Волдеморта! Надо по моей доброй воле, Антоша, – она стояла напротив него и совершенно бесстрашно и очень вызывающе смеялась.
— Со всеми тебе не справиться! – Он нервно нащупал палочку на полу ногой, и поднял ее, криво присев и не сводя с Райны взгляда.
— Ну, так убейте меня, а Темный Лорд вас наградит за это! Парой хозяйских оплеух! – вдруг она резко оборвала смех, лицо стало предельно серьезным, — Так вот, Долохов, я пойду с тобой только потому, что не хочу устраивать скандал в месте, которое мне очень дорого!
Она повернулась к нему спиной и пошла прочь из странно опустевшего здания. Во дворе четыре фигуры в темных дорожных плащах с низко надвинутыми капюшонами обступили их, и прежде чем трансгрессировать, махнули палочками в сторону только что покинутого ими здания: «Морсморде!»…
— Какие странные фейерверки стали привозить эти китайцы, — произнес живущий неподалеку восьмидесятилетний одноногий гипертоник по фамилии Носов, глядя на огромный зловеще сверкающий зеленый череп со змеей, торчащей из беззубого рта, возникший в небе одновременно с громовым взрывом.
Прибывшие через двадцать минут спасатели, милиция, пожарные и представители городской администрации обнаружили кучу битого кирпича вместо аварийного и не подлежащего лицензированию Здания Станции Скорой Помощи. Трупов и пострадавших не оказалось. Поэтому решили, что заместитель главного врача Ирина Маркова сгорела вместе с террористами смертниками во время взрыва.

Читайте так же:  Что означает гадалка гадание

-Дорогая Августа, Вы слышали, какое несчастье? Она сгорела на своей работе! Я вчера пошел ее навестить, а там нет даже здания! Бедная, бедная!
-Корнелиус, а вы уверены, что это так? Трупов не нашли. Это могли быть сообщники Сами-знаете-кого! Я думаю, что ее похитили, а с помощью взрыва замели следы! Как бы там ни было, нам следует навестить ее матушку! Кажется, она нездорова?
— Дорогая Августа, мне кажется, что нам следует не просто навестить ее матушку, а поселиться там для безопасности старушки! Мне эти курортные аллеи порядком надоели, да и помочь Эйлин Бояновой разобраться в ситуации тоже кто-то должен! Вы, возможно, не знаете, что она не помнит ни мира магии, ни своего сына – Северуса Снейпа, и госпожа Маркова единственный человек, который о ней заботился в этом мире!
— Вы совершенно правы, Корнелиус, а помните? как она обрадовалась нашему визиту в первый раз! Чудесная женщина – она так разбирается в целебных растениях и магловской медицине! Может быть, мы сможем смягчить ее горе, если выскажем предположение, что госпожа Маркова все-таки жива?

Райна успела услышать взрыв и усмехнулась, подумав про себя: «Могу гордиться – напоследок решила проблему со сносом, теперь уж точно начнут строить! Хоть такая польза! Хотя, закон о неприменении магии для решения проблем маглов нарушен самым бессовестным способом! Интересно к кому прилетит сова с предостережением от Министерства? И что сделает с этой совой Волдеморт?! Сожрет с перьями или общипает сперва?». Крепко держа ее за руки и направив на нее палочки, Пожиратели смерти трансгрессировали в пустое купе скорого поезда «Москва – Берлин», чтобы оттуда уже воспользоваться чем-нибудь более привычным до западной окраины Лондона.
Райна весь день хранила молчание, не реагируя никак ни на насмешки, ни на ругань своих провожатых. Просто сидела, расслабившись и слегка прикрыв глаза. Но, к вечеру, когда за окном стали сгущаться сумерки, конвоиры, утомленные однообразием развлечений, стали все же слегка подремывать. Долохов сидел против Райны, стараясь не смотреть в ее глаза, тыкал палочкой в ее сторону и упорно боролся с дремой. Он так старательно твердил про себя: «Не хочу спать!» — уже триста двадцать пятый раз, что в висках начало звенеть. Потом к этому звону примешался еще какой-то странный звук противный и протяжный. То ли колеса терлись о рельсы на повороте и пищали, то ли где-то жалобно мяукала кошка – было непонятно. Потом из этой пародии на мяуканье стали вырисовываться монотонные слова, певшиеся с завыванием на родном его языке:

Баю, баюшки-баю!
Не ложися на краю!
Придет Серенький Волчок,
И ухватит за бочок!
Унесет во лесок,
Под ракитовый кусток!
Антонин, а, Антонин, а ведь и ты был мальчиком, и тебя любила мама. Что она пела тебе? А какой ты стал сволочью! Да и Макнейер – тоже, скольких он прикончил? А теперь заснет, засне – е – т!
Баю, баюшки-баю!
Не ложися на краю!
Придет Серенький Волчок,
И ухватит за бочок!
Унесет во лесок,
Под ракитовый кусток!
Баю, баю, баюшки-баю…
Все спят, крепко — о – крепко — о! Спи, Антонин, баю-баюшки! Спи, убийца. Спи, спи, баю-ю-у! А-ю-у!
Баю, баюшки-баю!
Баю, баюшки-баю…

Песня тянулась, как неровная нить самодельной пряжи, то, истончаясь, то, застревая узлом какого-то мучительного чувства, то шероховато дробилась тихим речитативом. Походила то ли на плач, то ли на чье-то скорбное завывание, или тонко стонала в странной невыразимой словами нежности. Долохов уже давно ничего не видел и ничего не чувствовал, кроме приятного тепла во всем теле и, издалека доносившегося тихого пения. Потом звук сделался все монотоннее и монотоннее, в нем осталось только протяжное «А-ю-у!» Мощным ударом крепкого лба, покрытого бурой шерстью, и четырьмя лапами оконное стекло было выбито сразу, и волчица вылетела в дыру, не сильно оцарапав бока. Мысленно старательно послав в сторону убегающего поезда: «Репаро окно!», Райна перекувыркнулась в воздухе и, устойчиво и крепко приземлившись на все четыре лапы, повторила победное «А-ю-у!».
Через два часа проснувшийся первым в вагоне Антонин Долохов уставился на пустое место Райны, совершенно целое окно, своих храпящих спутников и понял, что – погиб в глазах своего жестокого Хозяина навсегда. Поняв это, он издал такой силы могучий рев, что у двери купе мгновенно возникла проводница в сопровождении двух охранников и начальника поезда, а дальнейшее уже ничего магического не содержало. Долохов и четыре его полусонных ошарашенных спутника были высажены из поезда в районе Германо-польской границы и препровождены в заключение местными властями. При обыске у всех пятерых не было обнаружено ни билетов на поезд, ни документов, ни взрывчатки, ни оружия, но были найдены и отобраны странные деревянные палочки неизвестного назначения. По описанию они очень походили на террористов взорвавших станцию Скорой помощи в далеком Российском городке, а потому всех пятерых незамедлительно передали Интерполу для разбирательства.

Чукча — не писатель.

A Snape fan, always

Прошла на Поттерморе тест How well do you know Severus Snape?
A Snape fan, always.

Увезите меня в Кэналлоа

Стащила в френдленте гадание по Бродскому и не могла не задать вопрос про алвадик. Вот уж воистину «Увезите меня в Кэналлоа» получилось 😀

Узнай, фиялка ли ты

Заботясь о том, чтоб моим ПЧам было не страшно открывать френдленту, повешу сюда целомудренный вариант результата нашего челленджевого теста.

Такой вариант мне, конечно, не мог бы выпасть даже спьяну, так что мой настоящий результат — под морем :gigi:

Еслишто, в течение ближайших четырех часов за челлендж еще можно проголосовать вот тут 🙂

Кэртианское таро

Утащила к себе гадание из нашего челленджа. И тут попалась башня))

Кстати, напоминаю всем, кто утаскивал из визитки наши вылупляшки «Кровь» и «Слезы»: один из героев ОЭ заглянет к вам на огонек уже завтра, в последний день голосования за визитку.

А каким год будет для вас?

Тест на русскость

Углядела в соседней фленте забавный тест))

Истину говорю Вам, братья и сестры : вот настоящий тест на русскость. Показал двум американским славистам, которые прекрасно владеют русским, и они не поняли вообще ничего. Показываю любому русскому — и сразу все понятно..

Подходишь ли ты своему любимому герою из ГП

Подходишь ли ты своему любимому герою из ГП
Ваше имя
Итак 99%
все гадания на aeterna.qip.ru

ЗЫ. Хе. А снарри набрал на процент меньше))

Подходишь ли ты своему любимому герою из ГП
Ваше имя
Итак 98%
все гадания на aeterna.qip.ru

Что говорит, думает и делает ваш знак

Весы

Виджет с именем

Тест для блоггеров

ЗЫ. Хм, на картинке последняя фраза оборвана, «бессмысленную дискуссию» туда не влезло.

Подумать только, сколько народу перебить пришлось…

Стащила у Серпен тест и ухихикалась 😀

«Максим Горький», «Инспектор» — логико-сенсорный интроверт
(логик, сенсорик, интроверт, рационал)

1. Все факты, изложенные ниже, являются реальными фактами. Любое совпадение с вымыслом является случайным.
2. А где мой секретарь вообще. Как умер?! Я не давал такого распоряжения!
3. У кого вредный характер? У меня?! Да у меня даже врагов нету!
*мысленно* Подумать только, сколько народу перебить пришлось…
4. Люблю играть в футбол. Только почему-то команды соперников всё время куда-то пропадают, узнав, что сегодня играю я.
5. Нет, милицию не боюсь. Милиция меня боится.
6. Я – человек лояльный, широких взглядов. Если мой сын захочет жениться, я не буду придираться к его невесте. Пусть только она соответствует моим представлениям о том, какая должна быть жена у моего сына и невестка у меня, готовит вкусно, убирает чисто, имеет престижную работу и хорошую зарплату, проводит со мной всё свободное время, чтобы я видел её внимание ко мне и уважение. А в остальное время может делать всё, что захочет.
7. Я очень люблю порядок. Даже котов в доме приучил выстраиваться в шеренгу и отдавать мне честь по утрам.
8. Почему на работу не явились?! Болеете? Горло и голова болят? Температура? Глупости! Горло вам в работе не надо, температура у всех есть, а голова вообще болеть не может – это кость! Так что без глупостей и чтоб через полчаса здесь были!
9. Сегодня опоздал на 5 минут на работу. Сломалась моя машина в 20-ти километрах отсюда за 35 минут до начала рабочего дня. Пришлось пешком…
10. Все вышеизложенные факты строго засекречены. Любое разглашение их карается по закону. Любое недоверие к ним тем более карается по закону.

­­

Спустя столько лет?

Да-да, вы слоупоки, которые до сих пор не дочитали/досмотрели Гарри Поттера. В конце Снейп умирает. А Человек-паук — это вообще Питер Паркер. Не говоря уж о Бэтмене. Вы не поверите, кто скрывается под маской!

Прошло уже почти десять лет с тех пор как Дж. К. Роулинг закончила одну из самых известных книжных серий в мире. И сейчас она решила извиниться за одну из самых трагических смертей.

Во время Битвы за Хогвартс, которая по книжной истории произошла ровно 19 лет назад, Гарри Поттер держал в руках умирающего Профессора Снейпа, слушая истину о роли этого человека в войне против зла. На протяжении шести книг Гарри и его друзья гадали, злодей ли Снейп или просто неприятный преподаватель. В конце шестой книги, когда Гарри увидел смерть Дамблдора от рук Северуса, мы были убеждены, что он все же Пожиратель Смерти.

Однако позднее мы узнаем, что смерть Дамблдора была подстроена, а поведение Снейпа, его жестокость по отношению к Гарри и его друзьям была своеобразным способом защитить их от Пожирателей Смерти и других врагов.

Снейп погиб героем, так что Гарри даже назовет его именем своего младшего сына. Если же он был вашим любимым персонажем во всей серии, то Роулинг просит прощения.

Ок, пришло время. Пожалуйста, не начинайте войну из-за этого, но в этом году я хотела бы извиниться за убийство (шепчет). Снейпа *убегает в укрытие*.

Естественно, реакция поклонников Гарри Поттера разделилась. Кто-то смирился, другие хотят разбирательства в отношении других вещей, которые творил Снейп. Вроде неуважительного отношения к Лили — матери Гарри.

Крупнейший архив фанфиков и других фанатских работ по миру Гарри Поттера

Фанфик «Одно гадание на кофейной гуще», PG-13

Северус Снейп / Гермиона Грейнджер

Название: Одно гадание на кофейной гуще
Автор: Chudnoe
Бета\гамма: мое второе я.
Рейтинг: PG-13
Жанр: Romance
Пейринг: СС\ГГ
Дисклаймер: Все мадам Дж. К. Роулинг, мне только чашки.
Саммари: История о том, как ангелы пьют кофе, женщины совершают глупость, а бармены гадают посетительницам на кофейной гуще.
Комментарии: посвящается мужчине, у которого я люблю засыпать на плече.
Предупреждение: AU эпилога. Возможен частичный ООС героев.
Размер: миди
Статус: закончен

Иногда ангелы нарушают правила. Иногда осуществляются мечты, которые вы еще не успели загадать. Иногда мир непредсказуем настолько, что вы не готовы в это поверить. Пока не готовы.

Когда золотистое солнце уже наполовину прикрыло свою ослепительную наготу в океане, они присели на крыше белого маяка, что на берегу Норфолка. Его построили еще в 30-х, когда сюда только-только стали заходить туристические корабли, поэтому сейчас белая башня как раз переступила тот рубеж, когда из обычных функциональных строений маяки превращаются в нечто большее. В памятники архитектуры, например. Или в обитель упавших звезд. Каждый выбирает сам степень романтизма в окружающем мире.
Пожилой мистер Джекманс – потомственный смотритель маяка – не задумывался ни о башне, ни о ее истории. Про таких говорят: «Он делает свое дело. И делает его хорошо». Маяк, он ведь и есть маяк, разве нет?
Мистер Джекманс как раз поднимался по лестнице к двери, когда услышал, что что-то ударилось о железный козырек здания. Резко обернувшись, он успел заметить, как мимо пролетает что-то похожее на… чашку. Да, без сомнения это была чашка. Маленькая, фарфоровая, из таких обычно пьют кофе по утрам. Смотритель сморгнул и посчитал, что его маяк просто напросто стоит на ветру, и порой шальной ветер приносит и разбивает о белые стены маяка белые фарфоровые чашки. Это была пятая за последние полгода.
А в этот момент на козырьке маяка прозвучало беззлобное ругательство. Непереводимое ругательство. На маяке был кто-то еще.
— Ай, опять уронил… — провизжал молодой человек, сидящий на карнизе маяка. Он проводил взглядом улетающий вдаль кофе.
— Если бы ты научился концентрировать все свое внимание на процессе, Марк, ты бы вполне мог подхватить чашку на лету,- его сосед назидательно посмотрел на младшего товарища.
— Простите, мастер. Я снова отвлекся. Никак не могу научиться видеть то, что в голове, и то, что наяву одновременно.
— А тебе и не надо. Подопечных ты чувствуешь внутренним взором. А не подсматриваешь за ними.
Быть может, их разговор показался бы простому прохожему странным. Все можно прояснить.
Давайте расставим акценты.
На маяке сидели ангелы. Один неряшливый и романтичный, он то и дело ронял чашки с кофе, которые таскал потихоньку из ближайшей кофейни. Хотя на самом деле ангелом было запрещено пользоваться служебным положением и навыками в угоду своих желаний. Но это мелочи жизни. Все так делают. Зато ангел с кофе – счастливый ангел. Счастливый ангел – здоровый подопечный. Цепочку вполне можно довести до всемирной гармонии.
Его сосед. Умудренный опытом. К падающим чашкам своего коллеги он относился философски снисходительно. На данный момент он учил юношу профессии. Он неотрывно находился со своим учеником уже полгода. А срок ангельского ученичества длится, по крайней мере, 999 дней. А значит, можем сделать вывод, что все у наших новых знакомых еще впереди.
А вот хранитель маяка просто человек, который не мог допустить мысль о том, что на крыше его башни любят пить кофе ангелы.

***
Между Верхней Темзой и Кэнон-стрит есть такой небольшой проулок, это даже не улица, а так, маленький закуток. В пыльном разросшемся Лондоне не так легко найти место, где дома из старого камня не пропускают гул бесконечных машин. А здесь, под вывеской с надписью «Место в тени», можно найти дверь в другой мир. Нет. Не в мир волшебников. В мир тишины. У этого места особая атмосфера. Вроде бы, обычное магловское кафе, и хозяин мистер Джек Дорет типичный магл. Но, Мерлин, как же здесь хорошо! Это самое «хорош-ш-ш-шо» разливалось сейчас горячим чаем по горлу Гермионы Грейнджер, которая вот уже полгода проводит вечера в компании горячих чашек в этих стенах, обшитых темным деревом. В этом уютном баре подавали и чай, и кофе, и свежее пиво, и даже удивительные ликеры. Именно это, по мнению Гермионы, собирало в «Месте в тени» такую разномастную публику.
Зал всегда был полупустой, а большая часть завсегдатаев подтягивалась ближе к восьми вечера, когда мистер Дорет отдергивал занавеску соседнего зала, где собиралась компания мужчин, играющих в покер. Именно они составляли основной доход трактирщика, исправно покупая выпивку, порой весьма дорогую. Казалось, что нет такой бутыли, которую не смог бы выудить из-под барной стойки хозяин. Гермиона наблюдала за этим действом с чуть скучающей улыбкой. Ей было в меру интересно, она любила наблюдать. Но в тоже время она могла вовремя остановиться, допить свой кофе и молча уйти.
Уходила Гермиона обычно к себе в квартиру на Лонг Лэйн. Новый город. Она просто шла от «Места в тени» до Темзы и уже оттуда обычно аппарировала к себе, а чаще просто садилась на автобус.
Это было обычно.
Когда в вашей жизни наступает такой период, что вы повторяете одни и те же действия изо дня в день, вам не кажется, что вы ходите по кругу? Вероятно, кажется. Так вот, стоит заметить, что Гермионе Грейнджер «так» вовсе не казалось. Ей нравилась жить в покое с самой собой. И в этом она видела свое счастье. Она все время поражалась тем мужчинам за занавеской. Они каждый вечер играли с судьбой. Как можно так часто подвергать себя риску? Но при этом Гермионе нравилось наблюдать, как мелькают за бордовым тюлем силуэты. Это увлекательное занятие – наблюдать.
Раньше Гермиона любила активно участвовать во всех событиях вокруг себя, уберегать от ошибок друзей, бросаться в омут приключений с головой.
Прошло уже 10 лет после того, как магический мир вынырнул из моря войны. Война, где мисс Гермиона Грейнджер нашла себя. И там же себя потеряла. После сражения с Лордом Вольдемортом магический мир восстанавливался 5 лет. Заново строилась прогнившая насквозь система власти. Сменялись главы департаментов. Восстанавливали Хогвартс. Хоронили друзей. Бежали по кругу. Создавали семьи. Ходили на могилы. Работали сверхурочно.
Много. И зачастую не нужно. А что есть главное? Это, скорее всего, остается за кадром.
Гермионе Грейнджер пророчили карьеру ученого, юриста, реформатора. Но она не смогла поступить в университет. Два года после войны она пыталась снять заклятия памяти со своих родителей, которые на время войны переехали из страны в Австралию под фамилией Тьюлис. Почти сразу же после похорон погибших Гермиона отправилась к родителям.
Два года почти каждый день Гермиона Грейнджер приходила в маленький деревянный коттедж в селе Брайкол, чтобы познакомится со своими родителями заново. А вечером она осторожно прикрывала дверь, чтобы не разбудить спящих после очередного наложенного заклятия мать и отца. Она уходила и стирала им память заново, заставляла себя бросить эту затею. Что-то внутри нее твердило: «Это бесполезно».
Заклятие памяти, наложенное Гермионой летом после своего шестого курса, было не снимаемым.
24 декабря 2000 года Гермиона Грейнджер подошла к окнам дома четы Тьюлисов и заглянула в окно. В гостиной было светло, пушистая елка с синими шарами заслоняла девушке обзор, но она разглядела мужчину средних лет, который разливал вино гостям, рядом ее мать смеялась над шуткой кого-то из гостей. Женщина улыбнулась своему мужу, сидящему рядом, и шепнула ему на ухо что-то смешное, по крайней мере, мужчина улыбнулся. Затем Том Тьюлис, который уже никогда не станет Генри Грейнджером, поднялся из-за стола и громко объявил:
– Друзья, у нас очень радостная новость. Мы с Кэйт… Мы с Кэйт…
– У нас будет ребенок! – перебила мужа радостная Кэтрин, не дождавшись пока муж сформулирует мысль до конца.
Гермиона, стоящая у окна, смахнула слезинку и пообещала себе приложить все силы к тому, что ребенок у четы Тьюлисов родился здоровым. Все-таки оба родителя были уже не молоды, различные осложнения при поздних родах вполне могут произойти, но Гермиона поклялась себе, что с ними такого не будет. Разрушив всю их прежнюю жизнь, она должна приложить максимум сил к созданию новой.
5 июля 2001 года у Тома и Кэтрин Тьюлис родилась дочь, которую они назвали Мари. В этот день Гермиона Грейнджер навсегда улетела из Австралии в Лондон.
За два года ее отсутствия в магическом Лондоне изменилось многое. Теперь министром магии являлся Альберт Болей. Кингсли возглавлял аврорат. Всем этим внештатно руководил Орден Феникса. Мир отстраивали заново.
В создании нового Мира Без Террора Гермиона Грейнджер должна была принять посильное участие. Она бросилась в омут с головой. События закружили ее. Через два года после возвращения из Австралии он обнаружила себя выпускницей Парижской Академии Магической науки. В руках она держала диплом со степенью мастера трансфигурации, а так же приложение к этому диплому, в котором было прописано, что Гермиона Грейнджер имеет права преподавать школьный курс зельеварения и заниматься исследованиями в области зельеварения.
Она чувствовала себя прекрасно. Новые научные горизонты манили ее, десятки предложений от исследовательских компании и лабораторий европейских университетов лежали на ее рабочем столе. Процесс выбора предвещал быть сложным.
Но если отложить будущую работу Гермионы и взглянуть на то какова была ее личная жизнь, то мы найдем ответ на вопрос — почему же ни одно из учреждений так и не получило письмо с согласием от молодого ученого Г.Грейнджер. А личная жизнь в то время носило имя Рона Уизли, молодого и перспективного предпринимателя, героя войны, друга самого Гарри Поттера. Да и сам Уизли был личностью небезызвестной. После возвращения из Австралии Рон встретил старую подругу с распростертыми объятиями и твердыми намерениями продолжить прерванные отношения. Понятие «отношения» за время отсутствия Гермионы в понимании Рона несколько эволюционировали, он стал более галантным, внимательным к своей девушке, правда так и не понимал больше половины слов из того, что она говорила. Его бизнес с братом Джорджем шел в гору, вся семья Уизли наконец-то перестала нуждаться в средствах. Под чутким руководством Молли Уизли их дом Нора был отремонтирован и стал похож на достойное жилье, хотя Гермионе нравился и прежний вид Норы. Думается, что и их другу Гарри тоже.
К моменту окончания Гермионой академии, Гарри уже женился на Джинни и они жили в Годриковой лощине. У них уже родился Джеймс — их старший сын. Поттеры оставались самыми близкими людьми для Гермионы. А Рон. А что, Рон? Он был ее женихом. Два года они жили, ночуя друг друга, чаще в квартиры Гермионы на Лонг Лэйн, поскольку идти утром в ванну, сталкиваясь с Молли Уизли было не самым любимым занятием Гермионы.
Но все имеет свои пределы. Рону Уизли надоело ходить в женихах. В день окончания Гермионой Академии, он сделал ей предложение. Она дала ему обещание подумать. Это, разумеется, разозлило Рона, но он решил потерпеть, что не мешало ему строить планы их совместного будущего, в которые он незамедлительно посвящал Гермиону. Планы совместного будущего все меньше соотносились с будущим Гермионы, как исследователя. Новоиспеченная семья должна была поселиться в пристрое Норы, где бы вела совместный быт и радовала бы внуками небезызвестную Молли Уизли.
И однажды Гермионе Грейнджер все это надоело. Она лежала на диване в своей квартире, а Рон сидел у изголовья и расписывал достоинства вида из окна пристроя их будущей семьи.
— Рон, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку, я, во-первых, еще не дала тебе согласия.
— Но ведь скоро дашь.
— Я еще не определилась с работой.
— Какая работа, дорогая. Ты в своем уме? Моя жена не будет работать!
— Твоя жена? Я еще не твоя жена!
— Ну, это же вопрос времени. — Рон понял, что сболтнул лишнего и старался сделать как можно более невинное лицо.
Но в тот момент внутри Гермионы что-то перевернулось. Будто кто-то дернул ее за руку, и она отвесила звонкую пощечину своему бойфренду.
— Вон из моей квартиры, Рон Уизли! Вон из моей жизни! Ты не имеешь права решать за меня. — Гермиона сама не понимала, от чего так завелась, но остановиться уже не могла. — Я не отвечу тебе «да», ни сейчас, ни потом. Хватит продолжать этот фарс, который ты называешь отношениями, у нас нет ничего общего, кроме войны и пары удачных ночей.
— Пары удачных ночей? Да ты же бревно бесчувственное!
Еще одна звонкая пощечина досталась Рону Уизли. А затем ему достался монолог разъяренной Гермионы Грейнджер, из которого он сделал вывод, что лучше уйти. И он ушел. Больше они с Гермионой не разговаривали. Только пару раз приветственно кивали друг другу на совместных вечерах у Поттеров.
После расставания с Уизли, за которое Гермиона еще два месяца корила себя, но потом смирилась, она начала частную зельеварческую практику. Изготовление зелий на заказ, критика статей по трансфигурации, написание собственных исследований по обеим специальностям приносили стабильный хороший доход. Работала мисс Грейнджер на дому. Иногда она выезжала к старым друзьям или в гости в Хогвартс, но все чаще гуляла по Лондону в одиночку, наслаждаясь наблюдением за жизнью города. Так прошло еще четыре года. Гермиона работала, гуляла, наблюдала. Прогулки по гудящему старому центру Лондона приносили ей вдохновения, а чай в случайных кафе согревал душу. Смешно, не правда ли, душу человека может согреть какой-то напиток.
Вот как раз именно в одну из таких прогулок в начале зимы она набрела на кафе «Место в тени», куда зашла погреться и возможно выпить чашечку чая. Чая ей не дали, так как милая официантка настоятельно просила Гермиону заказать «Кофейный перец», утверждая, что именно этот напиток спасет ее от приближающейся простуды. Гермиона согласилась, и через пару минут уже вкушала восхитительный аромат кофе в высоком стакане, обладающий необычайным вкусом пряностей и каких-то заморских трав. Она никогда не предполагала, что кофе может быть настолько вкусным. И ароматным. И разным. С тех пор, Гермиона успела перепробовать все 43 вида кофе, подаваемого в «Месте в тени». Она приходила сюда почти каждый день работать с письмами клиентов и своими статьями. Обстановка самого дальнего столика у окна заменяла ей рабочий кабинет. Через пару недель она уже перебрасывалась словечками с официантками Стефой и Марисой, а еще через неделю здоровалась с самим Джеком Доретом — хозяином заведения, приятным мужчиной лет пятидесяти с густыми соломенными усами и пронзительными голубыми глазами.
Все реже Гермиона встречалась с клиентами лично, отправляя заказы и статьи почтой. Два раза в месяц она обязательно ездила к Поттерам погостить на выходные. Все остальное время занимали работа, чтение и иногда прогулки. Тем не менее, размеренная жизнь Гермиону устраивала. Она даже как-то сравнивала ее с кофе с медом, который оказывал на нее умиротворяющее действие. Она варила его себе дома на ночь. Рецепт был прост. На огонь ставилась пустая джезва, на ее дно кидалась ложка кофе, потом наливался мед. Гермиона наливала мед на глаз, так чтобы донышко джезвы полностью покрылось золотистой субстанцией. Потом был момент ожидания закипания меда. Гермионе особенно нравилось смотреть, как пузырится и смешивается с кофе чудесная сладость. А потом резко из чайника в джезву вливалась холодная вода, и тогда начинался еще один томительный этап ожидания, когда же забурлит кофе и можно будет вкусить напитка, или добавить туда что-нибудь вкусненькое — корицы или лучше ложку мороженного.
Когда жизнь, как кофе с медом, бурлит только в джезве, а ты спокоен и идешь вперед, не значит ли это, что грядут обновления?

Один из первых по-настоящему весенних вечеров подходил к концу. Гермиона Грейнджер собиралась уходить из своего любимого кафе, она как раз закрывала нетбук и складывала его в сумку, как же здорово, что маглы придумывают такие полезные вещи! И как хорошо ученому-магу уметь пользоваться современными технологиями.
За окном темнело, и сгущались тучи. Первая весенняя гроза, такая освежающая и такая несвойственная Лондону, приближалась. Гермиона потянулась за пальто, когда услышала первые раскаты грома, и сразу же за ним по карнизам забарабанили капли, да так сильно, что казалось, они пытаются перекричать друг друга, голося свое «кап-кап-кап». Гермиона тяжело вздохнула — о поездке на автобусе не может быть и речи, зонтика нет, а пальто моментально намокнет.
— Чашка кофе за счет заведения и приют на время дождя абсолютно бесплатно, — окликнул ее Джек Дорет, вылезая из-за стойки бара.
— Спасибо, мистер Дорет, но мне надо домой.
— Бросьте, не надо вам домой. Давайте вы сядете на этот стул и выпьете моего фирменного кофе, а я никому не скажу, что вы на самом деле ведьма.
Гермиона опешила.
— Вы.
— Не волнуйтесь, я тоже маг. Неужели вы думали, что хранить столько различной выпивки под стойкой возможно без расширяющего пространство заклинания. Давайте поболтаем или просто помолчим, если хотите. Там за дверью нешуточная буря разыгралась.
Девушка улыбнулась и присела на высокий табурет, аккуратно приняла из рук бармена белую чашку с ароматным кофе. Гермиона пила кофе и погружалась в свои мысли, в то время как хозяин кафе протирал вымытые чашки и вешал их на крючки над стойкой. Гермиона решила не расспрашивать мистера Дорета о магии, так как она сама оплошала, ведь ходит в «Место в тени» уже полгода, кичилась своей наблюдательностью, а простых выводов сделать так и не смогла. Из состояния глубокой задумчивостью над своими ошибками ее выдернул голос бармена.
— Вы пробовали когда-нибудь гадать на кофейной гуще? — сказал он, протирая очередную чашку.
— Я в принципе считаю предсказанья полнейшей профанацией. А в школе бросила этот предмет, и года не проучившись. — Гермиона решила быть откровенной, если человек тоже знаком с волшебством и живет в Лондоне, то должен знать и про Хогвартс.
— А как же пророчество, сделанное для вашего друга и одного небезызвестного в нашем мире волшебника?
Такого поворота разговора Гермиона действительно не ожидала.
— Откуда вы знаете? – опешила она от такого заявления.
Трактирщик, пряча улыбку, поставил перед девушкой еще одну чашку с кофе и забрал грязную.
— Вас трудно было не узнать. — Он сказал это, как отвечают на вопрос о времени — просто и обыденно, «семь пятнадцать», например.
Девушка отпила глоток горячего кофе и тихо ответила:
— Это уже другое. То пророчество было настоящим. Это магия… Настоящая. Это судьба, истина.
— Вы хотите сказать, что магия может быть ненастоящей? Право, смешно слышать такие заявления от волшебницы.
— Просто есть что-то большее, чем просто магия, — фыркнула Гермиона, — и есть такие псевдо-занятия, как предсказания. Будь то пристальное разглядывание хрустального шара, наблюдение за полетом птиц или вот…
— Гадание на кофейной гуще, – продолжил за нее собеседник, снова демонстрируя обаятельные смешинки в голубых глазах.
— И это тоже.
— Хотите, мы проверим?
— Что именно?
— Способ гадания на кофейной гуще на предмет правдивости.
Гермиона удивилась такой настойчивости со стороны Джека, и сама идея казалось ей нелогичной, неинтересной, абсурдной.
— Бред. — Гермиона покачала головой и начала собираться. – Я лучше пойду домой.
— Бросьте, мисс Грейнджер. Там пробка на мосту, а вы не любите аппарировать. Я же знаю.
— Откуда? — Гермиона даже не удивилась, просто поинтересовалась.
— Вас легко читать.
— Я вас не понимаю, мистер Дорет.
— Просто Джек, хорошо, Гермиона? А понимать тут и нечего, вы просто не любите аппарировать, поэтому у вас есть вот этот проездной, — Джек указал на пластиковую карточку, которая лежала в открытой сумке девушки.
Девушка лишь хмыкнула.
— А еще у вас есть свободное время и желание узнать что-то новое.
— Уговорили. Хотите мне погадать?
— Да, можно сказать давнишняя мечта.
— Правда? — удивилась Гермиона, тем не менее, протянула чашку Джеку, который осторожно принял ее.
Он рассматривал остатки гермиониного кофе достаточно долго, девушка даже успела вновь задуматься о чем-то своем. И тут резким движением Джек перевернул чашку на блюдце и поводил рукой над донышком. Затем перевернул чашку и начал всматриваться в рисунок кофе на стенках.
— А хотите, погадаем не на будущее, а на прошлое? — внезапно произнес Джек.
— А разве такое может быть?
— Все может быть, Гермиона. Все может быть. — Джек опять смеялся в усы. Не выпуская чашку из рук, он продолжил, — Вы, Гермиона, всегда любили книги, своих друзей и волшебство. Но это я и без чашки с кофе мог вам сказать. А вот были ли у вас мечты и желания, которые вы не успели реализовать?
— Были конечно, как и у всех людей, думаю. А зачем вы спрашиваете?
— Все очень просто, загляните в чашку. — Джек протянул девушки белую чашку, чтобы она смогла посмотреть на узор.
— Я ничего не вижу, кроме размазанного по стенкам кофе, извините, — фыркнула Гермиона.
— Внимательно взгляните, Гермиона, сфокусируйтесь на центре донышка, и будьте внимательны.
— Вы что смеетесь? — Гермиона продолжала недоумевать и уже потянулась за сумочкой, когда Джек положил свою руку на ее плечо и мягко произнес:
— Просто взгляните на центр чашки, Гермиона, прошу вас.
Девушка сдалась. Она посмотрела на бело-коричневое донышко чашки, которую Джек так и держал в руках. Кофе, неравномерно распределившееся по фарфору, не рисовало узнаваемых фигур и знаков, это было что-то уж очень абстрактное. Гермиона все сильнее пыталась сосредоточиться и вдруг кофейная картинка дернулась. Гуща ожила и начала двигаться, сначала по песчинки нарисовался берег моря и две фигуры, бредущие вперед, в девушке Гермиона узнала себя. Картинка сменилась, снова море и берег, красивые скалы вдалеке, и как в нарисованном акварельном мультфильме двигаются двое. Девушка идет чуть впереди и бесконечно жестикулирует. Что ж, Гермиона всегда была эмоциональным рассказчиком. И снова смена действий, кофе закружилось и начало расступаться, оставляя донышко девственно белым. Вдруг начали проявляться странные картинки игральных карт — черви, пики, крести — они летали по чашке в каком-то диком танце, затем все вновь сменилось на скалы и бушующее море. Кофе рисовал настоящее море, шипящее, набегающее на скалы, даже пена была будто живой. И снова все расступилось, обнажая донышко. Маленькая дорожка кофейной гущи начала спускаться сверху, по крупинке складываясь в образ бредущего вперед человека. Со спины было видно, что мужчина чуть прихрамывает. Куда он бредет, не было видно, но постепенно кофе нарисовало большой квадрат, похожий на картинную раму, мужчина целенаправленно шел к нему, а когда добрался, вошел в раму, как люди входят в дверь, пододвинул стул, который стоял где-то на той стороне картины, и сел на него, аккуратно поправляя сюртук. Когда он повернулся к Гермионе лицом, она с удивлением узнала профессора Северуса Снейпа. Он выглядел в точности так же, как на своем портрете в Хогвартсе, разве что картинка выполнена в коричнево-бежевых тонах. Портрет Снейпа смотрел на нее и молчал, как делал это всегда, когда Гермиона наведывалась в школу в гости к директору Макгонагалл. Взгляд Снейпа из кофейной чашки был пронзителен, Гермиона еще ближе пододвинулась к чашке, когда кофе вновь взбунтовалось и начало стремительно менять слайды, так, что даже Гермиона не успевала за развитием сюжета. Она выхватила чашку из рук Джека.
— Нет! Стой! — Джек выхватил чашку из рук девушки и положил ее под стол на полку для посуды. Отдышавшись, он взглянул на Гермионы, сидящую с открытым ртом.
— Верните чашку! Я хочу посмотреть! — Гермиона стукнула кулачками по стойке.
— Гермиона, успокойтесь, пожалуйста. Мы с вами немного заигрались в прорицания.
— А это было мое будущее?
— Нет, к сожалению. Вы же видели мертвого человека, я правильно понял?
— В общем, да.
— Это было вашим прошлым, Гермиона.
— Но такого в моей жизни никогда не было. Например, я видела море, хотя ни разу не была даже на берегу у нас, в Англии. — Гермиона растерялась.
— Это все очень сложно объяснить, вы меня извините уж. Мы действительно заигрались с вами. Аппарируйте домой, Гермиона, и не волнуйтесь. Все в жизни бывает. Простите, что взбудоражил вас почем зря. Правда, не хотел.
— Не стоит извиняться, Джек. Все в порядке. Просто это поразительно. Эти картинки в кофе.
— Все-таки вы живете в волшебном мире, не стоит об этом забывать.
Гермиона улыбнулась бармену, взяла сумочку и, попрощавшись, аппарировала домой.

Читайте так же:  Родинка гадание

Дома ее снова ждали письма от клиентов и пара открыток от Гарри и Джинни. Они снова прислали ей колдографии своего семейства на фоне достопримечательностей. Они уехали в отпуск в Сицилию.
Раздевшись, Гермиона села в кресло и принялась отвечать на письма. Когда с рутиной было покончено, она откинулась на подголовник и закрыла глаза, перед глазами снова замелькали коричнево-белые картинки. Какие-то непонятные, но желанные образы. Кажется, Джек говорил что-то про мечты? Да, все что она сегодня увидела в своей чашке, было похоже на несбывшиеся мечты. И еще портрет Снейпа. Каждый раз приезжая в Хогвартс, Гермиона пыталась поговорить с его портретом, но он оставался молчалив и неподвижен. Директор Макгонагалл утверждала, что с момента своего появления, портрет не проронил ни слова. Гермиона же сначала надеялась на его консультацию по поводу снятия заклятия с родителей, а позже, отказавшись от этой безумной затеи, просто хотела растормошить «черного буку», как она его называла за глаза. В Хогвартсе мисс Грейнджер не была уже больше года. И про Снейпа, и про его портрет забыла. А сегодня Джек Дорет напомнил ей об этом человеке, который в душе у Гермионы Грейнджер и Гарри Поттера всегда занимал почетное место героя. Недолго думая, девушка наколдовала две темно-алые розы и аппарировала в Хогсмид.

Волшебная деревня встретила гостью спокойствием весенних сумерек. Здесь не было дождя, только несколько резвых облаков бежало по небу, пряча зажигающиеся в густо-синей глубине звезды. Визжащая хижина — местная достопримечательность уже виднелась за поворотом. Гермиона шла к могиле Северуса Снейпа, чтобы возложить две розы. Она ходила сюда раза два в год. И каждый раз в сумерках. Днем у мемориала памяти Северуса Снейпа возле Визжащей хижины всегда кто-нибудь был. А сейчас можно было спокойно постоять и сказать «Спасибо». Гермиона всегда просто говорила свое «спасибо» и уходила. И ей становилось хорошо и спокойно на душе.
И в это раз все было так же. Две розы, звездное небо, тихое спасибо, а затем хлопок аппарации.

***
Прошло несколько дней после вечерних посиделок Джека Дорета и его постоянной клиентки. Гермиона снова пришла в «Место в тени» поработать, она привычно поздоровалась с Джеком и прошла к дальнему столику у окна, где заказала себе кофе-гляссе и пару пирожных. В ее планах было плодотворно поработать над статьей для «Вестника науки», которую она писала уже два месяца, и сейчас планировала соединить воедино все разрозненные куски. За работой и кофе прошло примерно два часа. Статья была готова. Гермиона закрыла нетбук и начала собираться. Пройдя к вешалке, она вытащила из рукава пальто красный в черную полоску шарф. Дурная привычка засовывать шарф в руках, но никак не удавалось отучиться. Гермиона как раз снимала с вешалки пальто, когда ее отвлекли.
— Пальто у вас тоже гриффиндорского цвета, — послышался где-то слева от Гермионы голос, она даже не сразу среагировала, просто замерла, а голос продолжил, — играя в рулетку, вы бы всегда ставили на красное.
Гермиона позволила себе обернуться, и тут же ошеломленно разжала пальцы, выронив тем самым пальто, которое тут же подхватил ее случайный собеседник.
— Вы умерли, – четко и уверенно сказала Гермиона, обращаясь к мужчине, облокотившемуся сейчас на барную стойку. В руках мужчины было ее пальто.
— Да, это было так. Вчера, – голос Северуса Снейпа был таким спокойным и уверенным, что даже нелогичность его фразы не удивила девушку.
— А сегодня вы живы?
— Сегодня я просто здесь.
— Вы умерли!
— Да, Грейнджер, я умер, – чуть грубее, чем секунду ранее, произнес Снейп, — действительно, кто я такой, чтобы ломать ваши стереотипы, устоявшиеся временем?
Гермиона внутренне одернула себя. Она не должна была так говорить с этим человеком, незачем. Но ведь он мертв!
— Простите, профессор, вы точно живы?
— Хотите потрогать?
— Зачем Вы меня остановили?
— Хотел помочь с верхней одеждой. – Снейп протянул ей пальто. – Прошу вас, задержитесь ненадолго. Я надеялась застать вас здесь, но не думал, что вы соберетесь домой раньше обычного. Нам надо поговорить, Гермиона.
— Хорошо, профессор, – ответила она пораженная от его спокойного тона, и начала разматывать шарф. – Смерть пошла вам на пользу, вы стали более любезны.
Снейп решил проигнорировать этот выпад. Он повесил ее пальто обратно на вешалку, подошел к двери трактира и перевернул табличку с надписью «Открыто» внутрь.
Гермиона стояла, облокотившись о стену, и наблюдала за ним. Перед ней стоял Северус Снейп, ее школьный учитель, герой войны, шпион, гений, покойник. Мысль о том, что он мертв, не покидала ее. Сюрреализм происходящего заставлял ее ничего не делать, а просто плыть по течению.
— Пойдемте, Джек нас ждет. – Снейп дотронулся до ее плеча и подтолкнул обратно в темноту бара.
Северус Снейп прошел к дверному проему с занавеской, за которой обычно собирались игроки в покер. Гермиона прошла за ним. Там в центре полутемной комнаты стол, за которым сидел Джек Дорет и что-то записывал в приходной книге. Когда он заметил вошедших, он быстро сунул под стол свою тетрадь и жестом пригласил посетителей сесть.
— Гермиона, здравствуйте. Извините, что придется вас задержать, но у нас к вам дело. Очень серьезное дело. — Трактирщик опустил взгляд и начал вертеть в руках карандаш, которым до этого писал в тетради.
— Понимаете.
— Видите ли, Джек Дорет — идиот, — перебил его Снейп.
Гермиона решила промолчать и посмотреть, что будет дальше.
— Три дня назад господину Дорету стало скучно, и он решил вам погадать. Он не ожидал, какие последствия могут быть после его, так называемого эксперимента.
— Помните, Гермиона, вы увидели в чашке движущиеся картинки.
— Да, конечно. Это было. очень интересно. И красиво. Как в мультфильме.
— Как в чем? — переспросил ее Джек.
— Мультфильм — это магловские нарисованные картинки, когда их много и их быстро листают — кажется, что они двигаются, — быстро проинформировал бармена Снейп.
— А. понятно, спасибо, Северус. — Джек кивнул своему собеседнику, — так вот Гермиона, те мультфильмы, так или иначе, повлияли на вашу судьбу.
Джек снова замолк. Гермиона смотрела на них и не могла себе поверить. Они говорили абсолютно непонятные вещи. Перед ней сидел Северус Снейп — такой живой, будто вышел из своего кабинета и сейчас снимет десять баллов с Гриффиндора. С другой стороны стола, потупив взор, приютился хозяин кафе «Места в тени», которого она до недавнего времени считала обычным маглом, а теперь оказалось, что он тоже волшебник, да еще и что-то там сделал с ее судьбой. Судьбой? Нет, хватит ей потрясений!
— Бред какой-то. Что вы оба натворили? — взорвалась Гермиона и шлепнула ладонью по столу.
— Не мы натворили. Натворил Джек, — рассудительно ответил ей Снейп.
— Что, простите, натворил? — переспросила Гермиона.
— Я случайно нагадал вам прошлое.
— Что за бред?
-Это ваше любимое слово? — не выдержал Снейп, — «Бред»… Вам бы в критики дешевых романов. Росчерком пера написали «бред» и свободны.
— Я подумаю над предложением, — попыталась дать отпор девушка.
— Он вам его еще и не сделал, это предложение, — быстро проговорил Джек, а потом ретировался, уставившись в узорчатую сиреневую скатерть.
— Да вы издеваетесь надо мной? – Гермиона вскочила, но тяжелая рука опустилась на ее плечо и усадила обратно на стул.
— Мы не издеваемся, мисс Грейнджер. — Джек перешел на официальный тон. — Все это очень серьезно. Вы увидели свое возможное прошлое. И зачем-то схватили чашку, тем самым сделав это прошлое возможным. Но так как его у вас не было, то в ближайшее время ваша судьба начнет ломаться и искривляться, к чему это приведет неизвестно. Но для вас все это может кончиться очень и очень трагично. Я знаю, что вы живете довольно спокойной и размеренной жизнью, и не в ваших правилах что-то менять, но кажется, единственным выходом для вас — проигрывать сценарий. Желательно убедительно.
— Какой сценарий? — Гермиона вновь стукнула по столу, — вы в своем уме? Что здесь происходит? Какая судьба? Какой сценарий? Причем тут вообще вы, когда вы умерли? — она ткнула в Снейпа указательным пальцем.
— Прекратите кричать, мисс Грейнджер. Я умер 10 лет назад и счастлив, а сейчас работаю.
— Ангелом-хранителем, — закончил за него Джек.
— Моим ангелом-хранителем? — переспросила Гермиона.
— Нет, не вашим. Сейчас меня, так сказать, повысили. Я — Мастер Обучающий Золотокрылых. Я обучаю новоиспеченных хранителей.
— Вашим ангелом, мисс Грейнджер, Северус тоже был. До своего. повышения, — впервые за вечер Джек улыбнулся.
— Мне же, наверное, даже знать об этом нельзя. — Гермиона окончательно растерялась.
— Конечно нельзя, но будьте уверены, ничего из сказанного или сделанного в «Месте в тени» не выйдет за стены этого заведения, — попытался успокоить ее трактирщик.
— Я ничего не понимаю.
— Да неужели? — Кажется, Снейп был очень раздражен.
— Вы умерли. Так что будьте добры помолчать, профессор, — огрызнулась Гермиона.
— Давайте я попытаюсь вам все объяснить, Гермиона, — мягко начал Джек, — Северус здесь потому, что он один из главных героев вашего так сказать «прошлого». Вы же, кажется, хотели с ним поговорить?
— Откуда вы знаете?! — Гермионины нервы откровенно сдавали.
— Чашка осталась у меня, если вы не забыли. У меня была уникальная возможность пересмотреть все, что видели вы.
— К тому же, Джек неплохой колдун, и смог интерпретировать образы достаточно верно, — добавил Снейп как ни странно без тени иронии.
— Все верно, спасибо Северус. И теперь вам, Гермиона, надо проигрывать сценарий, в котором образ из ваших мечтаний стал бы вашим образом, кроме того, вам надо поговорить по душам с Северусом и. наконец-то сыграть в карты на деньги.
— А это-то зачем?
— Потому что вы перестали рисковать, Грейнджер. И жизнь ваша стала скучна. — Снейп передал ей бокал вина, непонятно как появившийся на столе, — выпейте и успокойтесь, пожалуйста.
Гермиона приняла бокал, отхлебнула глоток вина и стала внимательно разглядывать Снейпа.
— Повторюсь, смерть пошла вам на пользу, у вас чистые волосы и ровные зубы.
— Просто теперь я работаю с ангелами, а не с гриффиндорцами.
— Что ж, я тогда выпью за это. Я, правда, так и не поняла, почему вы сегодня здесь.
— Я попытаюсь объяснить, Гермиона, — снова вступил в разговор Джек. — Северус здесь не просто так, я вам его нагадал. Это первое. Но для осуществления сценария нужно было еще и желание со стороны Северуса пообщаться с вами на равных. Это все очень сложно, если честно. Мне кажется, вы недавно что-то говорили о настоящей магии. Это, скорее всего, именно тот случай.
— А в чем сложность? — кажется, у Гермионы вся эта ситуация вызывала только вопросы и не давала ровно никаких ответов как жить дальше.
— Как вы относитесь к Северусу? — в лоб спросил ее Джек.
— Уважительно. Местами.
— Емко. Ну а ты? — он обратился к Снейпу.
— А то ты не знаешь… – ответил Северус, отклонившись от Гермионы, боясь, что та выльет свое вино ему за шиворот.
— Озвучь для Гермионы, пожалуйста.
Северус повернулся к Гермионе так, чтобы смотреть ей в глаза и достаточно четко произнес:
— Вы. Мне. Нравитесь.
— Что?
— Вы сомневаетесь в том, что можете понравиться мужчине?
— Но вы же умерли.
— Я помню! – Снейп огрызнулся. – Вам не надоело мне об этом напоминать?
— Гермиона, сядьте, — снова взял на себя миротворческую миссию Джек. — Вы нравитесь Северусу как женщина. Это началось, когда он был вашим ангелом-хранителем. Он смог взглянуть на вас с другой стороны.
— Вы подглядывали за мной?
— Грейнджер, успокойтесь, Джек сказал это в переносном смысле. Вы интересны мне, как умный и образованный человек, с сильным характером и привлекательными ногами. Не более того.
— Спасибо. — Гермиона уже готова была залезть под стол и заткнуть уши сиреневой скатертью, лишь бы не слышать то, что сейчас говорил ей Северус Снейп. — И что теперь?
— А теперь начнется другая жизнь, Гермиона.
Последующие полтора часа Гермиона слушала, как Джек и Снейп обсуждали возможные последствия. Все было предельно просто, чтобы не ломать судьбу Гермионы, ей нужно было реализовать некоторые несбывшиеся мечты, иначе они сбудутся рано или поздно, но могут привести скорее к трагедии, чем к радости бытия. Северус Снейп — этот «ангельский мастер», черт бы его побрал — должен стать главным героем всего происходящего. То есть, как минимум, Гермионе предстояло частое с ним общение. К концу вечера она уже выпила три стакана вина и твердо решила, что «будь что будет».
Она аппарировала к себе около десяти вечера. В ее ежедневнике стояла пометка: «Завтра в 14:00, «Место в тени», СС».
Что ж начинается новая жизнь.

Утро застало Гермиону в халате и с кофе в руках. Она завтракала и параллельно отвечала на письма друзей, стараясь писать спокойные и размеренные строки, но в голове и сердце все бурлило. Ох, сколько же всего произошло. Снейп из крови и плоти, язвительный и ироничный. И живой, хоть и. ангел. Несбывшееся прошлое, которое надо реализовать, пока оно не убило ее саму. Все эти новости не давали ей возможности сосредоточиться на работе. Она порывалась приготовить заказные зелья, но ингредиенты выпрыгивали из-под ножа, колбы выскальзывали из рук, а лягушачья лапка вылетела из банки и застряла в волосах. После этого инцидента Гермиона села на стул в лаборатории, обняла голову руками и начала самовнушение.
— Так, Гермиона, ты взрослая женщина 28 лет. У тебя есть признание в ученых кругах, хороший доход и интересные исследования. Ты умная, обаятельная женщина. Тебе не помеха какие-то мертвые язвительные ублюдки. Ты не дашь себя в обиду и не позволишь над собой надсмехаться. Твое прошлое, сбывшееся или нет — это твое прошлое. И ты хозяйка своей судьбы.
После этого монолога Гермиона отправилась в ванную приводить себя в порядок, было 12 часов дня.
***
Ровно в 14:00 Гермиона Грейнджер переступила порог кафе «Место в тени». Приветливо над ее головой зазвенел колокольчик. Она сразу же прошла в конец зала, где за столиком у окна устроился Северус Снейп, изучающий «Ежедневный пророк». Пока Гермиона шла к нему, она громко возмущалась про себя, если такое конечно возможно. Она поражалась его безответственности — как можно читать магические газеты в заведении, где есть маглы. Отчитав мысленно Северуса Снейпа, к столику подходила уже довольная жизнью и обстановкой Гермиона. Она тихо поздоровалась, получив в ответ кивок, повесила пальто на вешалку возле столика, и присела напротив Снейпа.
— Еще раз здравствуйте, профессор.
— Зовите меня Северус, если вам не сложно. Обращение профессор мне уже никак не подходит, а заставлять обращаться ко мне «сэр», было бы как-то не правильно. — Голос Снейпа не показался Гермионе ни раздраженным, ни саркастичным. Это было удивительно, но очень хорошо, т.к. проблем с язвительными комментариями должно быть меньше.
— Хорошо, Северус. Вы будете кофе?
— Да, я уже заказал «американо». У вас есть какие-то предпочтения в этом заведении?
— О, море предпочтений, из более 40 представленных здесь кофейных напитков моих любимых целых 12, еще я люблю горячий шоколад, который готовит Стефа, молочные коктейли, смешанные самим Джеком и привозные слабоалкогольные ликеры — они вообще божественны. И кажется, я увлеклась, да? — Гермиона смущенно потупила свой взгляд.
— Ничего страшного, Гермиона. Мистер Лучший На Свете Хозяин Кафе уже раз пять описал все достоинства местного кофе и ликеров. Про коктейли только умолчал.
— Я закажу кофе с молоком.
— Хорошо. — Снейп чуть помедлил и все же спросил, — а почему просто кофе с молоком?
— Хочется чего-то нейтрального. Вкус должен быть привычным настолько, чтобы непривычный разговор и непривычный собеседник не терялись на фоне кофе.
— Интересная философия.
Гермиона решила никак не комментировать реплику Снейпа.
Через некоторое время подошла Стефа — прекрасная шведка, работающая здесь официанткой. Она принесла заказ и тепло поздоровалась с Гермионой. Обменявшись привычными «Как дела?» — «Все в порядке!», Стефа оставила их, отправившись кокетничать с Джеком.
— А вас можно спрашивать о вашей работе, Северус? — Спросила Гермиона после того, как они уже оба познакомились с содержимым своей кружки.
— Да, вам можно.
— Здорово. — Она улыбнулась и начала набирать в рот воздух, готовясь задавать вопросы, — Почему вы после смерти стали ангелом?
— Вы можете так часто не напоминать мне про смерть? В вашем возрасте уже надо научиться банальной вежливости!
— Извините, я не хотела вас обидеть.
— В общем-то, ничего страшного. — необычно спокойная реакция Снейпа удивила Гермиону, но она вновь вспомнила про свое утверждение о том, что смерть меняет людей. — А по поводу решения стать ангелом, — продолжил Северус, — это не мой выбор. Там такие вещи решаются за человека. По какому же критерию выбираются люди на эту сомнительную должность лично мне до сих пор непонятно.
— А вам нравиться ваша должность?
— Сейчас — да. Но скоро это закончится, я думаю. Время моего преподавания у учееников. — Он повертел чашку кофе в руках, а затем обратился к Гермионе, — зачем вам нужен был мой портрет?
— Я хотела спросить вас про заклятие. Вы, наверное, знаете про моих родителей?
— Да, конечно. В то время я еще был вашим хранителем. Но и тогда, и сейчас я могу утверждать: заклятия не снимаемо.
— Я знаю. Я хотела спросить, почему так получилось?
— А готовы ли вы услышать ответ? — Северус оставался очень серьезен и спокоен, а вот его собеседница совсем сжалась и начала крутить в руках чашку.
— Я очень хочу знать.
— Ничего не изменится от этого.
— Я. Хочу. Знать. Я знаю, что вы знаете почему.- Гермиона постаралась разозлиться, но ей явно не хватало убедительности.
— Хорошо, пожалуйста. Учтите, что восстанавливать ваше душевное равновесие уже не входит в мои обязанности. — Он отпил немного кофе и заговорил. — Заклятие памяти, наложенное вами на родителей, необратимо, поскольку при наложении вы сильно перестарались. Страх за родителей, ваша к ним любовь — все это отразилось на силе заклятия, поэтому оно такое сильное. Вы просто слишком их любили.
Гермиона ничего не ответила, она только уткнулась в свою чашку и начала суетно одергивать рукава свитера, слезы уже заполняли ее карие глаза, затягивая мутной пеленой.
— Гермиона, простите меня. Я лишь ответил на ваш вопрос правдиво.
Она кивнула в ответ. Здравомыслие подсказывала ей, что ничего не попишешь, ничего не изменишь, но от этих мыслей не становилось легче. Ей было больно от того, что родители пострадали от неаккуратности, неумения своей дочери банально сконцентрироваться на заклинании, а не на своих эмоциях.
— Гермиона, прекратите грызть себя изнутри. Ваши родители счастливы. У них есть дочь. Вам надо с этим справиться. Ваше вина лишь в том, что вы умеете сильно любить.
Девушка снова ответила лишь кивком. Он прав. Во всем прав. Родители счастливы, она сама это видела. И ей, и им надо жить новой жизнью. Все меняется. Например, меняется Снейп. Смерть действительно пошла ему на пользу. Тот Северус Снейп, который играл десятки ролей при жизни, после смерти стал простым и понятным. Нет, не ушли никуда ни умение иронизировать, ни откровенная мизантропия, но Гермиона точно знала, Северус Снейп версии «до смерти» никогда бы не стал извиняться за то, что сказал. И успокаивать ее он бы не стал. А вот Снейп, который сидел напротив нее, снова во всем черном, с неизменно поднятой бровью, готов был сказать ей слова утешения. Это дорогого стоило, поверьте.
— Вы правы. И. спасибо. За честность. — Гермиона потихоньку начала приходить в себя. Слезы исчезли, а на смену им пришла улыбка. — Ну что, будем общаться, как положено нам о сценарию Джека Дорета?
— Не произносите это имя, а то накличете беду, вон он уже вынырнул из-за стойки.
— Хорошо. — Она тоже обернулась к стойке и помахала Джеку, а получив в ответ улыбку, снова обратилась к собеседнику. — Так что за жизнь у ангелов такая?
— Сначала расскажите, что за жизнь у Гермионы Грейнджер, так будет правильней.
— Если вы настаиваете. — Гермиона улыбнулась и пустилась в рассказ об исследованиях, работе, своих публикациях и о Поттерах, как неотъемлемой частью ее жизни.

Спустя два часа они уже смеялись вместе над очередной шалостью младшего Поттера. Гермиона поняла, что рассмешить Северуса Снейпа, сидящего напротив, не так уж сложно. А еще он был приятным и очень интересным собеседником. Их встречи предвещали радость общения, а не каторжный труд, как изначально представлялось Гермионе.
— Так какой сценарий мы должны проиграть? — Гермиона вернулась к насущному вопросу после почти двухчасового научного диспута с элементами комедии «Поттеры и Ко».
— Вам не стоит об этом задумываться. Беру на себя обязанность развлекать вас.
— Развлекать? Разговорами?
— И не только. Мы с вами обязательно должны сыграть в карты на деньги.
— Я не играю в азартные игры.
— Все когда-нибудь бывает в первый раз. Положитесь на меня.
Гермиона взглянула в глаза своего собеседника и увидела то, что не могла себе раньше даже вообразить. Глаза Северуса Снейпа лучились искоркой дружелюбия. Он умел смеяться глазами. Оказывается. Это было здорово.
Кажется, вчера они говорили, что она будто ему нравится. Эту информацию стоило намотать на ус.
— Знаете, Северус, мне надо идти. У меня дома море невыполненных заказов. Отпустите меня?
— Конечно, Гермиона. Я вас не держу.
— Я не хотела сказать, что мне не нравится ваше общество. Это был прекрасный день. Мы с вами увидимся завтра?
— В два здесь вас устроит?
— Вполне.
— До завтра, Гермиона.
Она аппарировала к себе из проулка возле «Места в тени». Она не хотела терять время на дорогу. Ее действительно ждало много работы, а завтра новый день, который впервые за долгое время действительно казался ей новым.

***
Знаете, если считать, что день будет плохим, только завидев пасмурную погоду за окном, то ваш день действительно будет таким. Плохим, неудавшимся, скучным.
Гермиона Грейнджер поднялась с постели именно в таком настроение, поскольку за окном увидела хмурые тучи и косые росчерки дождя. Весна, которая началась с приключения, которая предвещала ей новые впечатления, ускользала от нее. Так считала сама Гермиона. Вообще, плохая погода — это то единственное, иррациональное в Гермионе, что могло бы повлиять на ее настроение.
Она заварила обычный кофе, без меда. Но он получился не в меру крепким, и пришлось полчашки заливать молоком. Девушка вспомнила, как вчера пила кофе с молоком в приятной компании ее бывшего профессора и ангела-хранителя, а сейчас. А кто для нее Северус Снейп сейчас? Человек, который внезапно свалился ей на голову, с которым ей следует поддерживать связь, чтобы не скончаться в каком-нибудь проулке от измененной судьбы. Какое нехорошее слово «связь».
Брр. Гермиона отбросила все мысли о сложившемся положении и приступила к работе.
Все утро и до часу дня она работала над исследованием совмещения зелья невидимости и трансфигуративных формул по изменению свойств человека. Выкладки она записала в рабочий журнал и с чувством выполненного долга стала собираться на встречу с Северусом Снейпом.
***
Он ждал ее за столиком, который Гермиона по праву считала своим. Его улыбка вовсе не была язвительной. Они как раз обменивались приветствиями, когда к их столикам подлетел молодой человек лет восемнадцати.
— Мастер, я вас обыскался, — обратился он к Северусу.
— Здравствуй, Марк. Что-то случилось?
— Я хотел вас спросить, что делать в случае. — Тут юноша заметил Гермиону, неуверенно переминающуюся с ноги на ногу возле стола. — Я. Здравствуйте, мисс Грейнджер.
«И этот знает кто я, и как жить в этом мире, скажите на милость?» — подумала Гермиона, разглядывая молодого человека, он выглядел обычно, черные брюки и рубашка, и он в плаще. И как он назвал Северуса? Это же наверняка один из его учеников.
— Здравствуйте, называйте меня Гермионой, пожалуйста, — обратилась она к юноше.
— Марк, — он протянул руку, и Гермиона пожала его трясущуюся ладошку. Он смотрел на нее глазами полными страха и переводил взгляд с нее на сидящего за столом Северуса и обратно.
— Все в порядке, Марк. Присаживайся, думаю ничего страшного, если ты к нам присоединишься, вы не против, Гермиона?
— Нет, конечно. Очень приятно познакомиться, Марк. Вы ангел?
— Да. — Марк продолжал смотреть на нее широко раскрытыми глазами.
— Я вас чем-то напугала?
— Нет, просто вы. Я много о вас слышал от мастера Северуса и от Джека. Вам изменили судьбу.
— Да, что-то такое было. Туманная история, скажу я вам, — попыталась отшутиться Гермиона.
— Марк отличный ангел-хранитель, Гермиона. До конца его ученичества осталось всего два месяца, так что к лету он станет прекрасным ангелом с белыми крыльями. — Северус говорил это все с ехидной улыбкой, — хотя золотые ему нравятся гораздо больше, так Марк?
Гермионе показалось, что Марк покраснел. Интересно, а ангелы могут краснеть? Чувствовать вкус кофе могут, а вот краснеть. Кто их этих ангелов разберет.
— А что значит ученичество, и сколько оно длиться? — Гермиона не могла удержаться и не задать вопрос.
— Длиться ученичество 999 земных дней. В это время ангел носит золотые крылья, — начал пояснять Марк, казалось, вся его робость прошла, и сейчас он изо всех сил старался понравиться Гермионе. — Мастер Обучающий Золотокрылых берет на себя всю ответственность за действия своих учеников, а ведь это сложно, так как у каждого из ангелов не один, а около десяти подопечных. Мастер объясняет правила, которые нельзя нарушать ангелам, рассказывает о жизни на небе и на земле. Все мы конечно тоже до того, как стать ангелом, были людьми, но живя на земле уже тогда, когда ты ангел, надо соблюдать кучу предосторожностей! Соблюдать конспирацию, так сказать.
— Марк у нас любитель поговорить, как ты поняла, — Северус легко перешел на «ты», — не обращай внимание. Это единственный из трех моих учеников, который хоть как-то дает о себе знать. Остальные справляются со своими проблемами самостоятельно.
— Это, наверное, от испуга, — залепетал Марк.
— Я такая жуткая, по-твоему? — По отношению к Марку у Гермионы сразу появились какие-то материнские чувства, он казался таким молодым для ангела, и таким забавным.
— Нет, что вы, Гермиона. Вы очень красивая, — кажется, юноша вновь покраснел.
— Спасибо. Марк. Ну, так что, может все-таки кофе? — Гермиона увидела в ответ лишь утвердительные кивки.
Через полчаса небольшая компания за дальним столиком в кафе «Место в тени» уже вовсю обсуждала проблемы современного «ангеловедения». Смех Гермионы разливался по залу, стукаясь о деревянный потолок и попадая в чашки к посетителям. Северус улыбался уголками глаз, а Марк взахлеб пересказывал случаи из своей практики.
— А вы были на нашем маяке, Гермиона? — обратился Марк к прекрасной даме.
— У вас есть свой маяк?
— Гермиона, у нас нет имущества. Просто любимое место. — Северус, до этого момента не вступавший в разговор, окликнул Стефу и попросил счет. — В наших планах ведь есть пункт «побывать на море», не правда ли?
— Но сегодня такая отвратительная погода. — Гермиона вспомнила, как все утро сокрушалась о дожде. Надо же, придя в кафе, она ни разу не вспомнило о своем плохом настроении.
— Там, где море, сегодня нет дождя. Пойдемте.
— Но куда? Вы сможете меня перенести? Это разве не запрещено правилами?
— Запрещено, конечно, — отозвался Северус, — но иногда и не такое можно.
Он встал, подал пальто Гермионе, оставил деньги на столе (кстати, откуда у ангелов деньги?), и направился к барной стойке.
Гермиона и Марк поспешили за ним, попутно надевая верхнюю одежду.
— Джек, прикрой нас, я хочу перенести Гермиону.
— Без проблем, — отозвался Джек, копошившийся в коробках из-под ликера. Видимо привезли новую партию.
— Гермиона, — окликнул ее Северус, — подойди, пожалуйста. Марк, встретимся там, у экскурсионного входа, хорошо?
— Да, мастер, — и Марк исчез. Никто из присутствующих в зале не обратил на это внимание.
— Магия ангелов, — пояснил над ухом знакомый голос, — закрой глаза, пожалуйста.
Гермиона послушалась.
Северус свистнул Джеку, и тот, не поднимая головы от своих коробок, кинул в них старую скатерть, они исчезли вместе с куском материи.
Когда Гермиона открыла глаза, ее ослепило солнце, звуки волн, бьющихся о скалы, наполнили все пространство вокруг нее и Северуса, которого она держала за рукав плаща. Она подняла голову и увидела, как он улыбается.
— Ты в порядке?
— Да. А где мы?
— Это Норфолк.
— А что на тебе висит? — Гермиона потянулась к Северусу и стащила с его головы какую-то старую облезлую тряпку.
— А.. это, — он откинул скатерть Джека в сторону, — это мистер Дорет изволит шутить. Я просил его прикрыть нас, он затормозил время, а для пущего эффекта добавил скатерть. Старую скатерть. — Северус фыркнул, отряхивая пыль. В этот момент он был похож на недовольного кота, которого извозили в чем-то грязном.
— Эй! Где вы там застряли? — С холма донесся голос Марка, Гермиона обернулась и увидела старый маяк, у подножия которого прыгал, размахивая руками, Марк, — пошлите быстрей, мы успеем на экскурсию!
***
Маяк на берегу Норфолка встретил их солнечными бликами и разномастными туристами. Каждый день кроме среды и воскресенья, по маяку проводил экскурсии старый смотритель, Том Джекманс. Он показывал посетителям приборы, которые на маяке уже давно вышли из строя, фотографии прежних смотрителей и их семей. Экскурсия длилась около сорока минут, за это время мистер Джекманс успевал пройти маршрут от веранды маяка до цокольного этажа, даже открыв всем желающим дверь на крышу.
Вместе с Гермионой, Северусом и Марком маяк посетили в этот прекрасный день еще семь человек. Видимо, остальные туристы предпочли дворцы и особняки норфолкских графов. Гермиона и Северус с интересом разглядывали необычные приборы освещения и подачи сигналов, списанные еще в середине двадцатого века. А Марк с детской непосредственностью расспрашивал пожилого смотрителя о принципах работы всех движущихся механизмов, которые мог заметить, о дочках бывших смотрителей, а так же о том, что надо сделать, чтобы стать смотрителем маяка. Мистер Джекманс отбивался, как мог, стоит отдать ему должное.
Экскурсия закончилась. Выходя за калитку маяка, Марк остановился и резко развернулся к Гермионе и Северусу.
— Стойте. Билеты!
— Какие билеты, Марк? — переспросила Гермиона.
— Билеты на маяк! Ты же не успела их выкинуть? — Марк тоже перешел на «ты». Видимо весь страх испарился, и он уже воспринимал Гермиону своим хорошим другом. Что ж, это не плохо. Совсем нет.
Гермиона засунула руку в карман пальто и достала оттуда три билета, которые приобрела на входе в маяк.
— Вот билеты. Зачем они тебе, Марк?
— Мне они не нужны. Они понадобятся тебе. Пожалуйста, сохрани их до завтра, это важно. Гермиона обернулась к Северусу, тот лишь пожал плечами.
— Просто сохрани их до завтра, и принеси их в кафе Джека, мы же увидимся завтра?
— Да, наверное.
— Мне надо знать точно. — Казалось, что Марк капризничает.
— Да, завтра в два. — Ответил за Гермиону Северус.
— Отлично! — Марк улыбнулся и исчез.
— Он всегда такой? — поинтересовалась Гермиона у своего спутника, когда они спускались по каменной лестнице к морю.
— Почти. Все мы немного со странностями, разве нет?
— Да, наверное, ты прав. А что с той стороны маяка? Там тоже есть пляж?
— Нет, с другой стороны скалы. Там часто бывают чайки. Марк утверждает, что у них там площадь для митингов и собраний.
Гермиона рассмеялась. Они еще долго бродили по пустому пляжу, пока солнце не захотело покинуть их и спрятаться за холм. Гермиона уверила Северуса, что запомнила это место и теперь сама сможет сюда аппарировать, если нужно.
Когда вечером она пришла домой, то поняла только одно — в ее жизни исполнялась еще одна мечта. Мечта о море. И, кажется, она будет сбываться вновь и вновь.

Читайте так же:  Гадание со свечами и зеркалом

***
Новый день в кафе «Место в тени» встретил Гермиону помытыми полами. Мариса поймала ее под локоть, когда Гермиона поскользнулась на еще не высохшем полу.
— Привет, тебя тут мальчик ждет.
— Привет, Мариса. Какой еще мальчик?
Мариса кивнула в сторону Марка, елозившего на табурете за барной стойкой.
Гермиона отправилась к своему новому приятелю.
— Здравствуй, Марк! Как твои дела? И где Северус?
— Ой, привет, — он заметил девушку, только когда она подошла вплотную. — Северус чуть опаздывает. Он просил извиниться перед тобой, сказал, что полчаса — это максимум, а потом он придет.
— Хорошо, — Гермиона присела на соседний табурет и заказала вишневый молочный коктейль у Марисы, Джека нигде не было видно.
— Ты не забыла билеты, Гермиона, — такое ощущение, что Марка распирала какая-то гениальная идея.
— Да, конечно, вот они, — девушка достала из кармана сумочки три билета со вчерашней экскурсии.
— Здорово. Вот тебе подарок. — Он протянул ей небольшую книгу в красном кожаном переплете, Гермиона открыла ее и обнаружила пустые листы.
— Это блокнот для рисования фирмы Moleskin, у моей мамы был такой, когда я был человеком. Она была художницей и вела в таком блокноте свой дневник, но не записывала, а зарисовывала то, что происходило в ее жизни. Или вклеивала туда билеты, открытки, даже однажды щепку от старой двери, которую очень любила. Ну и иногда она туда записывала какие-то мысли. Только самые важные. Здесь бумага хорошая, видишь, какая?
— Как пергамент. Я писала на такой в школе, только эта плотнее.
— Это потому, что твой Moleskin для рисования. Гермиона, вклей сюда билеты со вчерашней экскурсии, а я тебе нарисую маяк. Ты вроде вчера сказала, что наступила Новая жизнь. Вот, чтобы оставалась память о каждом шаге, попробуй вести дневник, как вела его моя мама, ты попробуешь?
— Попробую. — Гермиона немного растерялась, но потом взяла в руки блокнот и провела рукой по бежевому листу. Это было приятное ощущение. В голове промелькнуло осознание, что она обязательно будет делать так, как посоветовал Марк. Пока никто не видел, Гермиона достала из сумки волшебную палочку и вклеила билеты на маяк, потом достала ручку и вывела аккуратную надпись «Первый поход на море». Потом протянула ручку Марку.
— Ты, кажется, обещал мне нарисованный маяк.
Юноша просиял и выхватил орудие рисования, принимаясь за дело.
Через полчаса пришел Северус, и Гермиона рассказывала им с Марком о новом исследовании.
Она не вернулась домой вечером, поскольку они с Северусом вновь аппарировали к старому маяку и гуляли по берегу, соревнуясь, кто больше насчитает известных созвездий, а потом при свете палочки, они зарисовывали результаты астрономических побед в дневник Новой Жизни Гермионы Грейнджер.
Сценарий несбывшегося прошлого все больше нравился Гермионе, казалось, что вместо проблем и угрозы для жизни, Джек Дорет и его кофе создали для нее самый настоящий праздник.
Когда есть «радость будней», не важно, когда наступит воскресенье.

Прошло почти полтора месяца с того вечера, когда Джек Дорет признался Гермионе Грейнджер, что умудрился нагадать девушке несбывшееся прошлое.
С тех пор жизнь молодой волшебнице кардинально изменилась. Она часто бывала на море, совершала безумства, и самое главное у нее был Северус. Как она относилась к этому человеку? С большим трепетом. Гермиона очень боялась потерять его. Нет, между ними не было никаких отношений, которые можно было бы назвать интимными. Она ни разу не позволила себе поцеловать его на прощание. Но при этом, они часто сидели, обнявшись на берегу моря у подножия старого маяка. Как же все это было сложно. Иногда Гермиона останавливалась, чтобы посмотреть, оглянуться вокруг, проанализировать ситуацию, но снова отдавалось блаженному «будь, что будет». Когда ты счастлив, ты никогда не будешь задумываться — почему все так, а не иначе.
Гермиона шла из Косового переулка, где закупала ингредиенты, в сторону дома, когда у ее уха прозвучал знакомый голос.
— Тебе вредно таскать тяжести.
— Я не могу их уменьшить, там очень дорогие компоненты. — Гермиона с улыбкой обернулась, но никого не увидела.
— Я не могу показываться на глаза людям, ты что забыла, что я умер? Боюсь, люди не примут моего внезапного воскрешения.
Гермиона кивнула и продолжила идти. Она чувствовала, что Северус идет рядом.
— А в принципе, ангелы могут воскреснуть?
— Мы и так достаточно живы. Мы ведь все чувствуем, даже можем расплачиваться в кафе.
— Кстати, откуда у тебя деньги?
— Старые сбережения. Джек потихоньку таскает из сейфа в моем доме.
Гермиона фыркнула.
— Понятно, так что по поводу воскрешения? Ангел может стать человеком? Чисто теоретически. — она сама поняла, что вопрос был несвоевременным, но лица Северуса она не видела, только чувствовала, что он продолжал идти рядом.
— Чисто теоретически можно все. — Северус снова ненадолго умолк, а его спутница затаила дыхание. — Нужно сложить крылья, а это грубейшее нарушение всех правил. Ангел — это не та работа, от которой можно добровольно отказаться.
— Понятно. Значит это невозможно.
— Да, это невозможно.
Они подошли к дому Гермионы.
— Пойдем к Джеку, — предложил Северус, — у меня к тебе есть интересное предложение на вечер.
— Хорошо, ты не поднимешься со мной?
— Нет. Надеюсь, осознавая, что я стою под дверью, ты будешь собираться быстрее. — Северус снова отшутился на ее предложение подняться в ее квартиру. Это был уже не первый опыт пригласить его на домашний кофе. Но видимо, в правилах ангелах было написано — к бывшим подопечным на квартиру не ногой.
А может это были личные «тараканы» Северуса Снейпа. Кто их ангелов разберет?
Впрочем, через час Северус и Гермиона переступили порог «Места в тени». Сумерки уже опускались на Лондон, а главный зал потихоньку пустел, только за занавеской слышались оживленные голоса игроков в покер.
— Пошли, — Северус потянул девушку по направлению к проему с занавеской, — ты должна сыграть в карты на деньги.
— Ты что с ума сошел, — прошипела Гермиона, — да я никогда не играла в покер, тем более на деньги, ты хочешь оставить меня без гроша?
— Играть будешь на мои деньги, а попробовать ты обязана. Это не обсуждается, — и он втолкнул ее в полутемную залу, там, в центре за столом с сиреневой скатертью сидели четверо мужчин и весело о чем-то болтали, рядом стоял Джек и держал в руках колоду карт. Заметив прибывших гостей, он пошел в самый дальний и темный угол комнаты, откуда принес два стула и поставил их спинками ко входу.
«Не лучшее положение для новичка — сидеть спиной к незакрытой двери. » — мысль промелькнула в голове Гермионы. Она уже решилась сыграть в покер на деньги. И даже была уверена в своих силах. Правила неделю назад ей объяснили Марк и Северус. Они потратили на это два часа, но теперь Гермиону можно было разбудить хоть ночью, и она могла бы ответить, сколько и какие бывают комбинации карт, так называемые руки, а так же кто такие дилер, малой и большой Блайнд и другие забавные персонажи этой замечательной игры. Или нет этих персонажей больше?
Тем не менее, спустя два часа Гермиона обнаружила себя с бокалом вина в руках, а Северуса подсчитывающего доход от праведных трудов Гермионы, как новичка. Они проиграли примерно 80 фунтов вначале, и выиграли примерно 97 в итоге. Они остались в плюсе. Это было самое главное, по мнению Гермионы.
— Что ж, 17 фунтов — твой индивидуальный рекорд, — произнес Северус, подливая в ее бокал еще вина. Они так и остались сидеть за столом с сиреневой скатертью, все игроки уже разошлись, а Гермиона зарисовывала в свой дневник карточные комбинации, принесшие ей победу.
— Я больше никогда не сяду играть в покер на деньги.
— Не зарекайся. Это был полезный опыт, или ты не согласна?
— Согласна. Надо уметь рисковать. И быстро соображать. — Гермиона звонко рассмеялась, кажется, третий бокал вина был откровенно лишним, — мне пора трезветь. Почему ты никогда не пьянеешь.
— Крылья не позволяют. Ангел не может быть алкоголиком, — сказал Снейп, собирая разбросанные по столу цветные ручки Гермионы, она теперь все время носило их с собой, чтобы записи в Moleskin получались яркими и запоминающимися. Она уже исписала больше половины.
— Может, пойдем домой? Вернее ты пойдешь, а я постараюсь тебе в этом помочь.
— Я не смогу аппарировать сейчас. Я шатаюсь, как. как. — Гермиона махнула рукой, так и не придумав подходящего сравнения.
— Я знаю. И Джек ушел домой, так что мы не сможем вызвать такси. Пойдем, попробуем поймать на улице. — Он протянул девушке руку и помог встать.
— А пойдем пешком. — Гермиона сама испугалась собственного предложения. — Сейчас почти ночь и тебя никто не увидит.
Северус строго посмотрел на девушку, но та лишь пожала плечами и улыбнулась.
— Пойдем. — Они вышли на задний двор кафе, откуда вывернули к Темзе.
Ночной город проглотил случайных прохожих, они растворились в густой темноте, будто и не было их вовсе. Пересекая мост через Темзу, Гермиона остановилась.
— У меня закружилась голова, прости, — она оперлась на руку Северуса, — почему я никогда не знаю, когда остановиться с этим вином. Сейчас я начну икать.
— Раньше, когда я слишком злоупотреблял с виски, Минерва присылала мне пакет апельсинов. Она единственная, кто знал мою страсть к этим фруктам. Я съедал три — четыре апельсина и шел вести занятия. Это всегда помогало.
— Вообще-то не должно было, — Гермиона задумалась над странным способом лечения похмелья, но посчитала за лучшее промолчать. — А ты любишь апельсины?
— Да, очень. — Северус поправил ее шарф и предложил пойти дальше.
После того, как они пересекли мост, Гермиона начала клевать носом на ходу, и Северус поймал такси. Таксист довез их буквально за три минуты, но за это время юная укротительница покера успела уснуть на заднем сидении. Северус тяжело вздохнул и взял на руки свою спутницу.
Он поднялся на этаж, достал ключи из ее сумочки, открыл дверь, придерживая Гермиону одной рукой, и аккуратно внес ее в квартиру.
Здесь ничего не изменилось, с тех пор, как Северус видел это помещение четыре года назад. Диван, пара кресел. Даже фотографий не стало больше. Северус отнес Гермиону на диван в гостиной. Почему-то отнести ее в спальню он боялся. Внутренние преграды не позволяли. Или правила ангелов-хранителей. Об этом мы точно никогда не узнаем.
— Останься со мной, просто посиди. Я тебя затащила к себе в квартиру, а сил похвастаться исследованиями — нет. Я даже фотографии показать тебе не могу.
Северус сел в изголовье диванчика и положил голову Гермионы к себе на колени. Она призвала плед.
— Северус, а что дальше?
— А что дальше? Все будет хорошо. Теперь тебе практически ничего не угрожает. Мы здорово отыграли этот сценарий.
— Мы его прожили.
— Да, ты права. Мы его прожили.
— Я боюсь тебя потерять, — это последние слова, которые произнесла Гермиона, прежде чем уснуть.
Шесть утра настало внезапно с криком будильника, Гермиона дернулась, отчего в ее голове произошел маленький атомный взрыв, и она посчитала, что лучше вернуться на подушку, мягкую и теплую.
— Привет, — сказала она своей подушке.
— Доброе утро. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. — Гермиона спросила свой организм, чего он хочет, организм хотел чаю. — У меня есть для тебя сюрприз, пойдем на кухню.
Она потянула Северусу на кухню, где усадила на табурет, а сама полезла на кухню, там, на нижней полке лежали в большой коробке апельсины. Их два дня назад Гермиона купила для того, чтобы делать свежевыжатый сок, но руки пока так и не дошли.
— Держи, — Гермиона протягивала Северусу два самых красивых рыжих фрукта.
— Спасибо. Это здорово, — он смотрел на нее странным отстраненным взглядом.
Гермиона поняла, что сейчас он уйдет. Раз и навсегда. Это было ясно с самого начала. Каждой сказке приходит конец. А ты никогда не знаешь, когда этот конец вдруг наступит.
— Не смей! — Гермиона наклонилась к нему и поцеловала его плотно сжатые губы, она не удержалась на ногах и упала на него. Северус обхватил ее руками, усадил к себе на колени и уткнулся макушкой ей в грудь. Она обняла его в ответ.
Так прошло несколько минут, а может и больше. Гермиона перебирала руками волосы на голове Северуса, пропуская их сквозь пальцы, а он просто молчал. Оторвавшись от собственных мыслей, девушка схватила мужчину за подбородок и заставила взглянуть на нее. Теперь уже он поцеловал ее первым. Это могло длиться вечно. Его мягкие губы затуманили разум. Гермиона обхватила его шею руками.
— Я должен тебе кое-что сказать.
— Что?
— Тогда, четыре года назад, когда ты выгнала Уизли, это была не ты.
— В смысле? — Гермиона отпрянула немного, чтобы видеть лицо Северуса.
— Это я подтолкнул тебя к разрыву с Уизли. Я посчитал, что он сломает тебе жизнь, поэтому поспособствовал концу ваших отношений.
— Что ты сделал?
— За это меня отстранили от работы с подопечными и перевели в мастеры, поскольку это был единственный мой промах.
— Я может, была бы счастлива.
— Нет, не была бы.
— Да как ты можешь! — Гермиона спрыгнула с его колен и сейчас расхаживала по кухне.
— Прости меня, Гермиона. И прощай.
Когда она обернулась, то уже никого не застала, только кожура от очищенного апельсина напоминала о присутствии здесь кого-то, кроме нее.

***
Прошло две недели с тех пор, как Северус ушел. С тех пор, почти все время Гермиона проводила в «Месте в тени», периодически аппарируя в Норфолк, но его нигде не было. Осознав, что ее обвинения были не обоснованы, она хотела поговорить с Северусом, объяснить ему, рассказать о своих истинных чувствах. Но все это было напрасно. Северус Снейп вернулся на небо.
Джек отвечал на ее вопросы о местонахождении Северуса весьма конкретно — его нет на земле.
Пару раз Мариса и Стефа говорили, что видели в кафе Марка, но они ни разу не пересекались с Гермионой.
В очередной раз, переступая порог кафе Джека Дорета, Гермиона не надеялась столкнуться в дверях с Марком.
— Я искал тебя.
— Марк! — Гермиона бросилась ему на шею, расцеловывая в обе щеки, — как ты? Я вас так ждала. Так ждала. Северус здесь?
— Нет, Гермиона, его нет. Пойдем, сядем.
Они прошли к своему любимому столику.
— Мне нужно кое-что тебе сказать. Ты должна понять, Северус уже однажды нарушил правила.
— Когда я не вышла за Рона?
— Точнее, когда ты выгнала его из дома. Но Северус сделал это не только потому, что это привело бы к плохим последствиям для тебя, но и потому, что он приревновал тебя к этому парню.
— Меня?
— Он должен был сказать, что ты ему нравишься.
— Да, он сказал. В наш самый первый разговор.
— Сейчас я могу тебе сказать, что Северус не просто испытывает к тебе симпатию, он влюблен в тебя. Окончательно и бесповоротно.
— Я. Но почему он ушел?
— Он чувствует себя виноватым. И самое главное он понимает, что у вас нет будущего.
— Но я простила его. Сейчас я понимаю, что я не любила Рона, и не смогла бы строить семью с ним. Мне только жаль, что мы не остались друзьями. Но я отпустила обиду на Северуса.
— Да, я почувствовал, — тут Марк понял, какую глупость он сказал.
— Марк?
— Да, Гермиона?
— Ты мой ангел-хранитель?
— Я бы хотел, чтобы это прозвучало в иносказательном смысле, если ты не против, — Марк встал из-за стола и спиной стал продвигаться к выходу.
— Марк, мне нужна твоя помощь!
— Прости, Гермиона, я нарушил правила, — и он исчез.
— Стой! — она смогла схватить лишь воздух.
Последняя надежда ускользнула между пальцев.
Жизнь сурова на крутые повороты, а ее милосердие проявляется порой в нечитаемых знаках на обочине.
Новая жизнь Гермионы Грейнджер, кажется, подошла к концу.

Очередной вечер одиночества, так любимого Гермионой Грейнджер ранее и так презираемого ей сейчас, проходил в «Месте в тени». Она не хотела разговаривать ни с Джеком, ни с кем-нибудь еще. Гермиона снова плакала. Тихо, пряча слезы от Марисы, принесшей ей вино. Да, теперь по вечерам она иногда пила вино, вспоминая, как они с Северусом приходили отпраздновать сюда очередную ее маленькую победу над собой. Перед ней лежал Moleskin, подаренный Марком, почти весь исписанный и разрисованный. Как и советовал Марк, она приклеивала туда билеты автобусов и музеев, какие-то открытки и даже пару пуговиц, найденных ее на пустынном пляже, где они однажды соревновались в «звездосчитании». И еще была засушенная апельсиновая корка, которая напоминала ей запах того апельсинового утра, что было у них Северусом. Их последнее утро. Гермиона открыла блокнот на случайной странице. Она была почему-то пуста. Наверное, при перелистывании два листочка склеились, и один разворот остался незаполненным. Гермиона достала ручку и начала писать то, что было у нее сейчас на сердце.

Мои мечты не типовые:
В них апельсины,
И просыпаться,
И верить в завтра.

Моей весне не говорили,
Что будет поздно,
Что будет рано,
Что непонятно.

В моем блокноте нет больше места
Для «просто так»,
Для «подожди»,
Для «не дождаться».

В моей душе уже так тесно
Для «забывать»,
Для «нету сил»,
Для «отмолчаться».

Поставив последнюю точку, Гермиона разревелась, к ней тут же подлетела Мариса, успокаивающе гладя ее по голове, шепча какие-то слова утешения, но слезы текли ручьем. Блокнот, открытый на странице со стихотворением был весь мокрый, листы деформировались.
Они так и сидели с Марисой до закрытия. Потом Джек вызвал ей такси.
Придя домой, она увидела там гору почты и. Марка, сидящего в ее любимом кресле.
— Что ты здесь делаешь, Марк? Как Северус? Что с ним? — Гермиона подбежала к нему и нависла над креслом.
— Гермиона, у меня мало времени, Северусу так же плохо, как и тебе, но я надеюсь его уговорить на то, чтобы он.
— Чтобы он сложил крылья, да?
— Откуда ты знаешь?
Гермиона пересекла комнату и села на край дивана, не спуская взгляда с Марка.
— Северус рассказывал, что был случай, когда ангел сложил крылья и стал снова человеком, но поплатился за это. Что-то пошло не так.
— Да, но, наверное, есть способ избежать скорой смерти после второго рождения. Все это очень сложно. Завтра истекает срок моего ученичества. Приходи в два к норфолкскому маяку. Или завтра, или никогда.
— Я приду.
— Прощай, Гермиона.
— Прощай, Марк. Ты самый прекрасный ангел-хранитель на свете.
***
В тумане облаков, где-то над берегом Норфолка, сидел ангел. Вот уже который закат он встречал над облаками, не видя моря, но чувствуя, как солнце плавного опускается в него, шипя от соприкосновения с этими ледяными волнами.
«Я не имею право складывать крылья.
Мое поколение ушло. Поттеры, Мародеры. Все они. Нас было немного, тех, кого связывали пророчество и Гарри. Сюда случайно затесалась Тонкс, умудрившись влюбиться в оборотня, тем самым выбрав свою судьбу. Они были обречены. Мы все были обречены. И тут мне, не кому-нибудь, а именно мне, предлагают вернуться. Это нечестно по отношению к ним. Как карточные домики сложились судьбы тех, кого любил маленький мальчик Гарри. Это не будет честно».
«По отношению к кому не честно, Северус?» – произнес в его голове голос, напоминавший голос Альбуса Дамблдора.
«По отношению к самому себе. Ко всему, что было. Мое поколение поставило себя под смерть. Это был наш выбор. Прости меня, девочка… ».

***
Над самым старым английским маяком было вновь туманно. Гермиона сидела на поребрике и отчаянно пыталась распутать кончики шарфа. У нее ничего не получалась. Она начинала злиться и с остервенением рвать тонкую ткань. Было 2 часа 15 минут. Он никогда не опаздывал.
Гермиона сжалась в комок и начала стонать, мысли, которые в данный момент наполняли ее, доставляли физическую боль, которая концентрировалась где-то в области груди и сжимала сердце вновь и вновь. Стук. Стон. Из груди вырывается хрип. Девушка падает на асфальт и, поджав ноги под себя, продолжает беззвучно рыдать.
— Неужели, я не заслужила. неужели я не могу просто быть счастлива. Я ничего не могу.
Снова хриплый стон вырывается из груди. Разметавшиеся волосы закрывают глаза.
Уснуть и не думать больше ни о чем. Но выход ли это? Словно целый мешок битого стекла вонзается в горло, грудь, спину, терзает тебя изнутри. Боль потери превращается в физическую боль. Ее хочется выпустить, выплеснуть, выкинуть из себя, но ничего не получается.
Горе. Горе же можно утопить? Значит, нужна вода. Много воды.
«Ты же в Норфолке, деточка, пойди к маяку, там море. Там вода, там можно утопить и свое горе. Вода все заберет. » — мысль показалась Гермионе дельной. Возможно, единственно верной и правильной, а она всегда поступала правильно. Но сил встать и дойти до маяка — почти не было.
Хотя нет. Силы на глупость, на самую большую глупость в своей жизни, почему-то всегда находятся.
Вот она приподнялась на колени. Вот подняла голову. Каких-то жалких 10 ярдов. Рукой подать.
Спустя пару минут в сером тумане уже можно было различить шатающуюся фигурку, которая приближалась к обрыву.
Ласковый ветер.
Соль на губах.
Хорошо.
Гермиона последний раз оглянулась. Над маяком плыли облака.
— Сейчас мы встретимся, родной.
И тут же шагнула вниз.
***
Вот черт.
Не было времени принимать взвешенные решения. Было время осуществить один безумный поступок.
Северус спрыгнул и пулей устремился вниз. Время замедлилось.
Туман стал вязким, но Гермиона продолжала падать. Ее глаза были закрыты. Улыбка застыла на ее губах, а руки подняты вверх.
Долетев до девушки, Северус обнял ее и перевернулся так, что теперь он падал спиной на камни, а Гермиона лежала в его объятьях.
Ангел закрыл свою ношу крыльями.
Они встретились с землей.

***
Скучающий служитель маяка наблюдал сюрреалистическую картину. Девушка, которую он и раньше часто замечал здесь в обществе мрачного мужчины в плаще, подходила к обрыву. Ее намерения были настолько очевидны, что смотритель без промедления бросился вниз по лестнице, моля всех богов, успеть вовремя.
Но он не успел.
Все произошло на его глазах, когда до цели оставалось всего пять ярдов.
Девушка взглянула на облака, что-то прошептала и шагнула вниз.
Подбежав к краю, он увидел странную картину. Там внизу лежали двое – сумасшедшая девушка и ее мрачный мужчина все в том же черном плаще, что и всегда.
Откуда он взялся?
Их позы были естественны, будто они засыпали на этой скале тысячу раз, а сейчас просыпаются. А вокруг… Все было белое. Снег кружился в хаотичном порыве ветра.
Или не снег?
Приглядевшись, мужчина разглядел суть белой субстанции, заполонившей собой все сущее вокруг. Это были перья, белые перья ангела.
— Пойдемте, — произнес звонкий голос позади, и на плечо легла чья-то горячая рука, — пойдемте, Том, я сотру вам память.
— Что, всю? – испугался смотритель. Он обернулся и увидел улыбающееся лицо молодого человека, который однажды был на экскурсии на его маяке. Помнится, задавал много вопросов. А сейчас выглядел так, будто та встреча была самым понятным ответом на все вопросы, появляющиеся в эту секунду в голове бедняги Тома.
— Нет, ни всю. Только про крылья и то, что Гермиона оказалась там, на скале, не одна. Для тебя она умерла, Том.
— Жаль.
— Бывает. Пойдем, друг.
Обняв за плечи, ангел увел Тома обратно к воротам маяка.

***
— Гермиона… Ох, черт. Да слезь же с меня.
— Северус? Мы умерли? Или? – Гермиона смотрела вокруг и не могла различить ничего, кроме стремительного золотисто-белого потока света. Она взглянула на мужчину, и взгляд упал на рассеченную щеку и висок, — у тебя кровь! Ты жив?
— Знаешь, мне всегда хотелось услышать от тебя этот вопрос, но сейчас как-то не вовремя.
Северус вскочил на ноги, перья вокруг уже почти легли на землю. Золотистый туман таял, а серое небо снова входило в свои права.
Мир казался зыбким, как будто его только что слепили из какого-то прозрачного материала. Этот мир рождался заново вокруг двух людей, слепо смотрящих на море.
— Гермиона, палочка с собой?
— Да… Северус, что происходит? Почему все золотое?
— Это крылья осыпались. Грейнджер быстро, аппарируй нас в «Место в тени».
— Что?
Гермиона с огромными глазами смотрела на мужчину перед собой и не могла поверить своим предположениям.
— Некогда. Сейчас ты должна аппарировать в Лондон, — Северус взял лицо девушки в руки и склонился прямо к ее лицу, — сосредоточься, сейчас нам надо оказаться у Джека, иначе все зря. Я нарушил правила. Все.
Гермиона кивнула и достала палочку.
Через секунду они уже стояли на автобусной остановке, с которой отправлялся автобус на Лонг Лэйн.
— А поближе нельзя было? – проворчал Снейп.
— Как получилось.
— Тогда бежим.
И они побежали. Так быстро Гермиона никогда не бегала. Они неслись по улочкам, которые сливались для нее в одно размытое отражение. Ноги будто и не касались земли, но это был обман, они не летели, ведь Северус больше не ангел.
Лонг Лэйн и пробка. На миг все вокруг замерло. Но они обогнули стоящий автобус и снова понеслись в бешеном ритме калейдоскопные картинки.
Поворот. Знакомая дверь. Северус врывается в кафе, волоча за собой повисшую на его руке Гермиону.
— Привет! Я опять умер, — проговорил он, подлетая к барной стойке, где Джек Дорет протирал очередную белую чашку.
— Похвально. И что подвигло тебя на подвиг?
— Я, — прошелестела Гермиона, выходя из-за плеча Снейпа. – Я покончила жизнь самоубийством.
У Джека из рук выпала чашка, не глядя, он подхватил ее и отправил на полку. Все эти пять секунд он смотрел на Гермиону, словно увидел впервые. И этот его взгляд пугал.
— Марк? – обратился Джек к Снейпу.
— Все сделал правильно. Помоги нам. Ты мне все еще должен.
— Да, конечно. Я бы помог, даже если ты не кидался постоянно словами о вечных долгах.
Гермиона стояла и смотрела на Джека и Северуса и не могла понять что же из бесчисленных мыслей, мелькающих в его голове, она упускает… Из оцепенения ее выдернул голос Северуса.
— Ты готова бросить все и уйти сейчас со мной?
— Северус, я только что спрыгнула со скалы.
— Я спрашиваю, ты готова все бросить и уйти со мной?
— Да! – прокричала Гермиона так громко, что мужчина отшатнулся.
— Хорошо, — он обратился к Джеку, — что от нас требуется? Сколько времени осталось?
— Все в порядке, мой мальчик. Выходите через заднюю дверь, только с закрытыми глазами, и открывать тоже вслепую. И думать желательно только друг о друге, – проинструктировал Джек и чуть тише добавил, — я поговорю с Марком, Северус. Обещаю тебе. И начни хотя бы в этот раз с чистого листа.
— Хорошо. Прости меня. – Северус притянул к себе девушку и быстро направился к запасному выходу «Места в тени». У двери они остановились.
— Когда мы уйдем, — Северус говорил очень тихо, но Гермиона словно чувствовала каждое его слово, — слушай внимательно, Гермиона. Когда мы уйдем, Джек разобьет чашку, по которой он нагадал тебе прошлое. Я абсолютно уверен, что он сделал это тогда специально. Просчитал, подгадал, не важно. То, что он смог нагадать прошлое, дает нам надежду, что он сможет изменить судьбу.
— Новая судьба.
— Да, новая. И мы будем вместе. Но это единственное, что останется. Все что дальше – будет по-другому.
Сзади раздался треск, и сквозь сиреневую занавеску на них понеслась волна осколков белой чашки, миллиона белых кофейных чашек.
— Я согласна. – Гермиона закрыла глаза и прижалась к Северусу.
Он обнял ее, толкнул дверь, и они шагнули в сияющую пустоту за дверью.

***
Два года спустя.
Городок Брайкол, что в Австралии наполнился очередным слухом.
— Знаете, что Тьюлисы нашли взрослую дочь? – судачили соседи.
— Да вы что, в их возрасте такие потрясения! Она же их дочь Мари на 20 лет старше…
— Ну а им-то что… Главное не одна прикатила, а с муженьком. А мужчинка так ничего, интересный, импозантный даже. Да она и сама не промах, откровенно говоря.
— А поселились они где?
— Дом соседний с Тьюлисами купили. У них какой-то бизнес в столице.
— Да, мне Марго из третьего дома говорила, мол то ли химики они, то ли аптекари. Я не поняла.
— Кэтрин не нарадуется, говорит, что думала потеряла ребенка, а тут так получилось. Эта девочка сама их нашла.
Две болтушки пошли в дом пить чай с мятой.
А в доме номер 23 по улице Уильяма Лайта пили кофе с медом Северус и Гермиона Дореты.
— Почему Джек должен был тебе?
— Я убил его однажды, – мужчина улыбнулся в чашку.
— Я знала! Я тогда подумала, что что-то знакомое, а поймать мысль не могла.
— Забудь, родная. Просто забудь.
Гермиона подняла чашку с кофе
— С Днем Новой жизни, Северус!
— С Днем Новой жизни, Гермиона!