Национальные обычаи и традиции удмуртов

Удмуртский народ: культура, традиции и обычаи

После распада прапермской этнической общности зародился удмуртский народ. Удмурты являются коренными жителями северного и среднего Предуралья и Прикамья. Если говорить об этимологии названия «удмурты», то никаких определенных фактов не имеется. Можно сказать лишь то, что сами удмурты расшифровывают это слово как «сильный человек». Но это лишь гипотеза, которой придерживаются местные жители. Также некоторые источники отмечают, что слово «удмурт» с других языков переводится как «житель окраины».

Культура и быт Удмуртского народа

В древние времена для удмуртов привычными местами для обыденной жизни были деревни, которые выстраивались цепочкой на берегу рек и родников. В таких деревнях не было даже улиц, просто кучевое поселение. Такие деревни существовали до 19 века, после чего появились первые удмуртские жилища. Это были деревянные постройки с двускатными или тесовыми крышами.

Жрецы Удмуртии воздвигали в своих дворах ритуальные постройки, которые назывались Куалы. Внешне они ничем не отличались от обычных деревянных построек, но каждый житель знал, какую священную роль играет это строение.

Говоря об одежде стоит отметить, что национальные костюмы Удмуртов необычны и притягательны. Причем Североудмуртский и Южноудмуртский костюмы различались. Если у северян женский костюм включал белую рубаху, с рукавами, вырезом, нагрудником и халатом, то для южных подобное белое одеяние было ритуальным. Их национальный костюм был яркий, красочный и украшенный. На ногах женщин пестрили праздничные чулки или носки, на которых одеты лапти, башмаки или валенки.

Национальный мужской костюм включал косоворотку, полосатые штаны, чаще всего сине-белые, шляпы, шапки. На ноги мужчины обували онучи, лапти или валенки.

Сегодня основным занятием удмуртов является земледелие, животноводство. Людей, питающих чрезмерную любовь к огородничеству, здесь практически нет. Люди разводят коров, свиней, овец, различных птиц. Большинство удмуртов любят рыболовство, охоту и пчеловодство. Для них это хобби, работа и образ жизни.

Культурная составляющая удмуртского народа достаточно широка и разнообразна. Фольклор – часть жизни каждого удмурта. Здесь он не различается по жанрам, а просто является объединяющим звеном между повседневной жизнью, религией, правом и этикой.

Особенностью культуры Удмуртии являются бытовые заклинания, заговоры, обрядовая поэзия, обрядовые мелодии и другие виды религиозных и мистических процессов.

Также Удмуртия славится своей шелковой и шерстяной вышивкой, ткаными орнаментами, аппликациями и коврами.

Традиции и обычаи Удмуртского народа

Основными традициями и обычаями Удмуртского народа являются различные праздники, а точнее сам процесс празднования.

Поводом для праздника Толсур является весь собранный народом урожай. В этот день люди убирают в своих домах, накрывают праздничный стол, ставят на него пиво и кумышки, так называют национальный самогон, и созывают полный дом гостей. В этот день принято отгонять злых духов, переодеваясь в различные костюмы, играть в жмурки, петь и танцевать.

Масленица в Удмуртии называется Вой дыр. Во всех домах жарятся блины, собираются родственники, даже устраиваются свадьбы. Вой дыр – игровой день, дети катаются на лошадях, спускаются со снежных горок. Девушки в этот день гадают на кудель. В последний праздничный день удмурты наряжаются в различные костюмы и устраивают медвежью пляску.

Праздник Акаяшка начинается с изгнания Шайтана, чтобы он не испортил людям праздник, а также защиты дома от нечистой силы. Этот праздник длится 3 дня, после которых наступает Пасха. Люди готовят кушанья, варят пиво, созывают гостей. Удмуртами принято забивать в этот день птицу, как правило, утка, для жертвоприношения. А в последний день женщины стегут овец, для того, чтобы было здоровье и достаток.

Практически все праздники Удмуртов связаны с урожаем, потому что он является основным источником доходов – Гербер, Куриськон, Семык Келян, Выль Жук, Пукрол, — все эти праздники отмечаются до сбора урожая или после.

Национальные обычаи и традиции удмуртов

Формирование традиций и обычаев удмуртского народа заняло многие столетия.

В древние времена жизнь каждого удмурта от мала до велика неразрывно была связана с сельским хозяйством. Именно сельское хозяйство послужило отправной точкой для развития обрядов и жертвоприношений, целью которых было увеличение урожайности и плодородия земель, а также улучшение благосостояния жителей селения. На народных празднествах гуляли, веселились, исполняли песнопения и даже ставили незамысловатые развлекательные театральные постановки.

Ритуалы, проводимые удмуртами, испокон веков были языческими и только в конце 19 века, когда на территории проживания удмуртского народа стало активно распространяться христианская вера, язычество ушло на второй план. Элементы древних верований, тем не менее, прослеживаются в жизни и быте современных жителей Удмуртии. В наши дни это отражается в самобытных свадебных обычаях удмуртов, традициях, связанных с рождением детей или уходом из жизни. Дохристианские идолы и языческие капища до сих пор встречаются в традиционных поселениях Удмуртии.

Подробнее об удмуртских традиционных праздниках и обрядах

Вожодыр

Вожодыр – период времени, несколько дней после зимнего солнцестояния, когда согласно верованиям древних удмуртов, по земле ходит нечистая сила (вожо). Этим Вожодыр сильно напоминает православные Святки. Так же как и в христианской вере принято было рядиться в костюмы медведей, коней, стариков с бородой. Ряженые проходили по поселению со страшными криками, воем, ударяли палками по стенам жилых построек. Считалось, что ряженые пугают нечистую силу, избавляют от хвори, приносят удачу в делах, способствуют повышению урожайности земель, увеличению поголовья домашнего скота. Каждому ряженому, вошедшему в дом, предлагали какое-либо угощение. Вечерами молодеешь играла в святочные игры и гадала.

В этот период времени удмуртам запрещалось работать.

В?й – праздник напоминающий Масленицу. Празднование проводили через 7—8 недель после Нового года, в конце февраля — начале марта. В эти дни проводились народные гуляния: катались с горок. Водили хороводы, катались на санях и жгли солому и факелы. Лошадей украшали колокольчиками и разноцветными ленточками.

Шайтан уллян — ритуал «изгнания из деревни шайтана»

Избавление поселение от нечистой силы нашло свое выражение в особой ритуальной игре: молодежь перебрасывала друг другу горящую лучину, которая символизировала бесов. Обряд проводили намеренно шумно: стучали друг о друга металлическими предметами, хлопали дверями, громко смеялись. Завершали обряд избиением или сжиганием предмета, символически изображающего злого духа.

Шорт миськон

Этот праздник приурочен к завершению цикла заготовки пряжи, которое приходилось на начало весны. В честь этого события организовывали гуляния шорт миськон. Символом праздника были прялки, которые женщины носили с собой.

Удмуртский обряд «Быд?ым нунал»

Издавна считалось, что в этот день умершие предки навещают живых родственников. Злых духов отгоняли громкими звуками: трещотками. Стрельбой из ружья или битьем палки о стену. Перед началом празднования было принято сходить в баню. Согласно поверью, такое ритуальное омовение обеспечивало здоровьем на весь год.

На праздник делали разнообразную выпечку, окрашивали яйца и ходили на гуляния.

Лудэ лэзён

Этот праздник связан с культом домашнего скота. Все совершаемые на него ритуальные действия были направлены на сохранение поголовья от болезней и хищников, а также увеличение плодовитости животных.

Гербер, Гырон быдтон, Гершид

В эти дни удмурты совершали обряды, призванные обеспечить богатый урожай. Праздник проводили на цветущей поляне. Молодые удмурты играли и водили хороводы, соревновались в силе и скорости.

Выль жук

«Выль ?ук» переводится с удмуртского как «каша первого урожая». В этот день традиционно готовили пищу из овощей и злаков, выращенных в новом сезоне. Удмурты освящали принесенные с поля пучки колосьев и овощей и просили богов о ниспослании им богатого урожая.

Пукрол

Этот праздник связан с поминовением усопших. Ряженые ходили из дама в дом. К этому дню удмурты утепляли свое жилье в преддверии зимних холодов.

Сизьыл юон

Сuзьыл юон – осенний пир, приходившийся на конец осени. В этот день пекли хлеб совершали ритуалы для хорошего урожая зерновых на следующий год.

Виртуальный музей

«Каждый народ — золотой фонд России»

  • Главная
  • /
  • Народы России
  • / Традиции и обычаи удмуртов

Традиции и обычаи удмуртов

Традиции и обычаи удмуртов складывались веками. Как и у других земледельческих народов, жизнь и быт удмуртов основывались на праздничных и повседневных событиях, неразрывно связанных с этапами сельскохозяйственных работ. Каждый праздник в удмуртской общине, основном традиционном институте, сопровождался ритуальными поклонениями и жертвоприношениями, языческими песенными молитвами и обрядами. После принятия православия, в конце 19 века традиционный жизненный уклад удмуртов значительно изменился, и стал зависеть от церковного календаря. Но и по сей день, удмурты включают в свои торжества элементы дохристианских ритуалов и передают из поколения в поколение основные семейные обычаи, связанные с рождением детей, свадьбой или похоронами. Древние божества, святилища и священные рощи до сих пор имеют место в некоторых удмуртских деревнях.

Основными занятиями удмуртов были пашенное земледелие и скотоводство. Распространено было также пчеловодство, охота, рыболовство, огородничество и собирательство. Важное место в удмуртском хозяйстве имели декоративно — прикладное искусство и промыслы, такие как обработка дерева, шерсти, льна, кожи.

Традиционная удмуртская одежда, особенно женская, была достаточно разнообразна. Костюмы северных и южных удмуртов отличались по цвету, крою, вышивке и знаково — символическим узорам. На праздники, к наряду обязательно надевались головные уборы и различные украшения. Одежда была домотканая, богатая декоративными деталями и отражала возрастное и семейное положение.

В национальной кухне удмуртов также сохранились традиции далеких предков. В ней сочеталась растительная и мясная пища. Основу рациона составляли зерновые продукты, из которых варили каши, кисели. Удмурты любили готовить разнообразные хлебные и мучные изделия, такие как перепечи, кислый хлеб и лепешки табани, блины, пельмени. Так же были популярны молочные продукты, многие из которых раньше считались ритуальной пищей.

Традиции и жизненный уклад удмуртов ярко выражены в национальном фольклоре — мифах, легендах, сказках, и конечно же, в песенном творчестве. Удмурты по праву признаны одним из самых поющих народов.

Удмурты — народ, чья внешность и особенности культуры не перестают удивлять. Они одновременно претендуют на звание создателей национального блюда России — пельменей, и в то же время в значительной мере демонстрируют восточные корни.

История удмуртского народа

Этническая группа сформировалась еще в 1 веке, а 15 ее земли стали частью Российского государства. До этого, от начала истории существования владения находились под началом Булгарии, Золотой Орды, Казанского ханства. Так кто такие удмурты или вотяки, как их называли древние соседи?

Первые упоминания о пермянах, которые положили начало существования коми и удмуртов, датируются 6 веком до нашей эры. Затем, под влиянием России на севере и татар на юге от месторасположения, утвердился новый народ со своей культурой и ценностями.

Принадлежит группа к финно-угорцам — это означает, что праотцами их были те же люди, кто населяет Восточную Прибалтику, Центральную Европу и Западную Сибирь. Центром развития исторически стал территория Прикамья, и где живут удмурты поныне. На сегодняшний момент большая часть населения сосредоточена в Удмуртской Республике и соседних областях Федерации, однако встретить коренного вотяка можно и в Казахстане, и в Украине, и в Беларуси.

1920 год знаменательный для народа, ведь им датируется первая официальная автономия в виде Вотской области. В Советском Союзе регион был известен, как Удмуртская АССР. Во время войны с фашистской Германией, жители героически работали на предприятиях, которые в короткие сроки были переквалифицированы на нужды фронта. Местами продукции создавалось столько, сколько не было сделано за предыдущие девяносто лет, а промышленность увеличила тем в пять раз.

Внешность удмуртов и их характер

Монголоидность безусловно оставила отпечаток на чертах лица народа, корни которой все же уходят к европеоидной расе. Выражается это в округлости лица посредством широких скул, частично восточном разрезе глаз, иногда при этом верхнее веко закрыто, как у азиатов. Цвет кожи от белого до желтоватого.

Многовековые обычаи значительно сказываются на характере современного удмурта. Живя в общих домах и подворьях, помогая друг другу в труде и строительстве на протяжении веков, в них выработалась взаимовыручка, спокойствие, предельная сдержанность. Не удивительно, что самым большим проступком здесь считается развязывание конфликта на любой почве — бытовой, экономической, политической.

Конечно такое отношение посторонний человек может принять за безразличие, флегматичность, однако в кругу знакомых и друзей народ ведет себя открыто и весело. К тому же, стеснительность и ненавязчивость создает ореол загадочности в личности представителя древнего народа.

Удмуртский язык

Почти 59% жителя Республики считают своим родным языком удм, но государственным также является русский язык. Его алфавит лег в основу создания удмуртского, а слова сформировались под влиянием также и татарского. Официально он был оформлен только в 30 годах 20 века.

На улицах городов края можно встретить вывески сразу на двух языках. На 2010 год 78,8% населения Удмуртии говорило на языке предков. Однако он не является обязательным к изучению в школе. В 2020 году такой законопроект выдвигался, но был отклонен парламентом. Для тех, кто хотел бы подтянуть свои знания или полиглотов другой национальности, существуют ежегодные курсы. Известно, что на их прохождения даже собираются очереди желающих.

Удмуртская кухня

Предки старались использовать на обеденном столе все дары природы: собирали грибы и ягоды, мололи муку из пшеницы, разбирались в травах. В ежедневном меню всегда были супы, хлеб, каши. Исторически, народ не любил огородничество, поэтому из корнеплодов не так часто и готовили. Зато вспахивали земли, где сеяли зерно, следовательно, с этим проблем никогда не было.

Молочные продукты и яйца входили в обрядовые ритуалы, поэтому ели их нечасто. Мясные продукты употребляли с приходом холодов — для поддержания сил в организме требовались более питательные вещества. Приготовление блюд проводилось всевозможными методами: варка, жарка, тушка.

Долгие годы историки ведут споры о происхождении блюда, которое во всем мире называют достоянием россиян, — пельменей. Кто-то говорит, что их родина Урал, сами удмурты приписывают их себе, так как само название было заимствовано именно из языка удм — «пельнянь», где «пель» означает ухо, а «нянь» — хлеб. В любом случае, именно это блюдо названо национальным, и уже как 3 года в Республике проходит гастрономический фестиваль в его честь.

Религия

В давние времена удмурты верили в существование мира в виде трех измерений — Верхнего, Среднего и Нижнего, то есть владений создателя добра — Неба, земной жизни и места пребывания всего злого с покровителем Шайтаном. Природа отождествляется с живым существом, каждому элементу которого полагался руководитель — дух. Их боялись, чтили, вопрошали к ним. Существовали духи:

У каждой семьи в подворье было отведено место особой постройке — куале. Там находился алтарь для совершения жертвоприношений (еды, птиц и животных) в огне, а также туда приходили жители родового поместья для молитвы. Считалось, что в нем живет дух рода, который оберегает и ведет семью.

Для культовых ритуалов существовали жрецы. Они выступали предводителями общих приношений на праздники, выполняли обрядовые действия и благословляли их участников. Нередко частью процессии становились и старейшины рода.

У каждого поселка располагалась неприкосновенная священная роща. Туда запрещалось входить для сбора ягод и грибов, пасти на ее территории скот, и вообще посещать в любой день, кроме праздничного. Посреди рощи росло дерево, под которым закапывали приношения богам нижнего мира, на ветви развешивали дары земным, а на верхушку — небесным.

На сегодняшний день религия удмуртов кардинально изменилась, так как вместе со всем Российским государством в свое время область приняла православие. Это сказалось на праздничном календаре, именах (которые должны соответствовать церковным канонам при крещении) и культуре вцелом. Однако в отдаленных деревнях все еще выполняются старинные ритуалы и почитаются боги предков.

Обычаи удмуртов

Культура народа сочетала в себе традиции северной Руси, а также татар, которые располагались по соседству и в значительной мере воздействовали на обычаи этногруппы. Однако основные компоненты остались аутентичными и уникальными в своем роде.

Поселения народности долгое время состояли из бускелей — вокруг большого дома выстраивали жилища новые семьи этого же рода. Таким образом сохранялась общность и взаимовыручка, ведь вся работа также делилась между членами семьи. Сама же «ячейка» состояла из небольшого количества людей, в жилище родителей молодые долго не задерживались. Впрочем, все равно все постройки были частью одной усадьбы.

Местечки, где проживают удмурты, называли гурт, а типичную избу — корка. Она мало отличалась от тех, что строили на Руси, только сени оставались холодными.

Из-за развития общинного строя в гуртах долгое время не появлялись улицы, и только с принятием закона в 19 веке, планировка все же была проведена. После этого родственники стали соседями и продолжили строить дома недалеко друг от друга.

Одежда

Относительно одежды, традиции сочетали в себе и русскую рубаху косоворотку и татарский камзол с разнообразной вышивкой. Цвета отличались в зависимости от географического распределения. На юге в быту использовали пестрые узоры, разнообразные оттенки, а на праздники облачались в белое. На севере же в светлом ходили ежедневно.

Классическим убранством у женщин считались:

  • нательную рубаху с прямыми рукавами;
  • красный нагрудник;
  • расшитый халат, в южных областях камзол;
  • опояску или фартук;
  • узорные чулки или вязаные носки;
  • зимой валенки, а летом лапти.
  • Головной убор создавался из гибкой бересты. Каркас покрывался холстом, обшивался бисером, разноцветной нитью или монетами. Также носили налобные повязки, полотенца в виде чалмы.

    Мужчина же выглядел почти как славянин:

  • синие штаны в белую полоску;
  • косоворотка с поясом;
  • жилет;
  • обувь, как и у женщин, за исключением сапог;
  • на голову надевали валяные или меховые шапки (овчина).
  • Жители севера старались украсить свое облачение разноцветным бисером, вышивкой с сакральным узором, а на юге эту роль играли монеты с отверстиями. Орнамент создавался на белом фоне, а цвет нитей преимущественно был красным, черным, коричневым.

    Читайте так же:  Асянди традиции

    Праздники

    Кроме ритуальных обрядом, народ совершал также календарные торжества. Отмечали на них, как и все, отход холодной зимы, плодородие летнего периода, весной молили богов об урожае, а осенью благодарили. Стоит отметить, что Новый год наступал с началом периода возделывания земли.

    На сегодняшний день сохранились некоторые праздники, которые проходят сейчас в виде этнических фестивалей:

    • Вой или Войдыр — отмечается уход зимы, у славян это Масленица;
    • Акашка — знаменует явление весны и новой жизни, с приходом христианства этот день совпадает с Пасхой;
    • Гырон быдтон — радость от завершения периода подготовки земли и посевов;
    • Гербер — празднуется самый длинный день в году, также назван Петров день, у славян — Ивана Купала.
    • Культура

      На формирование традиций, обычаев и искусства удмуртов повлияло множество племен, проживающих на их территории:

      В фольклоре оставили след представления о мироздании и христианские, и исламские и языческие верования. К тому же, эти понятия были неразрывно связаны — поэзию, хореографию, музыку и философию не отделяли от жизненно важных вещей — ритуалов, заговоров, обрядов.

      Особенное место занимали обрядовые песни. В каждом регионе они отличались по мелодии и конечно же текстам. Нередко напев переходил в причитания, так как его целью было выражение смысла, а не художественной нагрузки. В труде и повседневных делах народ также пел — здесь важно было создать системный ритм, помогающий выполнять работу степенно и эффективно.

      Существовали и праздничные танцы — весь гурт собирался в большой хоровод и неспешно выполнял простейшие движения под музыку. Развили парные танцы, а также вдвоем и вчетвером, которые также были частью ритуала.

      Заключение

      Зная, что удмурты — это удивительный народ с многовековой историей и своей «изюминкой», нельзя не отправиться в Ижевск — столицу Республики. А еще лучше посетить этнические парки или отдаленные поселки, где сохранились обычаи предков в наименее измененном виде.

      Азинлык

      Пайдаё ужан сярысь блог. Азинскы — ужа ачид вылэ!

      Важную роль в Удмуртии играют различные обычаи и обряды. В прошлом, важными для удмуртов являлись календарно-обрядовые праздники, которые были связаны с этапами сельскохозяйственных работ. Состояли такие праздники из жертвоприношений, разных магических действий, направленных на отведение неприятностей и обеспечение плодородия. Затем следовала развлекательная часть праздника, в которую входили народные гуляния, игры и пляски. Проводила подобные праздники община.

      Позже аграрно-магические обряды несколько изменились. Причиной этому послужил переход удмуртов в православие. Проведение обрядов приурочилось к церковным праздникам, таким как Рождество, Пасха, Троица, Крещение и др. Долгое время в Удмуртии сохранялась самобытная форма религиозных воззрений, группировавшихся вокруг семейно-родовых, а также, аграрных культов. Удмуртский пантеон характерен большим количеством богов и мифологических существ.

      В период вульгарного атеизма уничтожались удмуртские традиционные институты, разрушались священные места, а служители культа объявлялись «врагами народа». Современная удмуртская религия характеризуется сложными формами синкретизма, в котором переплетаются элементы религии и фрагменты научных знаний.

      Большинство традиций и обычаев удмуртов сохранились только в электронном виде — в библиотеках и архивах.

      Добавить комментарий Отменить ответ

      Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

      Удмуртская свадьба

      В каждом уголке земного шара есть свои национальные обычаи и традиции. Все они чем-то похожи между собой, но, при этом, по-своему уникальны. Своей неповторимой оригинальностью и ярким национальным колоритом отличаются свадебные традиции в Удмуртии. Часть из них осталась далеко в прошлом, какие-то ритуалы потеряли свою актуальность, некоторые претерпели незначительные изменения, но основные свадебные правила соблюдаются и сегодня. Заключение брака в этом регионе имеет сакральное значение для новобрачных и их родственников.

      Свадебные традиции и обычаи на удмуртской свадьбе

      Богатство культурного наследия удмуртов ярко проявляется в их свадебных обычаях и традициях. Одним из главных национальных аспектов считается время проведения свадебного торжества. Бракосочетание здесь принято справлять или зимой (начиная с Крещения и до Масленицы), или в осенний период – от Покрова до Филиппова поста. Такое время выбрано предками не случайно. В эти сроки не было полевых работ, поэтому времени для организации свадебного торжества хватало с лихвой.

      Если свадьба проводилась после Покрова, поверье сулило молодым супругам богатую и радостную семейную жизнь. Но даже в этот период нельзя было сочетаться законным браком в среду, пятницу и воскресенье. Подобные запреты на дни недели можно встретить в свадебных традициях и других народов. Что касается лета, то в эту пору года все удмурты должны работать в поле.

      Оригинальной особенностью свадебной церемонии удмуртов считается большой промежуток времени между первым и заключительным этапом. Иногда свадебный марафон затягивается на нескольких месяцев. Причина кроется в том, что этапов достаточно много, а подготовка к каждому из них занимает недели и даже месяцы.

      Вот главные этапы удмуртской свадьбы:

    • ныл куран (сватовство);
    • ярашон (праздник в доме новобрачного);
    • сюан(торжество в доме невесты) и переезд молодой к мужу.
    • Сватовство

      С давних времен вопрос бракосочетания удмуртских детей решался их родителями или старшими родственниками. Выбирать своему сыну спутницу жизни родители начинали после семнадцатилетия юноши. Ранние браки были во многом обусловлены бытовыми проблемами – родители парня желали заполучить в дом еще одну хозяйку. С другой стороны, семьи, в которых были девушки, старались подольше держать их дома. Поэтому очень часто удмуртские жены старше своих мужей.

      Родня активно помогала выбрать будущую супругу отцу и матери молодого удмурта. Важные рекомендации в этом вопросе давал специалист (дэмчи). Чаще всего такой эксперт был в юбке. Найдя в округе подходящую кандидатку на роль невесты, дэмчи наводила о ней справки и передавала их заинтересованной стороне. Основными критериями при выборе будущей супруги были: трудолюбие, ласковый и покладистый характер, хорошее здоровье, любовь к чистоте и порядку. Если семье парня выбранная девушка приходилась по душе, то начинали готовиться к сватовству.

      Делегация удмуртских сватов состояла из отца (если его нет, то матери) парня, дэмчи и кого-нибудь из близкой родни. Обязательное правило: на сватовство должен идти только один родитель, вдвоем – нельзя. Традиционно сваты приносили с собой нюхательный табак для отца невесты. Если табак мужчине нравился, он соглашался выдать дочь замуж. Но все происходило не так быстро.

      Приехав в дом невесты, дэмчи начинала разговор о цели визита в иносказательной форме. Редко случалось, когда сваты в первый раз уходили с положительным ответом. Если им говорили «нет», свадебная делегация оставляла варежки в доме девушки, а потом возвращалась, якобы за ними, но с тем же самым вопросом.

      Когда родители, наконец, говорили «да», засватанная девушка ставила самовар на стол, и все переходили к решению организационных вопросов: калым, дата свадьбы, приданое. В прошлом удмуртская невеста не имела права идти наперекор родителям и отказываться от свадьбы, даже если жених был не мил. Сегодня она может сказать «нет», но это случается крайне редко. Обычно дочери не идут против воли родителей, которые желают своим детям только добра.

      После удачного сватовства наступает этап сговора. В нем принимают участие невеста, жених, их ближайшие родственники. Они договариваются обо всех важных моментах свадебной церемонии. После этого мать невесты ставит на стол масло и каравай. Отец парня кладет в масло серебряные монеты. Эти простые манипуляции наполнены судьбоносным смыслом – после их проведения удмуртская девушка считалась засватанной и могла уже жить в доме жениха. Второй вариант – оставаться до свадьбы у родителей.

      Приготовления к удмуртской свадьбе

      После решения всех организационных моментов, удмуртские семьи начинают подготовку к свадебной церемонии. Отец жениха и отец невесты наносят визиты родственникам, приглашают их на торжество, что в Удмуртии считается знаком большого уважения. Подготовка к бракосочетанию состоит из приготовления угощений, калыма и приданного, размеры которых обсуждались заранее.

      Пир в доме невесты (сюан)

      Если после сговора удмуртская невеста оставалась с родителями, то свадебная процессия из дома жениха следовала в дом новобрачной. Провожать будущего супруга приходили родственники, приглашенные на свадьбу. Все желали ему удачи и давали добрые советы. Гости со стороны мужчины назывались поезжанами. Из них отец жениха выбирал женщину и мужчину, которых назначал старшими. На свадебный пир обязательно приглашали дэмчи.

      В доме девушки скрупулезно готовились к приему гостей: на кровати стелили вытканные вручную одеяла, над окнами и зеркалами вешали красивые полотенца – украшали дом только лучшим. Усердно готовили разнообразные блюда, ставили на стол закуски и хлеб. Родня невесты приезжала в дом задолго до прибытия свадебного кортежа. Все помогали хозяевам угощать гостей.

      Свиту новобрачного встречали у ворот дома, предлагали отведать яичные лепешки под крепкие напитки. Одну лепешку нужно было съесть обязательно, иначе в дом не пускали. Когда все были в сборе, начиналось щедрое застолье, рассаживал гостей и руководил банкетом распорядитель. Развеселившиеся гости пели удмуртские свадебные песни, рассказывали старые байки, произносили национальные тосты. С помощью песен родня парня знакомилась с невестой. В конце сюана все участники обряда обменивались подарками.

      Пир в доме жениха (ярашон)

      Ярашон отличается от сюана, прежде всего, тем, что свадебная процессия шла от дома невесты к дому жениха, где происходило застолье. Затем поезжане наносили визиты родственникам новобрачного. В каждом доме их угощали национальными блюдами, учили петь песни. Молодожены тоже ходили по домам вместе с гостями, но не пели.

      По традиции, во время проведения ярашона у хозяев дома требовали бочонок меда или кумышку – удмуртскую водку. Эти угощения дегустировали ложкой, а пустой бочонок продавали кому-то из гостей. В последний день обряда гости готовили наряды, придумывали всевозможные образы, устраивали спектакль. Женщины зачастую переодевались в мужскую одежду, все проходило интересно и весело.

      Заканчивался ярашон с нотками грусти, гости жалели новобрачную, которая будет теперь жить в чужом доме. Своим сочувствием они намеревались заставить удмуртскую невесту плакать. Считалось, что чем больше слез выльет девушка до свадьбы, тем меньше ей придется плакать на протяжении всей семейной жизни. После этого печального ритуала свадебная церемония считалась оконченной.

      Переезд в дом жениха

      Чтобы удмуртская девушка смогла покинуть родительский дом, ее жених должен был заплатить калым. Родня ожидала невесту во дворе, и когда та спускалась, три раза обводила девушку вокруг лошади. Свекровь вела невестку в дом и сажала на подушку. Затем расплетала ей косу, а вместо нее делала прическу-веночек. Потом мать новобрачного надевала на голову будущей хозяйке чалму, которая являлась символом замужней женщины. После этих ритуалов молодые супруги шли в свою спальню.

      В первое утро после удмуртской свадьбы принято смотреть приданое молодой жены. Открывают привезенный девушкой сундук и все его содержимое вывешивают во дворе. После этого молодая хозяйка угощала гостей своими блюдами – так она показывала радушие и гостеприимство. Отведав яств, все шли к реке, где молодая жена бросала в воду серебряную монету и набирала ведро воды. Уже в доме девушка угощала гостей водой, которую принесла из речки.

      Послесвадебные обряды

      Большое значение придают удмурты послесвадебным обрядам. Вот основные из них:

    • через семь дней после ярашона родители невесты с родственниками приезжают в гости к молодоженам;
    • в первый раз после бракосочетания молодая удмуртка может поехать в гости к родителям только с супругом и его мамой;
    • родные жениха приглашают молодую семью в гости, чтобы девушка познакомилась со всеми родственниками;
    • сразу после окончания свадьбы молодожены вместе с родней мужа едут забирать домашних животных, обещанных в качестве приданого.
    • После этого все свадебные обряды считаются оконченными.

      Видео: бракосочетание по-удмуртски

      Создание новой семьи – один из важнейших праздников у всех народов, который сопровождается обрядами и ритуалами. Удмуртская свадебная церемония, благодаря древним традициям, выглядит очень красиво и феерично. Если вы интересуетесь культурой этого народа, вам обязательно нужно посетить удмуртскую свадьбу. Вы откроете для себя массу новых позитивных впечатлений. А пока можете посмотреть видео с традиционной удмуртской свадьбы, оценить всю ее красоту, проникнуться гаммой чувств, которую испытывают родственники и новобрачные.

      Обычаи

      Содержание

      Пукон корка

      Распространенной формой общения у удмуртов были деревенские посиделки (пукон корка), на которые длинными зимними вечерами собиралась не только молодежь, но и взрослые.

      За неимением специальных по-мещений собирались в теплых банях, новых, еще не обжитых домах, или за определенные услуги «арендовали» дома у одиноких пожилых людей. В прошлом во вновь построенный дом хозяева не переходили жить, пока там не пройдет несколько вечеров (от 3 до 7) молодежных посиделок. Девушки шли на посиделки с прялкой, причем матери давали им определенную норму, которую следовало выполнить, а утром показать выполненную работу, иначе в следующий вечер их туда могли не отпустить.

      Занимаясь рукоделием, обменивались новостями, затем затягивали песни или рассказывали сказки, предания, побывальщины, анекдоты и тому подобное. Популярным было и загадывание загадок, особенно в святки (вожо дыр). Под жужжание кружащегося веретена хорошо пелось. Пение перемежалось рассказыванием сказок, быличек, загадыванием загадок. Для разминки от долгого сидения организовывали пляски, игры, розыгрыши и пр. Рассматривая друг у друга рукодельные изделия, перенимали узоры, способы работы. Посиделки, таким образом, сочетали труд и духовное творчество [1] .

      У удмуртов был развит обычай гостевания. Народная система будней и праздников основывалась на цикличности хозяйственной деятельности и пронизывала весь календарный год [2] .

      В процессе жизнедеятельности этноса праздники занимали не столь уж заметное место, т. е. количество праздничных дней в году было незначительно: христианские праздники, обряды календарно-хозяйственного и жизненного циклов, поэтому ожидание праздника, подготовка к нему, проведение собственно праздничных мероприятий было особенно тщательным, в некоторых случаях ритуализированным.

      Именно в праздники было наибольшее количество гостепосещений, а пик хождения в гости приходился на позднюю осень и начало зимы, когда был собран весь урожай и начался забой скота и птицы.

      Приготовление к празднику, а следовательно к приему гостей, непременно сопровождалось преображением всей будничной привычной обстановки, а также внешнего облика людей. В первую очередь убирали и мыли в избе. К приходу гостей надевали самую лучшую одежду, готовили праздничные повозки. Обязательным также было приготовление загодя праздничных кушаний и особенно напитков.

      Характер празднеств и количество участников в них зависели от масштаба праздника — от глобального (христианского) до сугубо домашнего, семейного. Общественный праздник требовал обязательного участия всех взрослых сельчан, кроме больных и стариков. В дни больших праздников соблюдалось возрастное обособление. Молодежь образовывала самостоятельную группу, парни и девушки днем гуляли порознь, а к вечеру собирались где-либо имеете. Семейные торжества привлекали, как правило, более узкий круг родственников, соседей и друзей (б?ляк, иськавын, туган) [3] . «Иськавын-б?ляктэк улыны уг лу» (Без соседей-родни жить нельзя); «Эштэк юон но м?змыт» (Без друга и пир скучен) — говорят удмуртские пословицы.

      В гости без приглашения приходить было не принято: «?тем куно — т?р шорын, ?тьымтэ куно —?с дорын» (Званый гость — в красном углу, незваный — у порога); «?тьымтэ азе пуны гинэ мынэ» (Без приглашения только собака приходит); «?тьымтэ куноез сектам но уг поты» (Незваного гостя и угощать не хочется); «Возьмамтэ кунолы юри ж?ккышет но уг в?лдо» (Для нежданного гостя скатерти заранее не стелят) [4] .

      При желании видеть у себя в гостях кого-либо из родственников к ним отправляли со специальной вестью (ивор). Готовились в гости так же обстоятельно, как и при ожидании гостей. Отправляющимся в гости уважаемые старики напоминали о том, как следует вести себя «на людях» (калык п?лын). Удмуртский фольклор зафиксировал немало этикетных правил на этот счет. В гостях рекомендовалось вести себя достойно. «Мурт синме уг кылё—Мурт синмысь уг усё» (Не урони себя в чужих глазах); «Тодмоед дорын-эн кузёяськы» (У знакомого не хозяйничай); «Куное лыктыса уг ченгешо» (В гостях не ссорятся).

      Помимо этого заботились и о гостинце (салам), который должен быть не слишком велик, но и не мал. «Бад?ым с?лы уг луы» (Большой ценным не бывает). Наиболее подходящей считалась замороженная тушка гуся «?азег бекче» (букв.: гусиная бочка). Распространено было подношение в качестве гостинцев разнообразных печений: юача, к?меч, шекера и др.

      Порицалось опоздание, опоздавшего не ждали — «Бер кылисез уг возьмало» [3] .

      Согласно обычаю гости одного дома считались гостями всех родственников, живущих в этой деревне. Если кто-то надумал к празднику пригласить гостей из другой деревни, он предупреждал об этом родню (б?ляк, иськавын) в своей деревне. Те понимали, что им тоже надо готовиться принимать гостей. С прибытием званых гостей приглашали и весь б?ляк [5] .

      Процесс гостевания был многоэтапным: от встречи гостей (куно пумитан) до хождения из дома в дом к родственникам и соседям хозяина (куно сектан) и заключительного этапа — проводов гостей (куно келян).

      Для желанных гостей ворота были всегда открыты — «Умой кунолы ?езьы котьку усьтэмын» — поэтому их встречали с хлебом и маслом у ворот. Долгожданные гости были особенно дороги — «Кема возьмам куно мусо луэ».

      Первым хозяина приветствовал гость, здороваясь с ним за руку, зятем с хозяйкой и всеми остальными членами семьи. У гостей не принято было спрашивать, надолго ли они приехали. Затем хозяева приглашали гостей в дом. Гости раздевались, Рассаживались по лавкам, не переходя матицу. Хозяйка угощала их подогретой кумышкой с малиной (п?сятэм) [3] .

      Войдя в дом, гости-мужчины рассаживались на лавке вдоль одной стены дома, женщины — вдоль другой. Женщины и мужчины из б?ляка подсаживались к гостям и после взаимных приветствий, знакомства вели между собой беседы о хозяйственных заботах, общих знакомых и так далее.

      За стол приглашали сначала приезжих гостей, затем однодеревенских. Хозяин сидел на стуле, который ставили сбоку в конце длинной стороны стола. Хозяйка за стол не садилась: она угощала гостей. Ей помогала дочь или сноха. Если таких не было, на помощь специально приглашали девушку-родственницу [5] .

      Хозяин разрезал хлеб, делил мясо, предлагал откушать того, другого. Причем самым уважаемым гостям кушанье подавалось из рук в руки — «кие сётъяса».

      В гостях не следовало много есть и пить, даже если очень голоден («К?тыдлэсь палэнэ уд сиы» — Помимо утробы не съешь), слишком близко сидеть за столом и особенно облокачиваться. Есть полагалось аккуратно, не проливая ни капли и не роняя крошки на пол. Неприличной считалась долгая задержка за столом, но и торопливость тоже не поощрялась.

      Поев, гости поднимались из-за стола, благодарили хозяев, опять рассаживались. Гостю не полагалось вмешиваться в дела семьи. Гость должен был оставаться в доме ровно столько, чтобы не быть в тягость хозяину — «Муртлэн корказ кема эн улы». Однако гостевание на этом не заканчивалось. Теперь гости отправлялись к однодеревенцам —друзьям, соседям или родственникам хозяина, к которому они приехали.

      Здесь сказывались общинные традиции удмуртских крестьян. Прием гостей был достаточно обременителен для одного хозяина, и часть хлопот о гостях брали на себя родственники, а позднее и соседи. Гуляние происходило в строго определенном направлении. Вначале шли к тем родственникам, которые жили в верхнем течении реки, затем уже ко всем остальным [3] .

      Гостей угощали не только яствами и напитками, но и песнями. В ответ гости тоже пели, получался своеобразный песенный диалог. При этом гости в своих песнях подчеркивали, что они прибыли не столько есть-пить, сколько повидаться, пообщаться. Мелодию понравившейся песни гости старались запомнить, чтобы спеть потом в своей деревне. Пели все желающие: кто-то запевал, другие подхватывали. В каждой деревне были свои песенники.

      Гостей провожали до полевых ворот все родственники-однодеревенцы. Гости благодарили хозяев за то, что показали весь б?ляк. Длительность гостеваний варьировалась от 1—2 дней до недели в зависимости от значимости праздника.

      В прошлом удмурты раз в год проводили крупный праздник с молением — Булда в?сь, на который собирались жители 10—12 деревень округа. Благодаря этому, круг общения удмурта значительно расширялся, он узнавал многих жителей этих деревень не только в лицо, но и по имени.

      Большую роль в традиционной культуре общения играли также повседневные взаимные визиты родственников одной деревни и соседей (пукыны ветлон). Приходили друг к другу без приглашения посоветоваться о каком-нибудь конкретном деле, справиться о здоровье, обменяться деревенскими новостями [5] .

      Удмурты в повседневном общении мало пользовались собственными именами, так как считалось, что от частого произношения припысываемая имени обереговая функция слабеет. Для постоянного общения ими были выработаны различные формы обращения друг к другу, имевшие локальные варианты. Братья, например, называли друг друга агай/нюню/эке(младший старшего) и эте (старший младшего), сестры соответственно: ака/атя/апа/апай — дыды. Жену сына родители и все родственники старше него называли кен, а все, кто младше, — кенак.

      Этот обычай практиковался не только в семье и среди родственников, но и в подростковых сообществах деревни, особенно — среди девочек. Скажем, две девочки, подружившись, договаривались между собой называть друг друга не по имени, а другим словом. Договор скрепляли простым по оформлению обрядом, исполнявшимся в присутствии свидетелей. Приготовив друг для друга небольшие подарки, например, косоплетки, вязаные узорные запястья (керттэм поскес) и т.п., они обменивались ими, оглашая при этом новое обращение (дусым, исъкан, дева, эше и др.). Девочки с одинаковыми именами называли друг друга адаш (мальчики для этого использовали и другое слово – чёска/ тёзка) [1] .

      Привычка к труду культивировалась с раннего детства, а производственные навыки могли передаваться и в более зрелом возрасте, и не только на уровне семьи, но и общины. Одним из таких каналов был институт крестьянской взаимопомощи — «веме». Его основу составлял совместный неоплачиваемый труд крестьян для аккордного завершения какого-либо срочного этапа работ у отдельных хозяев. В прошлом с помощью «веме» выполнялись самые различные виды работ: возведение хозяйственных построек, обмолот зерна, битье глиняных печей, вывозка навоза, рытье колодцев. В одних случаях общинники кооперировались в небольшие артели из 5—6 хозяйств и поочередно выполняли друг у друга какую-нибудь работу, например, обмолот зерна. В других — большая часть односельчан помогала одному хозяину по его просьбе завершить определенный этап работы, к примеру, битье глиняной печи. В-третьих — общинники сами принимали решение об оказании помощи кому-нибудь из общины: вдове, солдатке с малыми детьми, немощным старикам или домохозяину, который тяжело заболел, потерял лошадь или погорел. Если в первых двух случаях общинники за свой труд получали угощение и даже ждали его, в последнем — помощь чаще оказывалась совершенно безвозмездно. И часты были случаи помощи не только трудом, но и деньгами, одеждой, инвентарем и т. д.

      Большим разнообразием отличались виды женской взаимопомощи: трепание льна или конопли, прядение, мытье пряжи, шитье полога, мытье дома. Южные удмуртки собирали «веме» даже для ощипывания гусей и засолки капусты.

      Вокруг участия в помочах сложился целый комплекс этических представлений и норм. В принципе любой общинник был вправе отказать в помощи, но редко кто поступал так. Обязательность помочей глубоко осознавалась крестьянами и в хозяйственном, и в нравственном плане, особенно если они организовывались миром для помощи попавшему в крайне тяжелую ситуацию члену общества. Общественное мнение решительно осуждало отказавшегося принять участие в подобного рода помочи.

      Осознание необходимости взаимной выручки, помощи друг другу, преимущества коллективной работы, добрососедских отношений нашло отражение и в устном творчестве народа: «Иськавынтэк улыны уг лу» (Без соседей жить нельзя), «Иськавын-б?ляк доры котьку мыныны луоз» (К соседям во всякое время можно обратиться), «Од?г йырлэн од?г визьмыз, кык йырлэн — кык визьмыз, иськавын-б?ляклэн визьмыз — вань визьлы визь» (У одной головы один ум, у двух — два, а ум соседей-родственников — всем умам ум), «Бускелен кенештэк ужез кутсконо ?в?л» (Не посоветовавшись с соседями, не нужно начинать дела), «Юртт?ськы, тыныд но юрттозы» (Помогай другим и тебе помогут) и т. д. На помочах вырабатывались, закреплялись и передавались в межпоколенной трансляции производственные приемы и навыки, происходил обмен эмпирическими наблюдениями и знаниями. Общественное мнение на помочах выделяло лиц, наиболее успешно овладевших тем или иным приемом, осуждало и высмеивало неловкость, небрежность или неприемлемые новшества. Молодежь не раз слышала, как об искусных работниках, мастерах (плотниках, печниках, закройщицах, швеях и т. д.) отзывались — «зарни ки» (букв. — золотые руки), а о лодырях, болтунах, неумелых и нерадивых высказывались метко и однозначно — «киыз мажес» (буке. — руки, что грабли). О них же сочинялись насмешливые афоризмы: «Кылыз лэчыт, киыз мырк» (Язык острый, да руки тупые), «Быдэс пипуэз пыж лэсьтыса, полыс но поттымтэ» (Делал лодку, да даже весла не вышли).

      Присутствуя на всех помочах, присматриваясь и наблюдая за работой взрослых, помогая им (пусть чаще — на вторых ролях), дети пробовали, так сказать, «на зуб» премудрости взрослой работы, на себе испытывали, что значит чувство сопричастности, единения, общности работы и радости от нее [6] .

      Усыновление, опекунство

      Бездетные супруги воспринимали отсутствие детей как тяжелую участь, наказание божье, удар судьбы. Отсутствие своих детей часто компенсировали усыновлением чужих (вордос пи/ныл; пыртэм пи/ныл). Разрешение на усыновление давал сельский сход общины при условии, что у желавшего усыновить нет своих детей мужского пола, что он является домохозяином или получил разрешение на усыновление от родителей, наконец, он должен отличаться примерным поведением и быть на хорошем счету у общинников. Женщина, лишь овдовев и притом бездетная или при малых детях, могла получить разрешение на усыновление «на умершую душу». При этом сход особенно пристрастно обсуждал ее кандидатуру с моральной точки зрения. Брать «в детство» к себе можно было сироту, зятя, члена как своей, так и чужой общины, причем разрешалось усыновлять даже не одного человека, а двоих-троих. При усыновлении члена чужой общины требовался приемный приговор той деревни, где жил усыновитель, и увольнительное свидетельство из общества усыновляемого. Если у идущего «в детство» были живы родители, требовалась их расписка, что они не возражают против ухода их сына в чужую семью. В случае возникновения конфликтов между приемными родителями и усыновленным последнего можно было «отсадить врознь, дав ему землю, приходящую на его долю, поставив избу и снабдив скотиной и домашней утварью». Усыновление (особенно уже взрослого, совершеннолетнего человека) обставлялось гораздо большим кругом различных требований и условий, чем удочерение. Объяснение здесь, по-видимому, может быть простым: на мужскую душу община обязана была давать земельный надел, поэтому ей приходилось соразмерять все свои действия с возможными последствиями, предвидеть сложности и трудности, могущие возникнуть с привлечением в общину нового члена.

      Одним из важных вопросов, связанных с детьми и часто обсуждавшихся на сельском сходе, было опекунство. Опека над осиротевшими детьми носила традиционный характер, и нормы обычного права здесь выступали с особой наглядностью. На полное свое обеспечение община сирот не брала, но возлагала обязанности по их воспитанию на близких родственников и впоследствии со всей строгостью контролировала их действия. От негласного правила родственной помощи опекуны не могли отказаться, какой бы тяжелой и даже нежелательной она ни была для них. Опекун назначался на сельском сходе из людей, отличавшихся хорошим поведением и пользовавшихся уважением общинников, и обязан был следить за имуществом, чтобы оно не было расхищено или неправильно использовано. Иногда часть имущества опекаемых шла в продажу, а вырученные деньги хранились в банке. Сироты могли получить эти деньги только с разрешения сельского схода и опекуна по достижении совершеннолетия. Часть средств шла на уплату недоимок, если таковые оставались после умерших родителей, а также отдавалась опекуну на содержание сирот. Усадебная земля считалась наследственным владением малолетних сирот, земельный надел тоже сохранялся за ними, но до их совершеннолетия им мог пользоваться опекун или община в целом [7] .

      Гостеприимство

      Гостеприимство — один из древнейших обычаев, присущих в той или иной степени всем народам земли, и удмурты в этом плане не исключение. «Сюресчи муртлы ву но сектад ке, азьлань улонэд котьку ?еч луоз» (Если странника и водой угостишь, то жизнь твоя впереди всегда будет доброй); «Калыклы шырыт луид ке, ваньбуред ноку но уз кулэсмы» (Если будешь щедрым к народу, то твой достаток никогда не иссякнет) — гласит народная мудрость удмуртов. Об этом свидетельствуют и путешественники, впервые оказавшиеся среди удмуртов и зафиксировавшие обычаи их гостеприимства.

      Капитан Н. Рынков отмечал в своем Дневнике: «Странствующих приемлют они (удмурты) с отменной благосклонностью и стараются оказать все знаки ласкового приветства, и мед, и хлеб поставляют на стол, лишь только войдешь в гостиницу» [8] .

      И. Н. Смирнов писал: «Хлеб лежит у удмурта к услугам всякого желающего. Чужой человек, не спросивши позволения хозяев, может садиться за стол и есть. Заколет удмурт скотину и уже зовет есть мясо всех соседей. Нет ни одного праздника, в котором удмурты не устраивали бы складчин, общественных пиров, не ходили бы толпою из дома в дом» [9] .

      П. М. Богаевский также подчеркивает «чрезвычайное гостеприимство» удмуртов и дает описание приема гостей. «Входящий здоровается, благодарит за прежнее угощение, безразлично, было таковое или нет. Хозяин приглашает гостя войти и просит садиться. Гость садится у дверей, а затем постепенно переходит к столу. Мил гость или нет, все равно хозяин считает себя обязанным поставить что-нибудь на стол. По окончании еды гость снова пересаживается к дверям. Прощаясь с хозяином, он обязательно должен пригласить его к себе» [10] .

      Более полные и интересные сведения на этот счет дает Г. Е. Верещагин: «. У удмуртов гостьба в кругу родственников и близких знакомых развита в высшей степени, и охота погостить у тех или других родственников и угощать взамен заставляет их беречь мясо для гостей, ибо если съесть самому, то и угощать гостей будет нечем, следовательно, тогда в гости чувство стыда не позволит ехать. А быть дома в то время, когда люди гостят, удмурту опять-таки не велит обычай. В гостях удмурту есть с кем поговорить, побеседовать и поесть в свое удовольствие» [11] .

      Наибольшее количество гостепосещений было в праздники, а пик хождения в гости приходился на позднюю осень и начало зимы, когда был собран весь урожай и начался забой скота и птицы.

      Приготовление к празднику, а следовательно к приему гостей, непременно сопровождалось преображением всей будничной привычной обстановки, а также внешнего облика людей. В первую очередь убирали и мыли в избе. Домотканые ковры и полотенца создавали праздничную обстановку в доме. К приходу гостей и для гостевания надевали самую лучшую одежду, готовили праздничные повозки. Обязательным также было приготовление загодя праздничных кушаний и особенно напитков. Не случайно праздничное время называлось — юон дыр, т. е. время пиров.

      Характер празднеств и количество участников в них зависели от масштаба праздника — от глобального до сугубо домашнего, семейного. Общественный праздник требовал обязательного участия всех взрослых сельчан, кроме больных и стариков. В дни больших праздников соблюдалось возрастное обособление. Молодежь образовывала самостоятельную группу, парни и девушки днем гуляли порознь, а к вечеру собирались где-либо вместе. Семейные торжества привлекали, как правило, более узкий круг родственников, соседей и друзей (б?ляк, иськавын, туган). «Иськавын-б?ляктэк улыны уг лу» (Без соседей-родни жить нельзя); «Эштэк юон но м?змыт» (Без друга и пир скучен) —говорят удмуртские пословицы. Однако, например, на свадьбе принимала участие почти вся деревня, если не в застолье, то хотя бы в качестве зрителей.

      В гости без приглашения приходить было не принято. О незваных гостях существовали поговорки: «?тем куно — т?р шорын, ?тьымтэ куно — ?с дорын» (Званый гость — в красном углу, незваный — у порога); «?тьымтэ азе пуны гинэ мынэ» (Без приглашения только собака приходит); «?тьымтэ куноез сектам но уг поты» (Незваного гостя и угощать не хочется); «Возьмамтэ кунолы юри ж?к-кышет но уг в?лдо» (Для нежданного гостя скатерти заранее не стелят) [12] .

      Именно поэтому при желании видеть у себя в гостях кого-либо из родственников к ним отправляли со специальной вестью (ивор) нарочного. Готовились в гости так же обстоятельно, как и при ожидании гостей. Отправляющимся в гости уважаемые старики напоминали о том, как следует вести себя «на людях» (калык п?лын). Удмурт ский фольклор зафиксировал немало этикетных правил на этот счет. В гостях рекомендовалось вести себя достойно. «Мурт синме уг кылё — Мурт синмысь уг усё» (Не урони себя в чужих глазах); «Тодмоед дорын — эн кузёяськы» (У знакомого не хозяйничай) ;«Куное лыктыса уг ?енгешо» (В гостях не ссорятся); «Куное кыр?аса уг мыно» «(В гости с песнями не едут). Помимо этого заботились и о гостинце (салам), который должен быть не слишком велик, но и не мал. «Бад?ым с?лы уг луы» (Большой — ценным не бывает). Наиболее подходящей считалась замор?женная тушка гуся «?азег бекче» (букв.: гусиная бочка). Распространено было подношение в качестве гостинцев разнообра?ных печений: юача, к?меч, шекера и др. Порицалось опоздание, опоздавшего не ждали — «Бер кылисез уг возьмало».

      В народных афоризмах зафиксирован целый свод не только правил поведения, но и поучений, рекомендаций, как действовать, что говорить, как не поступать или не высказываться в том или ином случае. Гостеприимство, умение ладить с людьми, быть хозяйственным, щедрым, почтительное отношение к старшим, добросердечие, скромность вызывали в народе одобрение. «?еч муртъёс п?лын ?еч луэмед потэ ке, ас выжыысьтыд куинь полэс песяйдэ ио песянайдэ вунэтоно ?в?л» (Хочешь быть хорошим человеком среди хороших людей — помни о своем родстве); «М?йы муртлэсь кылзэ кылз?д ке — адями луод» (Будешь прислушиваться к словам старшего — человеком станешь); «Калык ужаку — ужа, калык юмшаку — юмша» (Народ работает — и ты работай, народ гуляет — и ты гуляй); «Адямилэн урод лэсьтэмез сярысь эн вераськы, ас кырыжед сярысь малпа» (Не горюй о чужом плохом поступке, подумай о своих недостатках).

      Для приема гостей существовал также и неписаный свод правил, с помощью которых регулировались взаимоотношения хозяев и гостей. Процесс гостевания был многоэтапным: от встречи гостей (куно пумитан) до хождения из дома в дом к родственникам и соседям хозяина (куно сектан) и заключительного этапа — проводов гостей (куно келян).

      Для желанных гостей ворота были всегда открыты — «Умой кунолы ?езьы котьку усьтэмын» — поэтому их встречали с хлебом и маслом у ворот. Долгожданные гости были особенно дороги — «Кема возьмам куно мусо луэ». Первым хозяина приветствовал гость, здороваясь с ним за руку, затем с хозяйкой и всеми остальными членами семьи.

      У гостей не принято было спрашивать, надолго ли они приехали. Затем хозяева приглашали гостей в дом. Гости раздевались, рассаживались по лавкам, не переходя матицу. Хозяйка угощала их подогретой кумышкой с малиной (п?сятэм). Прежде чем подать чарку гостю, хозяйка сама пригубляла рюмку (северные удмурты при этом приговаривали «сябась»), и только затем подавала гостю. «Сётэм чарказэ ассэ веръяты» (Поданную чарку пусть сама (хозяйка) отведает) — требовала традиция.

      Гостей встречали песней куно пумитан гур. После небольшого предварительного застолья гостей приглашали в баню. Это было знаком особого уважения и внимания к гостям. И только после этого начиналось основное застолье. Наиболее уважаемых и пожилых гостей садили в передний угол — т?р сэрег. Остальные гости рассаживались обычным порядком, только супруги садились рядом.

      Завьяловские удмурты, приехав в гости, рассаживались, соблюдая половую дифференциацию: женщины садились на лавку, стоявшую ближе к женской половине дома, а мужчины — на лавку, прилегавшую к дворовой стене. Место хозяина было на стуле, единственном в доме, стоявшем напротив образов. Застольем командовал хозяин, но напитками угощала при этом хозяйка.

      Он разрезал хлеб, делил мясо, предлагал откушать того, другого. Причем самым уважаемым гостям кушанье подавалось из рук в руки — «кие сётъяса». В гостях не следовало много есть и пить, даже если очень голоден («К?тыдлэсь палэнэ уд сиы» — Помимо утробы не съешь), слишком близко сидеть за столом и особенно облокачиваться. Есть полагалось аккуратно, не проливая ни капли и не роняя крошки на пол. Неприличной считалась долгая задержка за столом, но и торопливость тоже не поощрялась. Хозяева сидели за столом, угощали гостей, вели неспешные беседы, как правило, не касаясь хозяйственных тем. Сами они практически не ели. Угощение непременно сопровождалось песней — «гостей с песней угощают». И на протяжении всего праздника хозяева и гости прямо-таки состязались друг с другом в умений сказать добрые слова друг другу. Хозяева выражали свое отношение к гостям в напеве угощения гостей — куно сектан гур.

      Поев, гости поднимались из-за стола, благодарили хозяев, опять рассаживались. Гостю не полагалось вмешиваться в дела семьи. Гость должен был оставаться в доме ровно столько, чтобы не быть в тягость хозяину — «Муртлэн корказ кема эн улы». Однако гостевание на этом не заканчивалось. Теперь гости отправлялись к однодеревенцам — друзьям, соседям или родственникам хозяина, к которому они приехали. Здесь сказывались общинные традиции удмуртских крестьян, Прием гостей был достаточно обременителен для одного хозяина, и часть хлопот о гостях брали на себя родственники, а позднее и соседи. Гуляние происходило в строго определенном направлении. Вначале шли к тем родственникам, которые жили в верхнем течении реки, затем уже ко всем остальным. Гуляние (юмшан) сопровождалось пением «урам гур».

      После гуляния гости, как правило, возвращались ночевать в дом, куда были приглашены вначале. Длительность гостевания варьировалась от 1—2 дней до неде-ли в зависимости от значимости праздника. По окончании приема гостеприимный хозяин непременно готовил в дорогу гостинцы неприехавшим или заболевшим родственникам, провожал гостей до околицы или до ворот.

      Последний этап гостевания — куно келян — также сопровождался специальным напевом — «куно келян гур». Покидая гостеприимный дом, гость обязательно благодарил хозяина за угощение. «Тау карыса кылыд уз п?сьты» (От благодарности язык не износится). Прощался со всеми за руку и при-глащал в гости. «Муртлэсь шыдзэ-няньзэ берыктыны кулэ — озьы ке ул?д, мурт куспын мусо луод» (За гостеприимство (букв.: суп-хлеб) благодарным будь, будешь так жить — будешь почитаем).

      Хозяин, прощаясь, желал гостям счастливого пути — «Сюресты в?й кадь мед луоз» (Пусть ваша дорога масляной будет); «Сюресэд мед удалтоз»; здоровья — «Таза луэлэ», просил не поминать их лихом — «Уродэн эн вералэ». Покидая гостеприимный дом, гость обязательно благодарил хозяина за угощение. «Тау карыса кылыд уз п?сьты» (От благодарности язык не износится). Прощался со всеми за руку и приглашал в гости. «Муртлэсь шыдзэ-няньзэ берыктыны кулэ — озьы ке ул?д, мурт куспын мусо луод» (За гостеприимство (букв.: суп-хлеб) благодарным будь, будешь так жить — будешь почитаем). Хозяин, прощаясь, желал гостям счастливого пути — «Сюресты в?й кадь мед луоз» (Пусть ваша дорога масляной будет); «Сюресэд мед удалтоз»; здоровья — «Таза луэлэ», просил не поминать их лихом — «Уродэн эн вералэ».

      Общественный суд

      Община выступала как хранительница нравственных принципов, она вела борьбу с мотовством, праздностью, воровством, ленью, нерадивым отношением к труду отдельных членов семей. В качестве наказания общество могло подвергнуть провинившихся крестьян денежному штрафу в пользу мирской казны, «отлучить» от участия в общинных празднествах, подвергнуть публичному наказанию и даже выгнать из деревни. Так, крестьяне села Селты решением схода объявили односельчанину Л. М. Столбову, чтобы тот отказал своей квартирантке Опариной с семейством, так как «она и ее дети, не имея определенных занятий, живут по крестьянству довольно открыто, сыновья покупают водку, шатаются с песнями по селу, замечаются за ними и кражи в огородах, дочери порочного поведения» [13] .

      В компетенции общины находился вопрос о высылке в Сибирь неугодных ей членов, и при необходимости она прибегала к этой мере наказания. Так, крестьяне деревни Котныр, «выведенные из терпения поведением крестьян П. Харитонова и И. Федотова, Веретенниковых, которые неоднократно уже замечены в воровстве и мошенничестве», приняли приговор о высылке их в Сибирь. За неоднократные кражи был сослан в Сибирь и А. Волков из деревни Дошкопи Глазовского уезда [7] . Заботясь о соблюдении общепринятой шкалы нравственных ценностей, община, действовала не только посредством общественного мнения, но и мерами принуждения. Более четко регламентирующая, а вместе с ней и воспитательная функция общины проявлялась в действиях крестьянского суда. Для судебного разбирательства существовало несколько форм не санкционированных законом общинных судов. Самый простой из них был суд сельского старосты как лица официального. Он решал вопросы о мелких земельных исках и спорах, выступал инициатором принятия определенных санкций к неплательщикам налогов, недоимщикам, к уклоняющимся от отбывания натуральных повинностей, иногда в единоличном порядке разрешал семейные споры и т. д. Также практиковался суд старосты со стариками. Основной круг вопросов, решаемых ими, составляли религиозные, морально-этические, некоторые семейно-бытовые дела. Таким образом, суд стариков представлял собой своеобразную цензуру нравов [14] .

      Гораздо чаще функции суда в общине исполнял сельский сход. Суд кенеша в глазах удмуртских крестьян выступал как беспристрастный и справедливый орган и к нему они обращались при всех житейских проблемах, спорах, недоразумениях. «Всякий раздор в семье подлежит суду кенеша, — писал И. Н. Смирнов. — Кенеш наказывает сына, который не повинуется отцу, семейных, которые ссорятся между собою, жену, которая оказывается неверной мужу. Он является свидетелем при семейных разделах, когда они производятся полюбовно, совершает дележ собственной властью, когда между братьями нет согласия. В случае драки в деревне на другой же день собирается кенеш, который старается уладить дело» [15] .

      На суд кенеша собирались в доме десятника, старосты, в пожарном балагане или в мирской избе, летом — иногда прямо на улице. В зависимости от важности расследуемого дела на суде могли присутствовать или все желающие, вплоть до женщин и детей (особенно если они выступали в качестве свидетелей), или только домохозяева. Меры наказания, применяемые общинным судом, находились в прямой зависимости от вида преступления. Виновные подвергались денежному штрафу, телесному наказанию при всем обществе, заключению в «кутузку» при волостном правлении, снятию с должности, отлучению от молений, высылке в Сибирь или изгнанию из деревни. К наказанию розгами приговаривались за воровство, неповиновение родителям или властям, тяжкие оскорбления, растрату семейного имущества и неплатежи податей. Так, крестьянин из починка над речкой Водзи Глазовского уезда А. Я. Волков «несколько раз был наказываем за разные кражи: 15 ударами за кражу железной шабалки у соседа, 20 ударами за кражу топора, 10 ударами за оскорбление односельчанина Перевозчикова» [7] .

      Решение общинного схода, касавшееся того или иного крестьянина, в значительной мере зависело от его репутации и даже возраста. Так, от наказания розгами освобождались общинники старше 60 лет, крестьяне, «пользующиеся особенным уважением», должностные лица. Малолетних детей обычно публичной порке не подвергали, считали, что они получат должное наказание внутри семьи, что действительно так и было. Но уж если община считала содеянное ребенком выходящим за всякие рамки (например, разорение пчелиного роя на чьей-нибудь пасеке, крупную кражу), наказанию подвергали родителей. Одной из самобытных форм общественного наказания была расправа (самосуд). В. Кошурников писал, что удмурты «прибегают иногда и к убийству, но только в защиту от дерзкого вора, преследовавшего их постоянно. В этом случае они расправляются силой целой деревни и уже не стараются о скрытии следов преступления» [16] . Об этом писал и И. Н. Смирнов: «Н. Г. Первухину старики-вотяки сообщали, что в былое время кенеш располагал даже правом лишить жизни преступника. Стоило кенешу, обсуждающему дело, замолкнуть, и виновный знал, что ему грозит смерть» [15] .

      Примером расправы общинников может послужить случай, когда «жители деревни Юбери Сюмсинской волости заподозрили сельского старосту в краже овчин, за что нанесли ему тяжкие побои и истязания».

      Воровство, кражи (особенно лошадей), наряду с убийством, нанесением серьезных телесных повреждений, распространением порочащих сведений и грубыми оскорблениями, считались наиболее тяжкими преступлениями и карались самым жестоким образом. Е. А. Антонова, 1909 года рождения, рассказывала: «Один односельчанин тайно смолотил чуть не целый кабан нашей ржи. Когда это обнаружилось, мои родители вместе с соседями водили вора по деревне с привязанным к спине мешком зерна и избивали» (Игринский район, д. Сундур, 1989 г.). Не только физической расправе, но и унизительному моральному наказанию подвергали вора, заставляя его с украденной вещью в сопровождении толпы подходить к каждому дому и говорить: «Купите у меня овчину, я овцу зарезал» или «Не нужно ли молока, я корову подоил», «Приходите ко мне есть мясо, я барана зарезал» и т. д. Д. В. Христофоров, 1898 года рождения, говорил, что он за свою жизнь дважды был свидетелем деревенских самосудов: оба раза конокрадов избили до смерти (д. Купченеево, Республика Башкортостан, 1985 г.). По полевым данным, расправе подвергались не только мужчины, но и женщины, их обычно привязывали к столбу рядом с пожарным балаганом и оставляли на день, сутки [7] .

      Позорное пятно в результате этих самосудов ложилось не только на виновного, но и на всю его семью; порой семье провинившегося приходилось покидать родную деревню. В узком мире небольшой общины, где человек рождался и умирал, сохранению безупречности имени, чести семьи придавалось большое значение [6] .

      Часто приходилось решать дела в связи с семейными спорами по разделу, наследованию, назначению опекунов, ссорам, дракам и т. п. При этом в обычно-правовых нормах, касающихся вопросов регулирования семейных отношений, наиболее ярко отражена защита патриархальных устоев деревни: подчинение женщины мужчине, детей родителям, младших старшим. К примеру, крестьянин деревни Иллягурт С. Главатских был наказан 15 ударами розгами «за грубость и непослушание противу старшего брата»; иск, который предъявил идущий в раздел С. Поздеев из села Игры к своему дяде, сельским сходом был отклонен как «несправедливый»; спор между отцом и сыном Родионовыми из села Полом также был решен в пользу отца [7] .

      Обычаи удмуртов, связанные с водой

      Удмуртъёс кемаласен ш?д?ллям вулэсь чылкытат?сь но улзыт?сь кужымзэ. Соин ик со пыртэмын п?ртэм удмурт йылолъёсы-сямъёсы. Озьы удмуртъёс од?г в?сьсэс но мунчое пырытэк ?з кутскылэ: сотэк куриськонлэн кужымез уз луы шуыл?зы. Бад?ым в?сьёс азьын ?ыт но, ?ук но мунчо эстыса пыласькыл?зы. Та сямзы ?з быры православной осконэ потыса но: черке в?сяськыны мынон азязы одно ик мунчое пырыл?зы.

      Кулэм потон уез ?ук мунчо уй шуисьёс та нуналэ вазь ?укна мунчо эстыса пыласькыл?зы. Нош кытын та ?укна мунчо эстон сямзы ?в?л, бамзэс миськон вуазы азвесь уксё поныл?зы: бамъёссы, пе, азвесь кадь вольыт, чебер мед луозы. Мукет сямен вераса, та ?укнае мисьтаськон котькуд нуналэ кадь огшоры ?в?л, солэн аслаз йылолэз, нимысьтыз кужымез. Кулэм потон уйлэн ?укнаяз, калык верамъя, вазьгес ик ошмесысь ву вайыса юо-но, озьы карид ке, висёнъёс, черъёс уз ворме, пе.

      Тулыс гырыны-кизьыны потон нуналэ, гырем удысазы юзэс кизем бере, куд-ог гуртъёсын кизем му вылазы нылъёс ву пазялозы вылэм. Соин ?ош ик татчы лыктэм муртъёсты но пазяллям-коттыл?ллям. Куазь зорытэк медаз улы, кизем муос медаз куасьме шуыса, озьы выриллям. Нош гужем куазь кема зорытэк улыку, юри зор курон курыл?ллям: соку ини быдэс гуртэн вуэн пазяськыса ветл?ллям, шурын но д?ськутэн ик пыласькиллям. Кы?е ке пудоез но (ыж, курег) пылато вылэм.

      Котькуд адямилэн улоназ но, ворд?ськем нуналысеныз кулытозяз, вуэн йылолъёс пы?амын. Вож нуныез ворд?ськем бераз ик куиньмой ?оже мунчоын миськыл?зы. Нуныез миськыку, вуэз посудатэк, кырымен омыръяса, пе, гылтоно. Б?д?сь пиналэз, солы син усем шуо ке, вуэн пазьго.

      Нылэз картлы бызьтыку, сое кузпалыз доры ваем бере, кен пылатон сям вань. Выль кенэз ведра-карнанэн ву дуре нуыл?зы, отын со, вукузёлы в?йын нянь салам сётыса, ву омыртыл?з — тод, пе, кытысь та нуналысен ву нуллондэ. Солэсь йырзэ но, пыдзэ но нерге понна ву шапыкъёсын коттыл?зы, лыктэм калык умой-умой вуэн пазяськыл?з. Собере выль кен, доразы ву вайыса, люкаськем калыкез ваем вуэныз удыл?з — од?г вуэн пазяським-котмим, од?г вуэз юим, асьмеос, од?г б?лякысь калык, од?г семья кадь, тупаса улоно мед луомы.

      Озьы ик удмуртъёслэн вал на сялтыман йылолзы. Шорт миськон яке турнаны потон нуналэ выль кенэз нош коттыл?зы яке пыдъёссэ вуэ веттыл?зы, яке ведра вуэн вылт?з кисьтыл?зы, кот шортэн шуккыл?зы яке воксё но шуре куштыл?зы — чаклазы, вожзэ поттоз-а, уз-а, калыкез утялтоз-а, уз-а. Висись муртэ но сялтымало вылэм: ву дуре нуыса пылато, висёнэз ву съ?ры мед ношкоз, пе. Кулэм муртэ но вуэн гылтытэк ?з ватылэ: сояз дуннее чылкытэн, пе, мед кошкоз. Кулэм муртэ мись-кыкузы, вуэз киын омыръяны уг лэзё, одно ик кобыен, копарен, кы?е ке вуж, пилиськем посудаен кисьтаса гылтоно, пе! Кин ке кулэ ке, семьяосыз соку ик укно азе ?ашаен ву пукто.

      Удмуртъёслэн ул?ыт?сь но кулыт?сь вулы осконзэс шедьтыны луэ. Кышкыт макеен лыдъяське кулэм муртэ миськем ву: соин таза адямиез висись карыны, эсьмаса, кулонозь но вуттыны луэ шуыса верасьёс вань. Соин ик ш?й гылтэм вуэз адями яке пудо легиськоно-ветлоно интые кисьтыны уг лэзё, со интые лёгиськыны шедьт?д ке, урод луод, шуо. Нош сы?е вуэз (винае поныса) кинлы ке сектад ке, сое юэм мурт ляб?оз, ш?й кадь луоз. Созэ но верало на: выль кулэм муртэ миськем вуэн ке сектад, адями чаляк, пе, быре. Нош кемалась кулэмлэнэныз ке (тушмонаськись муртъес возё, пе, сое но) сектад, сое юэм муртлэн ?игарыз пумен быре, со кема висьыса улэ. Ошмес ву удмуртлэн малпаназ, йырвизьмаз — улон сёт?сь, ул?ыт?сь ву. Малы ке-а висьыны усем муртэ нырысь ик ошмес ву юыны косо вылэм. Башкортостан удмуртъёс тае али ке но чаклало. ?уч инмарлы оскисьёслы кужым сет?сь ошмес вуэз вошт?з черкысь святой ву. Гужем нуназе шорын шурын пыласькыны, д?ськут миськыны уг лэзё, вуэз пожам понна вукузё кутоз шуо. Пересьёслэн верамзыя, саптамез чидатэк, ошмес ватске [17] .

      Обычаи удмуртов, связанные с деревом

      Г. Верещагин гожтэмъя, ляльшуръёс, куалаын в?сяськыкузы киязы писпу вайёсты кутозы вылэм. Б?ня воршудлы в?сяськисьёс — кызьпу ваез, Пупъя воршудэ пырисьес — ньылпулэсьсэ. Сы?е вайёсын ик куарбасьтонэ воршуд ?ажызэс но мудорзэс чеберъялозы вылэм. В.Гаврилов в?сясьёслэсь кызьпу но кыз ваен сылэмзэс чаклам. Уйпал удмуртъёс, В. Владыкинлэн верамезъя, иммала ветлон в?сязы кызьпуэз чукъёсын чеберъяллям, кызьпу писъесын тылыс тылскыл?ллям.

      Выль корка пырем бере, гулбече с?зькон йылолэз быдэстыкузы, кузе кияз кыз вай кутэ вылэм. Пересьёс верало тулыс пучы ваен шудонэз, сусыпуэз, палэзьпуэз кушуе укноосы тыремез, корка лэсьтон интые палэзьпу тул шукконэз, Палэзьпулэн, сусыпулэн, пипулэн, пуппылэн вед?нъёслэсь утись кужымзылы оскыса, озьы карыл?зы. Вед?н муртэ ватэмзы бере, солэн шайгу вылаз, медаз пота шуыса, пипу тул шуккозы вылэм. Корказяд пуппы яке палэзьпу боды возид ке, коркад вед?н мурт пырыны уз быгаты шуэмзэс али но кылыны луэ на, Шайтан уллян карыкузы но, пуппы бодыосын, нь?ръёсын кокаськыса, гуртэт? ортчозы вылэм. Кулэм муртэ ватонысь бертыкузы, шайвылысь потон азязы отчы ветлэмъёс полысь м?йыезгес, кулэмъёслэсь лулъёссэс улляса, иськавынъёсызлэн тыбыразы писпу ваен шуккылэм. Гужем Иванов день азьын мунчое пырем вениксэс мунчо йылэ куштозы но куиньмой улыса учкозы вылэм, кинлэн кы?е луэм шуыса. Кинлэн веникез ?ужектэм, сое черлалоз я кулоз шуо вылэм. В?й келяса ворттылыкузы, вайыж борды веник думыл?зы но сое куштыл?зы. Юэм дыръяз пазяськись, жугиськись муртэ тупатон понна солэн миндэр улаз исьнер поныса к?лтоно, пе, керттэм исьне-рын сямен ик, солэн визьмыз люкаськоз.

      Куд-ог писпуос сярысь калыкын мукет веранъёс но вал. Кылсярысь, в?сяськон лудысь, кереметысь писпуэз кораны уг яра, корась муртлы урод луоз: висьыны кутскоз яке воксё но кулоз шуыса кышкатыл?зы, Тае кылз?ськымтэ муртъёслы оломар но луэм сярысь вераллялозы выэм. Та выл? верам йылолъёсысь будосъёслэн п?ртэм муген кут?ськемзы ш?д?ське. Куддыръя соосты Инмарен кусып тупатыны, гер?аськыны куто, куддыръя — лул сётыны, шуом, пудо-животэз алятыны, мукет дырья — вед?нъёслэсь, убиръёслэсь утиськыны яке соосты улляны, эшшо мукет учыръёсы — тунаськыны, малэсь ке люкиськыны, келяськыны. Ваньмыз та сямъёс писпулэн, п?ртэм будосъёслэн кужмо лулзылы осконэн гер?аськемын: писпуос, будосъёс угось с?зьыл куло но тулыс нош ул?о. Та сямъёс туж вашкала дыре кылдэмын. Адямиос ассэды инкуазьлэсь сокем ик уг люко, инкуазьлэн кузёеныз уг лыдъяло вылэм соку. Соин ик, будосъёсты луло макеосын лыдъяса, соослэн адямилы юрттыны быгатэмзылы но осконэн ул?зы [18] .