Обычай на кавказе что ребенка

Традиционные обычаи и обряды народов Северного Кавказа и Дагестана, связанные с бесплодием Текст научной статьи по специальности « История. Исторические науки»

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Мусаева Майсарат Камиловна, Хасбулатова Зулай Имрановна

На основе полевого этнографического и литературного материалов в статье показаны традиционные представления, поверья, обрядовый комплекс, сопровождавшие рациональные и иррациональные методы профилактики и борьбы с бесплодием у народов Северного Кавказа и Дагестана.

Похожие темы научных работ по истории и историческим наукам , автор научной работы — Мусаева Майсарат Камиловна, Хасбулатова Зулай Имрановна,

Traditional customs and ceremonies of the peoples of Northern Caucasus and Dagestan connected with barrenness

Текст научной работы на тему «Традиционные обычаи и обряды народов Северного Кавказа и Дагестана, связанные с бесплодием»

?УДК 392.1 ББК 63.5 (241) М — 91; Х — 24

Мусаева Майсарат Камиловна, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра Российской академии наук, е-mail: [email protected]; т.: (8722)626634;

Хасбулатова Зулай Имрановна, кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России историко-правового факультета Чеченского Государственного педагогического института, т.: 8(928)7874605

ТРАДИЦИОННЫЕ ОБЫЧАИ И ОБРЯДЫ НАРОДОВ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА И ДАГЕСТАНА, СВЯЗАННЫЕ С БЕСПЛОДИЕМ

Ключевые слова: бездетность, бесплодие, порча, кара небесная, поклонение, святые места, комбинированное лечение, рациональное, иррациональное.

Musaeva Maysarat Kamilovna, a senior researcher of the Institute of History, Archaeology and Ethnography of the Dagestan Scientific Center, Russian Academy of Sciences, Candidate of History, e-mail: [email protected]; tel: (8722) 626634;

Khasbulatova Zulai Imranovna, assistant professor of the Department of the Russian History of the Historical and Legal Faculty of the Chechen State Pedagogical Institute, Candidate of History, tel.: 8 (928) 7874605

TRADITIONAL CUSTOMS AND CEREMONIES OF THE PEOPLES OF NORTHERN CAUCASUS AND DAGESTAN CONNECTED WITH BARRENNESS

The article shows the traditional views, beliefs, ceremonies based on the field ethnographic and literary material that accompanied the rational and irrational methods of prevention and control of barrenness among the peoples of the North Caucasus and Daghestan.

Keywords: childlessness, barrenness, damage, heaven punishment, worship, holy sites, the combination treatment, rational, irrational.

В последние годы очень актуальной стала в сообществе этнографов тема, связанная с семейной обрядностью в целом, и с детским циклом в частности, поскольку многие традиционные обрядовые комплексы безвозвратно уходят из семейного быта. Многоступенчатому обрядовому комплексу детского цикла предшествовали и сегодня предшествуют определенные цепочки жизненно важных событий. Прежде всего, это «движение» девушки — женщины — будущей матери по горизонтальному пространству. В жизни женщины, это, пожалуй, самый сложный и долгий путь. При этом каждому пути соответствуют определенные действия и манипуляции: свадьба — ожидание и мольбы о детях — беременность и роды. Это движение женщины в пространстве к стабильной, спокойной жизни может прерваться при наличии сложностей в одной из важнейших цепочек — наступление беременности и роды. Уже свадебные обряды, изобиловали ритуалами, которые по народным представлениям, должны были способствовать приданию продуцирующих возможностей молодой семье [1].

Женщины, неспособные забеременеть или выносить детей, чувствовали себя в семье мужа весьма неуютно. В частности, менталитет, как женщины Дагестана, так и народов Северного Кавказа был таков, что она чувствовала себя полновластной хозяйкой в семье только после рождения первого ребенка и особенно мальчика.

Бесспорным можно считать факт, что отсутствие детей воздействовало на психологический климат семьи, взаимоотношения между супругами, и их близкими родственниками. В этой ситуации, несмотря на то, что виновник бесплодия не всегда был известен, вина перекладывалась на женщину. Женщины, как правило, за редким исключением, обречены были согласиться на развод или на привод второй жены (чаще у народов Дагестана, у чеченцев, ингушей, балкарцев). Например, у ногайцев существовали пословицы, содержание которых весьма красноречиво передает отношение к бесплодным женщинам: «Юмыртка бермейген тавыкты азбарда сакламай» (Курицу, не несущую яиц во дворе не держат), «Бала таппаган пишеден бакылдайган эшки ий-ги» (Чем содержать не рожающую жену, лучше держать блеющую козу). Подобные пословицы можно найти и у других народов, как в Дагестане, так и у народов Северного Кавказа.

У некоторых народов Дагестана и Северного Кавказа, отсутствие мальчика -продолжателя рода, часто так же приравнивалось к бездетности. В Дагестане полевые материалы свидетельствуют о том, что были случаи приведения в дом второй жены или горьких упреков в случае рождения первой женой более пяти девочек. Можно вспомнить и литературное произведение дагестанского писателя Ахмед-Хана Абуба-кара, легшее в основу популярного на Северном Кавказе в 60-е годы ХХ в. полнометражного художественного фильма киностудии «Ленфильм» — «Тучи покидают небо», сюжет которого связан с трагедией, произошедшей с семьей и женщиной, желавшей родить мужу именно мальчика. У чеченцев есть пословица: «К1ант ца хилча, тхов ца хьула» (Не будет сына, не будет крова). Чеченские материалы свидетельствуют, что женщину, у которой рождались девочки, жалели. «Пекъар, юха йоI йина боху» (бедняжка, у нее опять девочки) — сочувствовали родные и близкие.

Нельзя сказать, что абсолютно не было бездетных пар, но это было скорее исключением, и, как правило, в случаях, когда действительно мужчина был виноват в отсутствии детей. Возможно, именно с перекладыванием вины за бездетность на женщину, связано то, что рациональные и иррациональные манипуляции, действия и лечебные приемы, якобы помогающие вернуть детородные функции, в основном предназначались только женщинам. Во всяком случае, не удалось обнаружить, чтобы мужчина обращался к знахарям с подобной просьбой, хотя у некоторых народов Северного Кавказа мужчины участвовали в определенных манипуляциях. Есть поверье относительно мельницы, на которой нельзя находиться мужчине, потому, что он станет бесплодным. В частности, у ингушей бездействующая мельница считается опасной ночью: человек, вошедший в нее, может серьезно заболеть и даже сойти с ума. Владелец мельницы с турбинной системой рискует оказаться без потомства [2]. Если проводить этнографические параллели относительно отношения к бездетности у народов Дагестана и народов Северного Кавказа, то можно констатировать — оно было абсолютно идентичным. Отсутствие детей рассматривали как наказание свыше. Бездетные люди считались самыми несчастными — за ними некому было присмотреть во время болезни, старости, все надежды их были направлены на жалость родственников и общественности. В частности, бездетность в карачаево-черкесском обществе считалась не только большим несчастьем, но и позором. Поэтому, как и у других народов Северного Кавказа и Дагестана, с самого зарождения семьи многочисленные магические действия были направлены на появление в ней здорового потомства [3].

Одним из важнейших моментов в жизни бездетной семьи считалось посещение

женщиной различных «чудодейственных» мест и святых могил или других мест,

которые якобы должны были изменить продуцирующую способность просительницы.

Таких мест и в Дагестане, и на Северном Кавказе было множество. В частности,

говорят в Дагестане, в аварском с. Ирганай в местности «Нахъхъа рохьоб» было место

с дырой в земле, туда заходили, как бездетные с желанием зачать, так и беременные с

желанием легко, без проблем разродиться. Такое же место было в аварских с. Бац1ада

— «Тамарал хоб» и с. Кегер (Гунибский район) было дерево для беременных. Даргинки

Цудахарского общества с подобной целью посещали местность «Шейхла хваб»

(«Могила шейха»), находившуюся недалеко от старого Цудахара. Лачки с просьбой о

рождении детей отправлялись на гору «Пабак1у», недалеко от с. Кули. Как там

рассказывают, был реальный случай: некая Миси, которая долго не имела детей и

мечтала именно о девочке, отправилась туда, и после соответствующих необходимых

манипуляций, забрала, уходя, куклу, оставленную предыдущей просительницей, и у

нее по истечении 9 месяцев родилась девочка. Бесплодные женщины искали

исцеления и в посещении святых мест. Такими святыми местами являлись «пиры» —

могилы святых, культ которых особенно был распространен у народов Южного

Дагестана. Почитаемые могилы были весьма многочисленны, но среди них

выделялись такие, которые почитались именно бесплодными женщинами. Как

свидетельствуют старожилы, жительницы с. Юхари-Яраг, у которых не было детей,

отправлялись к могилам Магомеда Эфенди и Магомеда Ярахи. Там у пира росло огромное дерево с дуплом — отверстием. Через это дупло или под наклонившейся до земли веткой проходили женщины три раза, читая молитву — къулгьу, 112 суру Корана [4]. Сведения о посещении бесплодными женщинами могил святых имеются и у Б. Буткевича. Так, бездетные женщины высокогорного с. Куруш, желая иметь детей, отправлялись в с. Ихир на могилу мюрида Ших Мулла Юсуфа и обходили ее три раза. Потом брали землю и, размешав с водой, пили. Жители с. Луткун проделывали то же самое, на горе «Луткунский пир», у могилы мюрида «Пир» [5].

У рутульцев очень действенным средством против бесплодия считалась процедура забивания гвоздя для подковы в деревянную дверь помещения, где находилась могила-зиярат (место поклонения, поломничества) Султана-Эмир-бабы в с. Мишлеш. Туда женщина отправлялась с мужем или другими родственниками. По прибытии к зиярату резали жертвенного барашка, варили его и, разделив на куски, раздавали с хлебом. После этой процедуры женщина сама забивала гвоздь, в упомянутую дверь [6].

Универсальным местом паломничества, с просьбой о придании продуцирующих способностей женщине, для всех народов, не только Южного Дагестана являлось кладбище «Кырхлер» (Къыркъ-лар — сорок могил) в Дербенте, где похоронены 40 ша-хидов — мусульман погибших за веру. На этом кладбище и по сей день бездетные женщины, после некоторых манипуляций (жертвоприношений и молитв с просьбой даровать детей), пытаются раскачать большой камень, по форме напоминающий каменную колыбель. Считалось, что если «колыбель» качнется, то у женщины будет ребенок, если же нет, то и детей не будет (Сведения о Къыркълар имеются в частности у Б.М. Алимовой) [7].

Особенно почитались бесплодными женщинами пиры священной горы Шалбуз-Даг. Почти на его вершине находился знаменитый пир Сулеймана буба. Женщины, совершавшие туда паломничество, устраивали гадание, будет у них ребенок или нет: из ниток и платочка делали подобие люльки и ребенка, если люлька качалась сама по себе, то считалось, что у женщины родится ребенок, если не качалась — то ребенка не будет. На пирах святой горы Шалбуз-Даг, женщины, загадав желание, часто оставляли как надежду на рождение ребенка, самодельные тряпочные куклы.

На Шалбуз-Даге имелось место, напоминавшее туннель, у выхода из которого находились большие камни. По существующим поверьям, камни сжимались, если сквозь «туннель» проходил грешник, и оставались неподвижными, если проходил безгрешный человек.

Представления о больших камнях с естественными отверстиями, как имеющих магическую силу, которые часто служат для протаскивания сквозь отверстие больных, для излечения от бесплодия, широко были распространены на Кавказе [8]. Известно, что в позднем средневековье у вайнахов при завершении строительства на крыше боевых башен, башнеобразных склепов устанавливались, предварительно освященные

жрецом, тщательно обработанные крупные конусовидные камни, которым приписы-

вались способность приносить изобилие хозяевам скота, плодородие земле и человеку [9]. В частности, этнограф Чах Ахриев отмечал, что такие известные святилища в Чечне и Ингушетии, как Г алл-Ерды и Тхаба-Ерды, были известны с обрядами плодородия и деторождения. Не случайно чеченские женщины обращались сюда с просьбами о даровании им детей, как правило, сыновей [10]. У чеченцев очень часто женщины обращались к святым местам «зих^рташ» — могилам известных духовных представителей (несомненно, что «зиярат» у народов Дагестана и «зих^рташ» по сути одно и то же). Молиться у могилы «святого» вместе с женщиной, желающей родить ребенка, отправлялись наиболее набожные близкие родственницы. Они во время коллективных молений должны были дать обещание «святому», в случае рождения «вымоленного» ребенка, вернуться вновь с белым бараном, в качестве подарка, за выполнение просьбы. Естественно, что при положительном исходе, обещание выполнялось: белого барана резали у могилы, мясо и дополнительно щедрые подарки в виде платков и отрезов раздавали всем, кто принимал участие в молениях.

В отличие от народов Дагестана, народам Северного Кавказа в большей степени было характерно обращение к конкретным божествам, которые, по их представлениям отвечали за деторождение. Нагляднее всего это прослеживается на осетинских материалах. В частности, желающие зачать ребенка женщины -христианки Осетии в основном посещали святилище «Мады Майраэм» — Матери Марии, так как именно она считалась у них покровительницей деторождения,

Исследователи считают, что осетинский образ Святой Марии. генетически восходит к аланской богине домашнего очага, которой поклонялись женщины. В христианский период в трансформированном виде она выступает как «Мады Майраем» [11]. Предположение, что Майраем была в прошлом божеством мужского рода, слившимся с понятием христианской «Богоматери», — как считает Е.Г. Пчелина, лишено основания [12]. Очевидно одно — имя ее появляется под влиянием христианства, хотя сам образ от классического христианского образа Матери Марии.

Почти каждое селение Осетии имело святилище этой богини. Не имея определенной архитектуры, святилищем мог быть большой обломок скалы, камни, холмики, деревянные срубы. «Богоматерь обратилась в фетиш: около аулов, большой камень носит название «Мады. Майраем», — отмечал в свое время В. Ф. Миллер [13].

Иногда святилища являлись собственностью определенной фамилии. Часто женские или родовые святилища располагались при церкви или вблизи мужских святилищ. Особой популярностью пользовались святилища Зруджы Мады Майраем (Святая Зругская Мать Мария при Зругском храме XI — XII вв.), христианская церковь в Моздоке (Хозиты Майраем). По сей день популярны, восстановленные и обновленные Рекомы Мады Майраем (Святая Мать Мария) в Цейском ущелье, которые посещают даже зимой, несмотря на то, что подходы к ним, особенно к женскому и девичьему, довольно сложны.

Во время паломничества к святилищам, которые обычно совершались в конце

лета, предпочтительно в августе, женщины, подползали к ним на коленях и

обращались к Мады Майраем. Те женщины, у которых не было детей, просили детей, у которых не было сыновей, просили сыновей, а у кого было много детей, просили, чтобы те не болели и выживали. После молитвы желательно было съесть немного травы, растущей около святилища, а на месте моления следовало оставить «мысайнаг» (приношение): завернутые в вату 15 копеек серебром, шелк, свечи. Сюда же, как правило, приносили белого жертвенного ягненка.

Аналогичным был обряд поклонения Зругской Матери Марии. Женщины, приходившие на молитву, просили: «Просим Тебя, мы пришли к подножию Твоему, не оставь нас без потомства, дай нам живучих детей». Оставленное на месте моления приношение заносили внутрь мужчины, так как сами женщины в святилище не допускались.

Святилища Мады Майраем Рекома представляли собой, стоящие на грудах камней деревянные срубы кубической формы. Святилища отличались размерами -женское было больше девичьего. Каждое святилище имело квадратное отверстие, через которое молящиеся клали свои приношения. К обоим святилищам ходили женщины, желающие иметь детей. Внутри святилища находилось множество деревянных колыбелек, покрытых резьбой, пучков серебряных и золотых ниток, много человеческих фигурок и кукол, сделанных из ваты, обтянутых материей, просто кусков ваты. Вокруг святилища по периметру лежали, а на наружных стенах Рекомов висели, черепа животных, которых принесли во время обрядов поклонения в жертву.

У осетин местами поклонения бездетных служили и старые родовые дома, и обширные святилища, также носящие имя Матери Марии. По-видимому, это именно тот случай, когда «старые боги получали новые, христианские наименования, но их природа и связанные с ними культовые празднества и обряды еще долго оставались прежними и явственно просвечивали сквозь христианскую оболочку».

У них же существовал еще целый ряд святилищ, которые как считалось, покровительствовали женщинам, желавшим приобрести продуцирующие способности. С просьбой о даровании детей обращались и к духам-покровителям -«дзуарам», которые были в каждом ауле и назывались «хъэгузжд» (ангел аула). Некоторые видели причину своего бесплодия в гневе духа-покровителя.

Х.В. Дзуцев и Т.З. Бесаева, очень хорошо на конкретных примерах показали эти паломничества, как они пишут: «94-летняя Кайтова Чабахан рассказала нам, что у нее в течение трех лет замужества не было детей. Однажды еще затемно, она с мужем отправилась на сенокос. Когда они подошли к сельскому святилищу, муж снял с головы шапку и взмолился: «О табу тебе, ангел селения Цамат! Дай мне на следующий год к этому времени напарника (имеется в виду сына-помощника), так как я уже не в состоянии управляться один!». И на следующий год, по словам женщины, как раз в это время у них родился сын» [14]. Интересно, что у народов Дагестана только женщины выступают в роли просителей детей.

Покровителю деторождения посвящено также Фыры-Дзуар — святилище Барана, который особенно почитался в Даргавсе. Во время свадьбы шафер произносил молитву: «О Фыры Дзуар! Молим тебя, призри нас и сделай так, чтобы от невестки нашей рождались здоровые мальчики, тучные как бараны!» В. Ф. Миллер высказывал предположение, что культ этого дзуара исключительно женский и, что грубые глиняные изображения баранов, которые находили в капищах, были приношениями женщин Фыры-Дзуару, предназначенные для того, чтобы попросить детей [15].

Относительно этого культа Фыры-Дзуара у исследователей есть разные предположения. Но прежде всего, его рассматривают как основу древних сарматоаланских верований в божество-покровителя дома, которое было связано с фарном, олицетворяющим в осетинской традиции мир, счастье, обилие и изображавшимся в виде барана [16].

Исследователи отмечают, что в топонимии Осетии прослеживается еще несколько аналогичных святилищ, способствующих деторождению: «Цаэуы Дзуар» -«Козла святилище», «Галты Дзуар» — «Быков святилище», возникновение которых связывают с местной кавказской средой.

Как было отмечено выше, роль Фыры-Дзуара как «покровителя баранов или родотворной силы, размножающей стада», а затем ставшей покровителем деторождения, отмечается и у горных чеченцев Ч. Ахриевым. Он указывает на наличие такого же покровителя у галгаевцев, под названием «Гаи-Эрд», известного ранее как покровителя скота. Он пишет, что галгаевские женщины просили его о даровании им сыновей [17]. В этнографической науке наличие такого рода покровителей связывается также с культом животных, возникшим на стадии их одомашнивания [18].

Моления о ниспослании детей совершались женщинами практически всех народов Северного Кавказа регулярно, но особый характер они приобретали не только при затягивавшейся по времени неспособности зачать, но и при неспособности также выносить уже зачатого ребенка. Иллюстрацией таким обрядам служат ежегодные моления жительниц Ингушетии и Чечни покровительнице плодородия, деторождения Тушоли, которые описал Б. Далгат. В частности он приводит молитву:

«. Божье лицо, Тушол, дай нам благодать свою! Мы, почитая день, являемся к тебе. Сделай так, чтобы не родившие, родили детей, родившихся оставь в живых. Пошли нам обильный урожай. Пошли дождь масляный и солнце лекарственное» [19].

Известно, что археологические материалы подтверждают древность почитания Тушоли, как божества плодородия у ингушей и чеченцев [20]. Во время ночных молений в святилище Тушоли, располагавшемся в селении Кок Хамхинского общества Ингушетии, «желающие прихожанки в чаянии избавиться от бесплодия могли прикасаться грудью к идолу, который являл собой поясную фигурку божества с металлической пластинкой-личиной», — писал Е. Шиллинг [21].

Данный культовый объект имел напарника в лице выразительного каменного фаллоса кобыл-кэры. Последний располагался неподалеку от святилища Тушоли. Бесплодные женщины отбивали от каменного памятника кусочки и вешали их себе на шею. Во время устраивавшихся возле кобыл-кэры обрядовых действий «шестьдесят девушек и бездетных женщин катались верхом около камня» [22]. Исследователи называют подобные камни, наделенные магическими свойствами ктеическими памятниками. Использование камней в качестве объектов способных сообщить продуцирующие возможности женщине основывается по их предположениям, на древнейшем фаллическом культе, очень широко распространенного в пределах не только Северного, но и всего Кавказа [23].

Покровительницей материнства и детей, например, у карачаевцев и балкарцев, считается дочь верховного тюркского божества Тейри [24] (у тюркских народов Дагестана — божество Тенгри — прим. авторов), богиня Умай-бийче, которая была представлена их древними предками в образе двух тотемов — лебедя и оленихи. «Эти образы, — как отмечает И. Маремшаова — в особенности образ птицы, типичен для всех тюркских народов в качестве покровительницы матерей и детей» [25].

Помимо обращения к различным святым местам, бездетные женщины, как мусульманки, так и христианки, искали помощи у мусульманских религиозных деятелей — мулл, которые выписывали из Корана отдельные суры и аяты, советовали пить воду, предварительно бросив туда талисман и просить о рождении ребенка. Советовали также носить при себе подобные талисманы. Известно, что о чудесных исцелениях от бесплодия писали в начале ХХ века даже газеты. В частности, Х.В. Дзуцев и Т.З. Бесаева пишут, что: «в газете «Казбек» за 1902 год помещено сообщение о «волшебстве муллы, который объявился недалеко от селения Христиановского в Синдзикау. Мулла этот вылечил от бесплодия женщину, у которой в течение 8 — 9 лет замужества не было детей. Все «волшебство» муллы заключалось в том, что он, расспросив женщину, взял фыпг (треногий столик), проделал на нем некоторые действия с камнями, разбрасывая их по столу. После этого мулла посоветовал мужу «бесплодной женщины» поймать зайца и удода. Зайца и удода зарезали, кровь их смешали, и мулла заставил выпить по рюмке мужа и жену. Затем левый бок зайца съела жена, а правый — муж. Все это было выполнено и. через пять месяцев у «бездетных» родился сын. После этого популярность муллы стала очень велика» [26].

Часто бездетные женщины прибегали к помощи знахарок, методы лечения

которых широко применялись почти у всех народов Северного Кавказа и

Дагестана. Трудно назвать эти способы лечения бесплодия рациональными, но как

отмечали информаторы, они основывались на народном опыте и включали в себя

различные лечебные процедуры. Были и известные знахарки-повитухи, которым

удавалось достичь значительных, как говорят, результатов, поскольку опытные

повитухи хорошо знали искусство лечебного массажа. В частности, у народов

Дагестана в некоторых обществах были женщины, которые умели якобы выпрямлять

путем внутреннего массажа загиб матки. Занимались этим опытные женщины -знахарки, как правило, они же и повивальные бабки Б.Р. Рагимова в своем исследовании описала процедуру «затягивания поясницы» («юкь къахчувун») у лезгин, применявшуюся в случае бесплодия у женщин: «Перед тем как приступить к этой болезненной процедуре, тело женщины распаривали с помощью трав. Затем больную клали на живот, на плечи ей накидывали толстую веревку, оба конца которой просовывали спереди между ног женщины. На спине просовывали через петлю и сильно затягивали в области поясницы. Знахарке помогала другая женщина, и обе они должны были тянуть концы веревки с силой в разные стороны до тех пор, пока женщина не закричит от боли. После процедуры затягивания на поясницу ставили большую глиняную банку — цЫб. Минут через 15-20 женщина осторожно приподнималась, не наклоняясь. В течение трех дней она должна была лежать и ничего не делать, а в течение месяца не должна была выполнять тяжелую работу» [27]. Такую же процедуру, но обозначенную как «растягивание позвоночника», описывает в своей монографии М.Ш. Ризаханова, в ее рецепте, для усиления физической нагрузки при стягивании, используется скалка [28]. Массажи при различных патологиях, вызывавших бездетность, имели широкое бытование не только в Дагестане. В чеченском селе Автуры информатор рассказала, как она сама наблюдала вправление смещения живота. Женщина лежит на спине, слегка согнув ногу в коленях, изголовье при этом невысокое. Женщина «специалистка» нажимала пальцами пуповину и определяла, есть ли смещение. При правильном положении живот должен находиться сразу под пуповиной. Он может быть выше или ниже пуповины. В том и другом случае женщина бывает бесплодной и такое смешение очень трудно вправить. В случае смешения вправо или влево легко поставить на место с помощью массажа. Массаж делался круговыми движениями, смазанными маслом руками (как говорили: «къулха а дьошаш кьуг хьокху» — читая аиты). При смещении живота массаж делался в сторону вправо, либо снизу вверх, либо сверху вниз. Затем на то место, где было смещение живота, клалась подушечка. У чеченцев, по полевым материалам применялся также «массаж» («куьг хьакхар», «чо мет1а х1оттош»), суть которого сводилась к беспорядочным манипуляциям в нижней части живота, после чего живот туго перевязывался. Во время такого «массажа» некоторым делалось дурно. Многие бездетные женщины народов Северного Кавказа ходили к знахарке, которая делала массаж, ставила горшки на брюшную полость [29] по такому же принципу, по какому ставят банки у народов Южного Дагестана, т.е. опытные повитухи пытались лечить бесплодие женщины массажем и прогреваниями.

В качестве комбинированного лечения (применения рациональных и иррациональных приемов) можно привести пример практически повсеместного (как у народов Дагестана, так и народов Северного Кавказа) использования для лечения бесплодия паровых ванн. Женщину сажали над емкостью, наполненной горячим отваром различных лечебных трав. Парового эффекта достигали и при помощи

Читайте так же:  Традиции и обычаи на кубани

раскаленного красного кирпича, опущенного в воду с ароматными травами. В лечении

использовались и тампоны из конопляной пакли с медом. В частности, в Дагестане у рутул даже подготавливали женщину к распариванию: заворачивали в шкуру свежезарезанного барана и держали около суток. Они же использовали для лечения бесплодия специальный корень травы «четыре пальца» («юкут тили»), который выкапывали, в чрезвычайно таинственной обстановке [30]. Для этой же цели — лечения от бесплодия, женщину окуривали дымом, сжигая нефть, отруби и красный кирпич. Поили отваром барбариса, боярышника, полевого щавеля, зверобоя.

Среди рациональных приемов помощи при бесплодии, как у народов Дагестана, так и народов Северного Кавказа следует назвать широкое использование горячих минеральных источников и грязей, если они имелись в досягаемой близости. На известных в Южном Дагестане и Кумыкской плоскости источниках в окрестностях Каякента, Талги, Ахты и др., высоко в горах — у бежтинцев, хваршин, тиндал — уже с древнейших времен сооружались водоемы из каменных плит, используемые в лечебных целях, нагревалась вода в огромных котлах, в том числе и для лечения женских болезней. Особенно популярны были лечебные процедуры с применением минеральных вод и грязей у народов Северного Кавказа, где в изобилии различные источники, в том числе горячие серные.

Рассматривая обычаи и обряды, проводимые у народов Дагестана и Северного Кавказа, для того, чтобы вернуть или придать женщине продуцирующие способности, спасти или излечить от бесплодия, избавить женщину и всю семью от бедствия, каковой считалась бездетность, проводя этнографические параллели, мы видим, что практически все многочисленные народы прибегали как к рациональным, так и иррациональным методам «лечения». Часто проводились манипуляции, которые сочетали в себе оба метода.

Следует отметить, что по традиционным представлениям всех народов (как Дагестана, так и Северного Кавказа) без исключения, бесплодие женщин рассматривалось двояко: и как болезнь, имевшая в своей основе патологические нарушения организма (в результате тяжелого физического труда, вследствие простудных и целого ряда других заболеваний), и как результат воздействия враждебных человеку сверхъестественных сил. Предполагалось, что новобрачной или молодой женщине, которая несколько лет тщетно пытается зачать ребенка, угрожает специфическая порча, которая может перейти к ней от другого человека или предмета, поразить ее и сделать бездетной. Магическое повреждение могло произойти в частности у новобрачной от бесплодной женщины, от человека, находившегося в соприкосновении с покойником. А потому старались не допустить, чтобы ее навестила бездетная женщина, нельзя было приходить к невесте сразу после похорон, чтобы не навлечь на нее «пустоту» покойного.

В целом, представления о причинах бесплодия рассматривались в трех направлениях — кара небесная, воздействие злых, чаще потусторонних сил, и осознанное или бессознательное воздействие человека (насылание порчи, сглаз) — соответственно, и

подходы к их устранению были самые разные. Наиболее многочисленными действия-

ми молодых женщин и их родственников, были посещение женщиной известных святых могил или других «чудодейственных» мест, которые по народным поверьям должны были изменить продуцирующую способность просительницы. Независимо от того, куда отправлялись женщины, с просьбой о наделении их продуцирующими способностями, действия их были практически одинаковы: просительницы привязывали к дереву иди древку на могиле «святых» или в другом святом месте, полоску ткани, оторванную от подола, и просили, предварительно помолившись, о рождении ребенка. Часто оставляли на месте поклонения различные приношения, в том числе специальные куклы, миниатюрные колыбельки. Иногда резали в святом месте жертвенное животное и раздавали мясо в своем селении, обычно нечетному количеству семей.

Надо отметить еще один важный общий момент, исследуемым народам было свойственно считать самым действенным, удачным временем проведения обрядов, предназначенных для придания молодым людям продуцирующих свойств, — начало весны, когда просыпается вся природа.

В качестве отличия можно отметить два момента: первый — народы Дагестана не имели специальных богинь и божеств — покровительниц деторождения, как у народов Северного Кавказа; второй — у дагестанцев мужчины (за исключением священнослужителей, которые писали различные талисманы-обереги) не принимали участия ни в молениях, ни в других манипуляциях, проводимых с целью избавления от бесплодия.

В целом же обряды, якобы способные придать продуцирующие возможности молодой семье, очень интересный архаический пласт бытовой и духовной жизни народов Дагестана и Северного Кавказа.

1. Мусаева М.К.: 1) Обычаи и обряды народов Нагорного Дагестана,

направленные на повышение репродуктивных возможностей семьи // Лавровские (Среднеазиатско-Кавказские) чтения 2004-2005 гг.: тез. докл. СПб., 2005; 2). Традиционные обычаи и обряды народов Нагорного Дагестана, связанные с рождением и воспитанием детей. Махачкала, 2006. С. 18-20; 3) Хваршины. Х1Х -начало ХХ в.: историко-этногр. исслед. Махачкала, 1995. С. 99-100 ; 4) Этнография детства народов Дагестана (Традиции народов Равнинного и Южного Дагестана). Махачкала, 2007. С. 31-32.

2. Мартиросян Г.К. Нагорная Ингушия // Известия Ингушского НИИ краеведения. Владикавказ, 1929. Т. 1. С.7-155.

3. Маремшаова И.И. Основы этнического сознания Карачаево-Балкарского народа. Минск, 2000. С.94 ; Мусаева М.К. Традиционные обычаи и обряды народов Нагорного Дагестана, связанные с рождением и воспитанием детей. С. 17-25 ; Ее же. Этнография детства народов Дагестана. С. 33-45 ; Хасбулатова З.И. Воспитание детей у чеченцев: обычаи и традиции (Х1Х — начало ХХ вв.). М., 2007. С.62.

4. Рагимова Б.Р. Семейная обрядность лезгин (вторая половина XIX — нач. XX вв. М., 1991. 195 с. Деп. в ИНИОН АН СССР 17.06.91, №44770.

5. Запись студента ЛГУ Буткевича Бронислава об участии в Дагестанской этнографической экспедиции // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.5. Оп.1. Д.49. Л.25.

6. Булатова А.Г. Рутульцы в Х1Х — начале ХХ вв.: историко-этнографическое исследование. М., 2003. С. 187.

7. Алимова Б.М. Обряды и обычаи, связанные с рождением и воспитанием ребенка у кайтагских кумыков (конец XIX — нач. XX вв.) // Быт сельского населения Дагестана (Х1Х — нач. ХХ в. Махачкала, 1981. С. 60.

8. Чурсин Г.Ф. Амулеты и талисманы кавказских народов // СМОМПК. Махачкала, 1929. Вып.46. С.212.

9. Чахкиев Д.Ю. Новые источники о культуре плодородия у вайнахов в прошлом // Краткое содержание докладов Лавровских (среднеазиатско-кавказских) чтений 1992 г. СПб., 1993. С. 58.

10. Ахриев Ч. Заметки о Чечне и чеченцах // Сб. сведений о Терской области. Владикавказ, 1873. Вып.2, кн.2. С.252.

11. Дзуцев Х.В., Бесаева Т.З. Этнография детства у осетин. Владикавказ, 1994. Т.3. С.15.

12. Пчелина Е.Г. Родильные обычаи осетин // СЭ. 1937. № 4. С.87.

13. Миллер В.Ф. Осетинские этюды. М.,1883. Ч.2. С.252.

14. Дзуцев Х.В., Бесаева.Т.З. Указ. соч. С.17.

15. Миллер В.Ф. Указ. соч. С.252.

16. Дзуцев Х.В., Бесаева.Т.З. Указ. соч. С.18

17. Ахриев Ч. Заметки о Чечне и чеченцах. С.252.

18. Штернберг Л.Я. Первобытная религия. Л., 1936. С.380.

19. Далгат Б. Первобытная религия чеченцев // Терский сборник. Владикавказ, 1893. С.101.

20. Семенов Л.П. Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925-1932 гг. Грозный, 1963. С. 40-137.

21. Шиллинг Е.М. Ингуши и чеченцы // Религиозные верования народов СССР. М.; Л., 1931. Т.2. С.34.

23. Карпов Ю.Ю. Женское пространство в культуре народов Кавказа. СПб., 2001. С.157 — 159.

24. Кляшторный С.Г. Мифологические сюжеты в древнерусских памятниках // Тюркологический сборник. М., 1981. С. 132.

25. Маремшаова И. Указ. соч. С. 96.

26. Дзуцев Х.В., Бесаева.Т.З. Указ. соч. С.19.

27. Ризаханова М.Ш. Лезгины. Х1Х — нач. ХХ в. Историко-этнографическое исследование. Махачкала, 2005. С. 166.

28. Рагимова Б.Р. Указ. соч. С. 100.

29. Гарданов К.С. О медицинской беспомощности горцев // Утро гор. Баку, 1910.

Северный Кавказ: обрядность детского цикла в начале XXI века

С емейная обрядность северокавказских народов — важнейшая часть их традиционно-бытовой культуры. Ее функции многоплановы и разнообразны. Как свидетельствуют новейшие полевые исследования, семейная обрядность народов Северного Кавказа, несмотря на ее трансформацию в XX в., во многом избежала региональной унификации и продолжает сохранять значительную этническую специфику.

Пчелинцева Наталия Дмитриевна
Научный сотрудник Отдела Кавказа, кандидат исторических наук Института этнологии и антропологии РАН

Соловьева Любовь Тимофеевна
Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела Кавказа Института этнологии и антропологии РАН.

Семейная обрядность – одна из наиболее интенсивно изучаемых в этнографии тем, и с течением времени интерес к ней исследователей не иссякает. Видимо, причины этого интереса – способность обрядности к изменениям, адаптация к трансформации социально-экономической среды и вместе с тем длительное сохранение основных обрядовых структур.

Семейная обрядность северокавказских народов – свадебная, детская, похоронно-поминальная – важнейшая часть их традиционно-бытовой культуры, ее функции многоплановы и разнообразны. Как свидетельствуют новейшие полевые материалы, семейная обрядность народов Северного Кавказа (в частности, адыгейцев, кабардинцев, черкесов, абазин, карачаевцев, балкарцев, ногайцев), несмотря на ее трансформацию в XX в., во многом избежала региональной унификации и продолжает сохранять значительную этническую специфику. Это в полной мере относится к детской обрядности этих народов.

Данная статья написана на основе полевых материалов, собранных в 2002 и 2006 гг. в Кабардино-Балкарии (сел. Урвань, Бабугент), Карачаево-Черкесии (сел. Эркен-Халк, Ильичевское, Кошхабль, Псыж) и Адыгее (сел. Понежукай, Габукай, Джиджихабль).

Наиболее значительные изменения произошли в обрядности, относящейся к периоду беременности и родильной. Тем не менее, некоторые элементы традиций сохраняются. В частности, это касается некоторых запретов для беременной на совершение определенных действий, на употребление в пищу каких-то продуктов питания.

Так, у всех народов беременной не следует посещать похороны (за исключением тех случаев, когда умерший является близким родственником), подстригать волосы – это может повредить ребенку (карачаевцы, адыгейцы). Беременной женщине не полагается соблюдать пост (ураза), разрешается не делать намаз.

Как правило, женщину стараются освободить от тяжелых хозяйственных работ (доить корову, поднимать тяжести и т.д.). В семьях, где придерживаются традиционного этикета, невестка сама не говорит свекрови о своей беременности, а передает это известие через золовку или другую родственницу. У карачаевцев и балкарцев незадолго перед родами женщина иногда уходит в дом своих родителей и уже оттуда отправляется в роддом. Сопровождает женщину в роддом обычно жена деверя (сосношница); шоферу, который везет их в больницу, полагается сделать подарок (рубашка, спиртные напитки и т.п.).

Роды в настоящее время проходят в роддомах и в родильных отделениях больниц, поэтому обычаи, связанные с последом и пуповиной, в большинстве своем ушли в прошлое и сохраняются лишь в памяти старшего поколения. Тем не менее и сейчас порой стараются забрать в роддоме отпавшую у ребенка пуповину (она используется при лечении некоторых детских болезней: ее размачивают в воде, которую и дают пить ребенку).

Женщину в роддоме навещают обычно женщины-родственницы (как правило, только со стороны мужа), но в последние годы, в связи с ослаблением обычаев избегания, это может сделать и муж. В этом вопросе не существует единого стандарта поведения – все зависит от особенностей каждой конкретной семьи (наличие в семье свекра и свекрови, их возраст и образовательный статус, насколько строго в данной семье соблюдаются традиционные нормы этикета и др.). Роженице стараются принести пищу, которая, как считается, будет способствовать быстрейшему восстановлению сил и появлению у нее молока, благотворно повлияет на развитие ребенка. Как правило, приносят бульон, ногайский (калмыцкий) чай.

В советское время сформировался новый для народов Кавказа ритуал, когда женщину с новорожденным забирают из роддома. При этом обязательно одаривают врачей и медсестер как подарками, так и деньгами. Видимо, в этом нашла отражение традиция обязательного одаривания повитухи. Приезжают за роженицей и ребенком, как правило, младшие родственницы со стороны мужа (жена деверя, золовка и т.п.), в последнее время нередко и муж. У роддома делают фотографию на память или снимают всех на видео. Свекровь и другие старшие женщины ожидают их приезда в доме. Новорожденного должна нести не мать, а одна из родственниц мужа, она же и передает ребенка свекрови. У карачаевцев и балкарцев женщину из роддома могут привезти или в семью мужа, или в семью ее родителей, где она остается дней 10, хотя некоторые родители отпускают дочь с ребенком в дом мужа только через 40 дней. Обряд первого укладывания в колыбель для первенца у этих народов полагается устраивать в родительском доме матери, для участия в нем приезжают женщины из числа родственников мужа.

Обычно в день возвращения из роддома устраивают угощение для родственников и друзей, которые приходят с подарками (или деньгами в качестве подарка) для новорожденного.

При виде ребенка обычно произносят традиционные благопожелания. Так, ногайцы говорят «Хайырлы бала болсын» – «Пусть ребенок будет полезным».

Навестить роженицу обязательно приезжают женщины со стороны ее родственников. Ее мать, как правило, сама не едет, но приготовленные ею подарки везут более молодые родственницы. У адыгейцев везут подарки для роженицы, для свекра и свекрови, одежду и игрушки для ребенка; при рождении мальчика обязательно привозят с материнской стороны колыбель (кушэ), так как, как говорят, «мальчику полагается больше почета», девочке покупают коляску, кроватку и т.п. Подарки свекру и свекрови называются учитапч (адыгейск. укытапкэ от укы – стыд): по объяснению информантов, их дарят для того, чтобы при встрече сваты не стыдились друг друга. Когда через 5–10 дней роженицу с ребенком в сопровождении свекрови и золовки везут в родительский дом, для тестя и тещи также везут подарки (учитапч).

Иногда по этому случаю приглашают гостей, иногда ограничиваются кругом ближайших родственников. У карачаевцев при этом принято посылать родителям невестки ляжку от барана. Если же у семьи нет возможности принести в жертву барана (в силу материальных причин), то для угощения гостей режут индюшку, кур и т.п. – это не считается грехом и не осуждается окружающими. У адыгейцев до настоящего времени сохраняется обычай отмечать рождение ребенка, сажая плодовое дерево (обычно это бывает яблоня). По свидетельству нашего информанта из сел. Понежукай (Адыгея), по случаю рождения всех ее трех дочерей свекор сажал яблони.

Сорокадневие, как особый период, очень важный для роженицы и ребенка, в большинстве случаев уже, как правило, не сопровождается особыми ритуалами. Так, у кабардинцев стараются ни на минуту не оставлять ребенка одного; считается, что хотя бы другой ребенок должен быть рядом с ним.

В это время его не оставляют одного – иначе «шайтан придет и повредит ребенку», в сумерках и на рассвете нельзя проносить ребенка под деревьями и оставлять его одного. На 40-й день наливают 40 ложек воды и обливают ею ребенка.

После 40 дней можно было выносить ребенка за пределы двора, и женщина могла вместе с ребенком навестить своих родителей. По возвращении в дом мужа женщина также получала гостинцы (например, банку сметаны, хлеб, курицу). По свидетельству информантов-балкарцев, до завершения 40 дней женщина считается ритуально «нечистой», она в течение этого времени не готовит пищу, особенно если в семье есть старики, так как «старики брезгуют приготовленной ею пищей».

Отмечается и такое явление, как возрастание интереса к обрядам, еще недавно практически исчезавшим из быта. В частности, у кабардинцев в последние годы стал возрождаться обряд «подвешивания красного сыра» (кхъуей плъыжъ кэрыщэ): своего рода состязание в ловкости, устраиваемое по случаю рождения в семье долгожданного сына. На высокое П-образное сооружение из столбов, где помещают различные призы (одежду, бутылку спиртного, сладости и т.п.), главный из которых – копченый («красный») сыр, символизирующий солнце («чтобы мальчику всю жизнь сопутствовало солнце»), подвешивают смазанную маслом веревку, по которой взбираются все желающие мальчики и молодые мужчины. Взобравшийся должен сначала откусить кусок сыра, а потом выбирать себе подарок. Возобновлению этого обряда способствует то, что его фиксируют на видео и потом показывают всем желающим. Нередко подобные сюжеты демонстрируют и по местному телевидению, и таким образом степень его престижности повышается. В сел. Урвань нам рассказали о двух семьях, где проводился этот обряд: в одной девять лет не было детей и родился мальчик, в другой семье было уже трое девочек и наконец-то родился сын. Обряд этот проводится во дворе дома. Старшая женщина семьи встречает пришедших и принимает подарки, которые гости приносят для ребенка и для семьи (например, одежду, ковер и др.). Ребенка также выносят на место проведения обряда, но держит его не мать, а золовка или другая молодая родственница.

В значительной степени у народов Северного Кавказа продолжают бытовать традиционные приемы ухода за младенцем. Наряду с современными средствами ухода (кроватки, коляски, памперсы и т.д.) прочные позиции сохраняет традиционная колыбель (тюркск. бешик, бесик; абазинск. гара; кабард., черкесск. гущэ; адыгейск. кушэ) со всем полагающимся к ней убранством, в которой применяется тугое неподвижное пеленание.

До настоящего времени в народе оно считается весьма полезным для ребенка: полагают, что ноги у него будут ровными, он будет долго и спокойно спать. Для стока мочи сейчас нередко используют целлофан или клеенку, тогда как еще недавно для этой цели служили полые кости животных (обычно барана) или различные растительные материалы.

Во многих селах есть мастера, изготавливающие колыбели на заказ. Продают колыбели и на местных базарах (например, мы видели это в Черкесске, Нальчике), причем нередко с матрасами, подушками, свивальниками. У всех северокавказских народов используются колыбели сходной конструкции, но с некоторым своеобразием в их убранстве. Так, у карачаевцев и балкарцев при пеленании ребенка применяется особая фигурная подушечка; у разных народов используют для набивания матраса различные материалы (семена конского щавеля, шелуху от проса, вату, опилки и т.д.).

До настоящего времени сохраняется обычай, согласно которому колыбель должны купить бабка и дед по материнской линии. Если в семье хранится старая колыбель, то предпочитают использовать ее, и тогда по договоренности родители женщины покупают кроватку, манеж, коляску или что-нибудь другое, необходимое для ребенка. Следует отметить, что информанты часто сообщали нам о том, что колыбель для ребенка одалживают на время у родственников, знакомых. Возможно, это связано с тем, что она довольно дорого стоит: 1–2 тыс. рублей сама колыбель и еще 1 тыс. рублей – все необходимое для нее (матрас, подушки, одеяло и т.п.).

До настоящего времени отношение к колыбели отличается от отношения к обычной детской кроватке или коляске. Неслучайно карачаевская пословица гласит: «Бешик для ребенка как мать» («Бешик сабине анасыча»). Считается, что нельзя качать пустую колыбель, раскачивать колыбель вдвоем; если колыбель выносят из комнаты, то обязательно изголовьем вперед. Когда приходится оставлять ребенка в колыбели одного, к ней прислоняют веник, на животик ребенку кладут кусок хлеба. Старую колыбель никогда не выбрасывают – ее хранят где-то на чердаке, даже если уже не используют по назначению.

Точного срока, когда надо совершить обряд укладывания ребенка в колыбель (кабард., черкес. гущэхэпхэ; адыгейск. лъыплъэ; тюркск. бешикге салыу, бешикке салгъан), сейчас не существует: это могут сделать в тот же день, когда его привозят из роддома, а могут через одну-две недели или через один-два месяца. По случаю этого события готовят праздничное угощение и приглашают соседок и родственниц преимущественно старшего возраста. Первой в колыбель ребенка укладывает бабушка со стороны отца или пожилая родственница, произнеся молитву и благопожелания. Обычно в этот день стараются сделать жертвоприношение (курман) и кровью жертвенного барана мажут лоб и щеки ребенка. Под матрас или подушку кладут маленький Коран или страницы из него – «чтобы ребенок не испугался».

На Северном Кавказе сохраняется детская обрядность, связанная с символическим включением ребенка в семейный коллектив и с возрастными этапами его развития. Это и надевание первой рубашки, и уже упоминавшийся обряд первого укладывания в колыбель (порой он проводится, даже если в дальнейшем ребенок там не находится), особые ритуалы проводятся по случаю имянаречения, появления первого зуба, первой стрижки утробных волос, первого шага.

Некоторые обычаи изменились существенно: так, есть обычай сохранять первую рубашку, которую надевали на ребенка. Теперь ее покупают, а не шьют по особым правилам, как это было прежде (например, у черкесов это делала только замужняя женщина). Тем не менее и покупную рубашку мать хранит; в случае необходимости ее одалживают родственники.

Имя ребенку по традиции и сейчас нередко выбирают не сами родители, а старшие в семье (дед и бабушка, дядя и т.д.), или, напротив, дети (двоюродные братья и сестры по отцовской линии). Родственники со стороны матери, как правило, не имеют такого права. У ногайцев, когда ребенку исполняется год или даже немного позже, проводят мусульманский обряд имянаречения азан шакырув, для участия в котором приглашают имама (эфенди) и мужчин и женщин старшего возраста. Режут барана (курманлык – жертвоприношение), устраивают угощение без спиртных напитков. Если при рождении ребенку было дано «немусульманское» имя, имам по своему выбору или по выбору родственников дает ребенку второе имя (как говорят, «дает имя перед Аллахом») и трижды в каждое ушко ребенка выкрикивает его. Затем имам правой рукой отламывает кусок хлеба и дает ребенку также в правую руку; тот должен поесть этого хлеба (как говорят, «чистый человек дал первый хлеб»). Ребенку в этот день гости приносят подарки. Имам также получает подарок «за то, что дал имя ребенку», например, хорошую рубашку и банное полотенце, часть приготовленной для угощения еды.

В случае если ребенок тяжело болен, ему могут поменять имя по совету эфенди. Такие случаи встречаются в карачаевских селениях. При этом эфенди пишет молитву (дуа), мать зашивает ее в кожаный мешочек и ребенок носит этот амулет.

Стрижка утробных волос (у адыгов они называются «мышиными», у тюрков – «собачьими») производится в разном возрасте. Например, у ногайцев по этому поводу устраивают в год особое торжество – «Праздник первой стрижки» («Бас кетерген той»). Стрижет обычно родной или двоюродный брат со стороны матери, при этом у него самого должны быть хорошие волосы. Он должен чем-то одарить ребенка – обычно дарят одежду, барана. Дома этот человек совершает ритуальное омовение абдес, как перед намазом, а непосредственно перед стрижкой тщательно моет руки. Если же он боится брить ребенка, то только срезает несколько прядей, а затем опытный человек заканчивает эту процедуру. Семья в этот день приглашает гостей, устраивают угощение. Волосы мать хранит в шкатулке или другом укромном месте, так как считается: если их выбросить, у ребенка будет болеть голова.

У адыгейцев «мышиные волосы» (хъушъэн шъхъац) наголо сбривают, когда ребенку исполняется год. Делает это специально приглашенный родителями человек. Волосы хранят дома, завернув в тряпочку. У черкесов утробные волосы сбривают через полгода, обычно делает это сосед или отец ребенка. За это полагается небольшой подарок – платок и кусок мыла. У абазин волосы состригают в год – кто-то из родственников по линии матери (например, дядя), он должен подарить ребенку подарок.

Первые состриженные у ребенка ногти, как правило, не выбрасывают. Их полагается положить в Коран или в какую-нибудь другую книгу, в кошелек, иногда их закапывают. У адыгейцев и черкесов говорят, что если ногти девочки положить в гармошку, она станет хорошей гармонисткой (у народов Северного Кавказа игра на гармошке считается по преимуществу женским занятием). Обычай определяет срок, ранее которого не положено обрезать ребенку ногти (40 дней, год), до этого времени мать должна обкусывать ноготки; сроки эти сейчас соблюдаются далеко не всеми. У ногайцев, например, в день сорокадневия приглашают обрезать ногти младенцу мальчика или девочку (на эту роль выбирают рукодельных, с хорошим поведением) из числа отцовских родственников.

У абазин в этом случае бабушка или мать ребенка берут горсть пшена, смешанного с солью, и бросают в огород – «чтобы так же легко прорезывались зубы у ребенка». Ногайцы замечают: если у ребенка первым появился нижний зуб, это значит, что «ангел, который есть у каждого ребенка, просит помощи у земли». Адыгейцы полагают, что мать не должна заглядывать в ротик ребенка, поэтому она пальцем проверяет, не появился ли зуб. Существует представление, что, если мать первой увидит зуб своего ребенка, все зубы будут прорезываться болезненно.

У большинства народов Северного Кавказа особый праздник (в основном в нем участвуют женщины и дети) устраивают по случаю первого шага, нередко приурочивая его к тому моменту, когда ребенку исполняется год (абазин. гыларгуг; адыгейск. лъэтеуцу; кабард., черкес. лъэтэувэ). Этот обряд устраивают для того, чтобы, сделав первый шаг, ребенок начал ходить уверенно, больше не спотыкался. Когда ребенок начинает ходить, абазины делают специальное «люлечное тесто» (гарамажвадза) – муку из пшена замешивают на меду или густом сахарном сиропе, из этой массы делают небольшие шарики, укладывают их на большое блюдо. Это делает бабушка, мать или старшая родственница. На традиционный низкий столик ставят это блюдо, кладут нож, кинжал, Коран, кошелек, игрушечный автомобиль (для мальчика), зеркало, книгу, Коран, косметику (для девочки). Ребенку перевязывают ноги и направляют к столику, наблюдая за тем, какой предмет он возьмет. Бабушка перерезает путы, после этого начинается угощение. Все присутствующие должны обязательно попробовать «люлечное тесто». Абазины часто спотыкающемуся человеку говорят: «Тебе что, гыларгуг не делали?» Черкесы и кабардинцы для лъэтэувэ готовят халву (халуа), которую кладут на традиционный деревянный столик, сверху кладут книгу, тетрадь, ручку, Коран, ножницы, медицинские инструменты и др. (одинаково для мальчика и девочки). Халву готовят следующим образом: 10 кг молотого пшена, 5 кг сахара, 5 литров воды, муку жарят с маслом, добавляют сахарный сироп. У ногайцев по случаю первого шага бабушка (со стороны отца) печет круглую слоеную лепешку калакай, и пока она горячая, ее прокатывают между ног ребенка с пожеланиями, чтобы тот крепко стоял на ногах. Ритуальной лепешкой угощают всех присутствующих.

Читайте так же:  Ритуал гостеприимства

У адыгейцев этот обряд в последнее время стали устраивать практически для всех детей (в недавнем прошлом его делали в основном для тех, кто часто падал). Происходит это в кругу семьи, обычно все выполняет бабушка ребенка. Тонкую лепешку из пресного теста кладут на традиционный столик, вокруг раскладывают различные предметы (ручку, книгу, нитки, ножницы, тетрадь и т.п.). Бабушка читает молитву (суру Корана или молится своими словами) и направляет ребенка к столику.

По имеющимся у нас материалам, у всех народов Северного Кавказа продолжают бытовать представления об опасности «сглаза», особо оберегают от этого детей. Так, адыгейцы во избежание сглаза прилепляют на челочку ребенку пчелиный воск, прикалывают к одежде булавку, ставят сажей точку на лбу. У ногайцев «снимать сглаз» может «чистая» женщина (уже или еще не имеющая интимных отношений с мужчиной) или «чистый» мужчина (который сделал ритуальное омовение абдес). При этом соответствующие молитвы шепчут ребенку на ушко.

Влияние религии на детскую обрядность сравнительно невелико. Так, иногда исполняется мусульманский обряд имянаречения, используются дуа – амулеты с написанной имамом молитвой, в колыбель кладут маленький Коран или листочек с текстом суры Корана.

Суннет – обычай обрезания, в советские годы практически исчезнувший из быта большинства северокавказских народов (по словам информантов, он стал исчезать из быта где-то в 1950-е годы, «мода на него прошла», хотя до Великой Отечественной войны его делали почти всем мальчикам), в последние годы начинает возобновляться (в этом случае прибегают к помощи хирургов в больнице), но в большинстве случаев его детям не делают. Как правило, матери и бабушки объясняют это тем, что им «жалко ребенка». Тем более что имамы не настаивают на обязательности его выполнения. Однако распространено представление, что резать скотину должен мужчина, для которого этот обряд совершили, что мясо в этом случае бывает якобы более вкусным. В некоторых селениях стараются сделать суннет всем мальчикам – например, в балкарском селении Бабугент до достижения ими 9–12 лет. Обычно же обрезание делают в 2–3 года, устраивают по этому поводу большой праздник (кичик-той, суннет курманлык). «Пока суннет не сделали, нет сына», – такую пословицу привели нам жители этого селения. Черкесы также считают, что «тот, кому сделано обрезание, более угоден Богу», хотя в черкесских селениях этот обычай соблюдается немногими.

В детской обрядности народов Северного Кавказа утвердились и традиции, появившиеся в советское время: ежегодное празднование дня рождения ребенка с приглашением его друзей, устройство новогодней елки с подарками (если в семье нет траура). Они прочно вошли в быт и уже не воспринимаются как нечто чуждое и инородное. В день рождения дети несут в детский сад, школу конфеты и другие сладости, угощают друзей. Фактически как праздники мальчиков и девочек воспринимаются и такие дни, как 23 февраля и 8 марта, когда в школах дети дарят друг другу подарки. В последнее десятилетие в быт школьников активно входит и День святого Валентина, о котором постоянно напоминают телевидение и другие СМИ. Даже в местных газетах приходилось видеть публикации о том, какие подарки следует дарить в этот день, и т.д.

Как свидетельствуют наши полевые материалы, собранные в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и Адыгее, для современного состояния детской обрядности живущих здесь народов характерны следующие моменты: сохранение основных структур обрядового комплекса, в некоторых случаях – при сокращении времени проведения отдельных обрядов; появление новых элементов обрядности (в частности, связанных с ослаблением соблюдения обычаев избегания); повышение у молодого поколения интереса к национальным традициям, стремление к их возрождению; некоторое усиление влияния религиозного фактора; фиксация проведения некоторых семейных обрядов (свадебных и детских) на видеопленку.

Влияние семейных традиций и обычаев горской семьи народов Северного Кавказа на воспитание подрастающих поколений тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 13.00.01, кандидат педагогических наук Бузоева, Залина Султановна

  • Специальность ВАК РФ 13.00.01
  • Количество страниц 157

Оглавление диссертации кандидат педагогических наук Бузоева, Залина Султановна

ГЛАВА I. ГОРСКАЯ СЕМЬЯ КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ И ЕЕ ВОСПИТАТЕЛЬНЫЕ ФУНКЦИИ.

1.1. История возникновения и развития горской семьи, её типы и формы.Л

1.2. Воспитательное значение свадебно-брачных обычаев и обрядов горской семьи для подготовки детей к жизни.

ГЛАВА 11. ТРАДИЦИИ И ОБЫЧАИ ГОРСКОЙ СЕМЬИ

И ИХ ВЛИЯНИЕ НА ВОСПИТАНИЕ ПОДРАСТАЮЩИХ ПОКОЛЕНИЙ.

2.1. Педагогическая характеристика традиций и обычаев горской семьи и их воспитательное воздействие на детей.

2.2. Внутрисемейные отношения и их роль в воспитании детей.

ГЛАВА III. ИДЕИ НАРОДНОЙ ПЕДАГОГИКИ В ВОПРОСАХ ВОСПИТАНИЯ ВСЕСТОРОННЕ И ГАРМОНИЧНО РАЗВИТОЙ ЛИЧНОСТИ.

3.1. Общая характеристика методов, средств и форм воспитания и обучения детей в горской семье.

3.2. Горская семья как основной фактор всестороннего воспитания. а) Умственное воспитание и обучение детей в горской семье. б) Задачи и содержание нравственно-эстетического воспитания детей в горской семье. в) Сущность, содержание и методы трудового fn физического воспитания в горской семье.

3.3. Использование положительного опыта воспитания детей горской семьи в современной семейной и школьной воспитательной практике.

Рекомендованный список диссертаций по специальности «Общая педагогика, история педагогики и образования», 13.00.01 шифр ВАК

Проблемы семейного воспитания в прогрессивно-демократической педагогике народов Северного Кавказа: XYIII-начало XXв. 2002 год, кандидат педагогических наук Сланова, Анжелика Юрьевна

Этикет горских народов Северного Кавказа и его влияние на воспитание подрастающего поколения 2002 год, кандидат педагогических наук Битарова, Алана Таймуразовна

Правовое воспитание северокавказских горцев в системе обычного права 2005 год, кандидат педагогических наук Климатова, Валерия Викторовна

Этнопедагогика горской семьи — история, теория, практика: На примере адыгского, балкарского, карачаевского народов 2000 год, доктор педагогических наук Семенов, Курман Борисович

Аталычество как система воспитания горских народов Северного Кавказа 2004 год, кандидат педагогических наук Аветисян, Рубина Рубиковна

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Влияние семейных традиций и обычаев горской семьи народов Северного Кавказа на воспитание подрастающих поколений»

Актуальность исследования. Воспитание детей — извечная и актуальная проблема всего человечества, сопутствующая ему на протяжении веков и тысячелетий. От подготовки подрастающей смены, от решения данной проблемы во многом зависят судьбы народов.

Воспитание — это один из важнейших видов человеческой деятельности, главной задачей которого является педагогическое управление познавательно-творческой игрой, учебой, трудовой, общественной и другими видами деятельности, формирования общения воспитанников с целью развития у них духовно-нравственных ценностей, свойств, нравственных качеств личности и нужного обществу типа поведения. Цель воспитания, идущая из глубины веков, ведет нас ко всесторонне и гармонически развитой личности. «Воспитывают все: люди, вещи, явления, но, прежде всего, и дольше всего — люди. Из них на первом месте родители и педагоги», — писал А. С. Макаренко в «Книге для родителей». Всестороннее гармоническое развитие ребенка немыслимо без семейного воспитания, которое должно сочетаться с общественным и подкрепляться им. Семья является одним из самых многогранных явлений жизни общества и сопровождает человечество с древнейших времен до наших дней.

На современном этапе мы часто обращаемся к вековым прогрессивным традициям предков с целью использования их для совершенствования нашей воспитательной системы. По своей сути они отражают в концентрированном виде всю национальную и традиционную культуру воспитания, о возрождении которой сегодня все чаще стали писать в прессе и говорить в обществе.

Духовное богатство традиций народных обычаев дает нам возможность показать образцы из прошлой жизни и примеры для формирования подрастающей смены. Восприятие детьми традиционных форм воспитания, особенно в семейном кругу, проходит в естественных условиях, где царят любовь и взаимоуважение между членами семьи. Народная педагогика всегда способствовала утверждению и развитию этих теплых семейных отношений. Обычаи и традиции отражают исторически сложившуюся национальную культуру и национальный характер того или иного народа. Они затрагивают все без исключения стороны жизни общества: взаимоотношения людей, человека и общества, его отношение к труду, к семье, к другим народам и т.д. Традиции и обычаи семьи являются одними из древних и эффективных средств и методов воспитания подрастающих поколений, сформированных временем.

Наблюдая поведенческие особенности современных детей, мы видим, что потеря ими моральных ценностей оказывает на них пагубное влияние. Недооценка воспитательной роли ранее действующих образовательных систем привела сегодня к негативным последствиям. Ни в коей мере мы не хотели бы показаться консервативными в данном вопросе, но все же следует отметить тот факт, что нельзя разрушать ранее практиковавшее, не давая взамен ничего нового. С нашей точки зрения все вышесказанное дает основание говорить о перспективности обращения к традиционной культуре воспитания, в особенности в условиях горской семьи на Северном Кавказе.

В условиях развернувшейся в стране демократизации общества отражаются недостатки нашей воспитательной системы. Перестали функционировать в школе общественные организации. Появилось много неформальных ученических объединений, основными видами деятельности которых стали: воровство, вымогательство, разбои, тунеядство, рэкет, другие виды правонарушений и уголовных преступлений. Многие, не охвачены обучением. Воспитывается потребительская психология. Происходит своеобразная инфляция духовных ценностей. Подростки проявляют равнодушие, нередко жестокость по отношению к окружающим.

Многие молодые люди не интересуются своей национальной культурой, игнорируют её роль в жизни общества. Они не осознают позитивной роли в воспитании детей прогрессивных народных традиций. В этих условиях должна быть возрождена культура воспитания, уходящая корнями в глубь веков. Обращение к лучшим народным традициям прошлого диктуется жизнью, так как они могут подсказать нам много полезного для решения многих проблем воспитания. Сегодня, когда возникают межнациональные конфликты, распри на Кавказе, одним из способов преодоления подобных явлений может стать путь, связанный с духовностью, возрождением прогрессивных народных традиций.

Нет идеальных традиций, т.к. они всегда носят относительно консервативный характер. Но в традициях аккумулируются и демократические элементы народного и национального характера. Вековые народные традиции содержат в себе не только великую мудрость и лучший опыт сотен поколений, но, увы, и вредные пережитки, негативные явления, разного рода предрассудки, противоречащие нашему менталитету, духу народа. Все это требует того, чтобы мы использовали богатый воспитательный опыт народа для всестороннего формирования детей. В семье необходимо строить отношения именно на этой основе, демонстрируя детям всю красоту национального колорита. С нашей точки зрения это поможет ребенку сориентироваться и выбрать единственно правильную линию поведения среди окружающих его людей.

В своем исследовании мы опирались на гуманистические идеи в области умственного, нравственного, трудового, эстетического воепитания, содержащиеся в трудах великих классиков педагогики: Я. А. Коменского, Ж. Ж. Руссо, И. Г. Песталоцци, А. С. Макаренко, К. Д. Ушинского и др.

Воспитание горцев на лучших семейных традициях и обрядах и живых образцах прошлой жизни всегда вызывало интерес у прогрессивных горских педагогов, просветителей, мыслителей, писателей, страстно пропагандирующих идей народной педагогики в печати. Популяризаторами этих идей были у адыгейских народов — К. Ата-жукин, Ш. Ногмов, П. Тамбиев, С. Хан-Гирей, у чеченцев — У. Лау-даев, у ингушей — Ч. Ахриев, Среди осетин особое внимание рассматриваемому вопросу уделяли Ц. Амбалов, С. Гадиев, А. Гассиев, М. Гарданов, Г. Дзасохов, И. Кануков, И. Тхостов, X. Уруймагов, И. К. Хетагуров, И. Ялгузидзе, и др.

О необходимости опоры на опыт семейных традиций в воспитательном процессе писали дореволюционные и современные авторы, исследователи-кавказоведы М. М. Ковалевский, М. О. Косвен, В. Ф. Миллер, Я. С. Смирнова, И. А. Шоров и другие.

Широкое признание получили в странах СНГ труды Б. А. Афанасьева, Г. Н. Волкова, А. Ш. Гашимова, А. П. Орловой, И. Я. Хан-бикова, А. Б. Хинтибадзе и др.

Частично проблема воспитания на народных семейных традициях и обычаях затронута в монографиях Т. 3. Бесаевой, С. Г. Ваниевой, К. И. Гостиевой, X. В. Дзуцева, Т. X. Кумыкова, А. X. Магометова, Б. С. Саламова, Л. А. Чибирова, X. X. Хадикова, Е. Е. Хатаева, С. Р. Чеджемова, X. К. Цаллаева и др.

Однако в очерках и статьях перечисленных авторов проблема о традициях и обрядах горских народов получила лишь недостаточное или фрагментарное освещение. До сих пор ее разработкой, в особенности, об их воспитательном влиянии на подрастающие поколения, никто еще специально не занимался. К тому же до сих пор нет еще ни одной работы обобщающего характера по Северному Кавказу.

Таким образом, актуальность настоящего исследования обусловлена необходимостью научного подхода к разработке рассматриваемой проблемы, её неразработанностью, отсутствием монографий и диссертационных работ, обобщающих богатый историко-педагогический опыт горских народов Северного Кавказа, накопленный им столетиями.

С учетом вышеизложенного был сделан выбор темы исследования, проблема которого формулируется так: каковы общие и специфические тенденции, условия и факторы формирования обычаев и традиций в горской семье, их влияния на подготовку детей к жизни в процессе исторического развития. Решение этой проблемы составляет цель исследования.

Объектом исследования является семья как социальный институт, её воспитательные функции.

Предмет исследования: традиционная культура воспитания детей в горской семье у народов Северного Кавказа.

В соответствии с проблемой, объектом, предметом и целью исследования были поставлены следующие задачи:

— раскрытие специфики развития содержания, форм и методов воспитания и обучения детей в северокавказской горской семье;

— изучение и анализ роли прогрессивных обычаев и традиций горской семьи в воспитании детей;

— выявление характера содержания воспитания детей в горской семье на различных этапах исторического развития;

— изучение и обобщение опыта семейного воспитания у северокавказских народов с выходом на современность с определением некоторых практических рекомендаций для современной семейной практики воспитания.

Методологическую основу исследования составляют философские положения о взаимосвязи и обусловленности характера воспитания социально-историческими условиями жизни общества, социально-исторической обусловленности характера педагогической мысли народов, о диалектике общего и особенного, о творческом и бережном отношении людей к духовному наследию прошлого.

Для решения поставленных задач были использованы специальные методы научно-педагогического исследования:

— изучение и анализ архивных источников;

— сопоставительный анализ историко-этнографичес-ких, философских и литературно-фольклорных произведений;

— изучение и анализ трудов дореволюционных и современных авторов по проблемам фольклора, этнографии, истории, педагогической мысли народов России и Северного Кавказа.

Источниковую базу исследования составляют произведения народного творчества, труды дореволюционных и современных авторов по фольклору, этнографии, этнопедагогике, этнопсихологии народов нашей страны.

Организация и этапы исследования: исследование проводилось в три этапа:

1 этап: 1995 — 1996 гг. — Определение темы исследования и изучение научной литературы по проблеме;

2 этап: 1997 — 1999 гг. — Сбор научной информации и материалов для диссертации, издание статей по проблеме исследования;

3 этап: 2000 — 2001 гг. — Систематизация, обобщение и литературное оформление текста диссертации. Издание статей и методических пособий по проблеме исследования.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Горская семья у народов Северного Кавказа как важнейший социальный институт играет огромную роль в воспитании детей.

2. Возникнув под влиянием определенных социально-исторических условий и факторов, семейно-бытовой уклад горской семьи становился относительно самостоятельным, но сфера его влияния была более консервативна, чем сфера общественного быта.

3. В ходе общественного развития обычаи и традиции горской семьи значительно меняли свой характер под влиянием новых условий жизни.

4. Влияние традиций и обычаев горской семьи на детей имеет свою специфику, не похожую ни на какую специфику семей других народов России.

Достоверность полученных научных результатов обеспечена методологической обоснованностью основных положений и методов исследования, давших реальную возможность проанализировать перспективность применения методов этнопедагогики в современном педагогическом процессе.

Практическая значимость исследования. Содержащиеся в нем теоретические положения и выводы автора могут быть использованы в процессе школьного и вузовского обучения и в системе подготовки и переподготовки учительских кадров в условиях Северокавказского региона, обучение аспирантов и соискателей по специальности 13.00.01 — общая педагогика, история педагогики и образования.

Научная новизна и теоретическая значимость исследования заключаются в следующем: решена одна из важнейших проблем историко-этнопедагогического регионоведения — генезиса становления и развития системы семейных традиций и обычаев северокавказских народов;

— раскрыты система воспитания и роль горской семьи как социального института в формировании всесторонне развитых подрастающих поколений;

— определены прогрессивные традиции и обычаи горской семьи народов Северного Кавказа и их взаимосвязь с общественным воспитанием;

— выявлены задачи, содержание и методы воспитания детей в горской семье на ее прогрессивных традициях и обычаях.

Апробация и внедрение результатов исследования в практику осуществлялись по мере завершения его частей. Результаты исследования обсуждались и получили одобрение на научных конференциях во Владикавказе, проведенных в 1998 — 2001 годах. Они внедряются в вузовский процесс обучения в условиях СевероОсетинского государственного университета в процессе чтения лекций по спецкурсу «Традиционная система воспитания северокавказских народов» на факультете социологии и психологии.

Материалы диссертационной работы используются студентами университета при написании ими курсовых и дипломных сочинений.

Похожие диссертационные работы по специальности «Общая педагогика, история педагогики и образования», 13.00.01 шифр ВАК

Идеи и опыт физического воспитания в народной педагогике Северного Кавказа 2004 год, кандидат педагогических наук Кулова, Ирина Русланбековна

Педагогические идеи и опыт «материнского» и «отцовского» воспитания народов Северного Кавказа и их использование в современных условиях 2020 год, кандидат педагогических наук Хуриева, Марина Юрьевна

Система народного воспитания осетин 2002 год, кандидат педагогических наук Джелиева, Залина Тасолтановна

Методы запрета в нравственном воспитании карачаевцев 2003 год, кандидат педагогических наук Узденов, Альберт Магометович

Опыт горских народов Северного Кавказа по воспитанию подрастающих поколений в духе гражданского мира и межнационального согласия 2012 год, кандидат педагогических наук Моисеева, Светлана Анатольевна

Заключение диссертации по теме «Общая педагогика, история педагогики и образования», Бузоева, Залина Султановна

Исследование показало, что цель воспитания понимается в семейной педагогике как образ современного человека, гармонически развитой и оптимистически настроенной личности. Цель-образ рассматривается не как дальняя конечная перспектива, а как практическое руководство к непрерывному поэтапному формированию и совершенствованию характера, личностных качеств ребенка. Идеальный образ, отражающий неизменный по своей нравственной сути социально-личностный ориентир, сопутствует человеку на протяжении всей его жизни и запечатляется в разнообразных воспитательных средствах, адекватных возрастным особенностям субъекта. Колыбельные песни, высказывающие пожелания и надежды матери видеть своё дитя добрым, справедливым, красивым духовно и физически, заговоры с просьбой уберечь дитя от «злого сглаза» постепенно и последовательно сменяющиеся сказками, играми, пословицами, загадками — вот в чем дозировано отражается содержание того совершенного, идеального образа, в стремлении подражать которому у ребенка формируются ценностные социальные ориентиры.

В системе народного воспитания горцы первостепенное значение придавали умственному развитию детей, определяющему их место в жизни. Умственное воспитание они считали базой всесторонне развитой, подготовленной к общественной и личной жизни личности.

Народные идеалы нравственного воспитания определялись моральным кодексом, существовавшим у всех горских народов, который обозначал не только систему правил и норм поведения, но также и волевые качества, эмоции, чувства, связанные с соблюдением благопристойности в поступках и в отношениях между людьми, освященных традициями, обычаями, народным правом. Последние требовали воспитания детей в духе любви к отечеству, своему народу, родителям, дружбы и уважения к другим народам.

Результаты проведенного исследования позволяют установить следующее.

Система семейного воспитания северокавказских народов восходит своими корнями к далекому прошлому. Прочная семья, связывающая своих членов общностью собственности, хозяйственной жизни и твердо установленными правами-обязанностями, полностью сложилась только на исходе первобытных времен, с возникновением цивилизации и состояла из двух основных видов. Первый вид — малая, простая, или нуклеарная (ядерная), семья, образованная только одной супружеской парой и её не состоящими в браке детьми. Второй вид — большая или сложная, семья, образованная несколькими супружескими парами. У большой семьи было больше разновидностей, чем у малой. Одна разновидность — расширенная семья, которая бывает либо вертикальной (семейные ячейки отца, женатого сына или сыновей), либо горизонтальной (семейные ячейки женатых братьев). Другая разновидность — полигамная семья.

До начала XX века у горцев бытовала семейная община, которая под влиянием социально-экономических перемен распалась на малые семьи. Со времени перерождения патриархальной семейной общины началось фиксирование путешественниками, учеными одновременного существования больших и малых семей патронимий. В течение веков до этого и позднее характер, размеры, соотношение и значение характеризуемых организаций, находящихся под влиянием конкретно-исторических условий, соответственно менялись.

По шедшей из глубины веков народной традиции горцы считали создание семьи нравственным долгом каждого человека, неженатые мужчины воспринимались ими как неполноценные.

Но в патриархальной семье даже мужчина и его родители не всегда обладали правом выбора. Им приходилось считаться с многочисленными запретами и ограничениями. Адаты запрещали браки между родственниками по материнской и отцовской линии, представителями разных сословий и вероисповеданий.

Если же не было никаких препятствий к браку, он начинался сватовством, поручавшимся чаще всего нескольким уважаемым родственникам жениха. Если предложение принималось, тогда же происходил сговор и устанавливался размер калыма.

Свадебное торжество происходило в доме родителей жениха и продолжалось несколько дней. Свадебной обрядности всех народов региона были свойственны яркие черты народного творчества, воплощавшиеся в свадебных песнях, танцах, играх, состязаниях. Они приучали детей соблюдать горский этикет, проявлять сдержанность и благовоспитанность. Дети учились культуре общения. Свадьба была самым радостным семейно-общественным праздником, и в проведении её ярко выражалась солидарность родственников и односельчан.

Однако брачно-свадебные обычаи и обряды народов края заключали в себе множество отрицательных черт, сложившихся в условиях патриархально-феодального быта. Брачный выбор определялся главным образом родителями и был затруднен многочисленными запретами и предрассудками. Сохранявшийся покупной брак был унизителен для женщины и подчас вел к большому возрастному разрыву между супругами, левирату, многоженству, замужеству малолетних девушек. Еще более унижал женщин брак похищением, который к тому же нередко вел к кровомщению и уносил немало жизней. Брачный выкуп и другие свадебные расходы были тяжелым бременем для семей жениха и невесты. Свадебная обрядность включала в себя неудобные для молодых обычаи скрывания. По существу свадьба была праздником не для новобрачных и их ближайшей родни, а для других родственников и односельчан. В этих условиях даже положительная народная традиция — отношение к свадьбе как к общественному делу — оборачивалась своей отрицательной стороной, так как вела к непосильным расходам и надолго отрывала участников свадьбы от хозяйственных дел.

Обычаи, связанные с заключением брака, отражали и поддерживали патриархальный правопорядок, а сопровождавшие их обряды символически подчеркивали подчинение женщин мужчине, а новой семьи — родителям мужа, старшей родне, старикам-односельчанам.

Одной из основных целей брака были дети. В крестьянском быту от наличия детей, и прежде всего сыновей, зависели и количество рабочих рук в семье, и уход за родителями в старости. Бездетность была несчастьем и считалась позором, а женщине грозила разводом. Недаром именно рождение ребенка завершало свадебный цикл, скрепляя брак и делая девушку женщиной в социальном смысле этого понятия. Но смысл семьи горские народы видели не только в рождении, но и воспитании детей, в подготовке их всесторонне развитыми, способными переносить в жизни любые невзгоды, наделенные умом, физической силой и нравственными добродетелями. На воспитание детей влиял весь уклад семейных отношений, которые были подчинены строгой иерархии. Руководил семьей дедушка, отец или старший сын, представлявший её в сельской общине. А домашним хозяйством и воспитанием детей — мальчиков до 7 — 8—летнего возраста, девочек до замужества — глава женской половины дома — мать или жена старшего брата.

Разделение труда и хозяйства проводилось по половому признаку. Как правило, мужчины занимались совместными полевыми работами и пастбищным скотоводством, а женщины — домашним трудом. Дети помогали взрослым. Потребление в семье также было совместным. Все это благотворно влияло на формирование коллективистских устремлений и трудолюбия у детей, чуткости и внимания друг к другу. Но патриархальные отношения в семье определяли строгий характер воспитания детей. По обычаю избегания, бытовавшему в больших семьях, воспитанием детей в них занимались не столько родители, сколько бабушки и дедушки, тетки, братья, сестры. В малых же семьях воспитанием малышей занимались родители и их старшие дети. В воспитании использовались различные средства и методы воздействия на детей. Старшие, проявляя заботу о них, рассказывали им сказки и легенды. Они учили их в духе уважения к обычаям и традициям народа. Применялись, как правило, методы убеждения, испытания, принуждения; практиковались формы общественного воздействия: публичные внушения, порицания, а иногда и строгие наказания.

Читайте так же:  Обычаи и культура италии

У всех горских народов Северного Кавказа дети обоего пола были в полной зависимости от родителей. Малейшее непослушание родительской воле строго наказывалось по адату. Оно осуждалось и общественным мнением, а по шариату считалось величайшим грехом. Исключение составляли чеченцы, у которых дети с приобретением способности владеть оружием выходили из отцовской неволи.

Считалось, что уже в подростковом возрасте дети должны были знать все адаты и обычаи народа, знать законы гостеприимства и его этикет, знаки внимания, оказываемые друг другу мужчиной и женщиной. Таким образом, в нравственно-психологической подготовке детей к труду, к семейной жизни основную роль играла семья.

Исследование показало, что цель воспитания в семейной педагогике понималась как образ современного человека, гармонически развитой и оптимистически настроенной личности. Цель-образ рассматривался не как дальняя конечная перспектива, а как практическое руководство к непрерывному поэтапному формированию и совершенствованию характера, личностных качеств ребенка. Идеальный образ, отражающий неизменный по своей нравственной сути социально-личностный ориентир, сопутствовал человеку на протяжении всей его жизни и запечатлялся в разнообразных воспитательных средствах, адекватных возрастным особенностям субъекта. Колыбельные песни, высказывающие пожелания и надежды матери видеть своё дитя добрым, справедливым, красивым духовно и физически, заговоры с просьбой уберечь дитя от «злого сглаза» постепенно и последовательно сменяющиеся сказками, играми, пословицами, загадками — вот в чем дозированно отражалось содержание того совершенного, идеального образа, в стремлении подражать которому у ребенка формируются ценностные социальные ориентиры.

Известно, что компоненты семейного воспитания неотделимы от его идеалов. Изучение и историко-сопоставительный анализ педагогического опыта северокавказских народов показывает, что её центральными вопросами являются развитие у подрастающего поколения интеллектуальных качеств, формирования у них эстетических понятий и вкусов, нравственного, трудового и физического воспитания.

В системе народного воспитания горцы первостепенное значение придавали умственному развитию детей, определяющему их место е жизни. Умственное воспитание они считали базой всесторонне развитой, подготовленной к общественной и личной жизни личности.

Народные идеалы нравственного воспитания определялись мо ралъным кодексом, существовавшим у всех горских народов, кото рый обозначал не только систему правил и норм поведения, но такж и волевые качества, эмоции, чувства, связанные с соблюдением благопристойности в поступках и в отношениях между людьми, освященных традициями, обычаями, народным правом. Последние требовали воспитания детей в духе любви к отечеству, своему народу, родителям, дружбы и уважения к другим народам.

Не менее важное значение народная мудрость уделяла трудовому воспитанию горцев, т. к. труд являлся основой жизни семьи. В процессе соответствующего семейного воспитания, дети убеждались в необходимости трудиться, овладевали для этого необходимыми умениями и навыками.

Но крестьянский труд требовал от работника и хорошей физической закалки организма, крепкого здоровья, потому физическому воспитанию придавалось не менее важная роль. Система физического воспитания северокавказских народов во взаимодействии с другими составными частями семейного воспитания являлась важным фактором гармоничного развития личности.

Тема, поднятая нами актуальна и сегодня. Очень важна роль семейного воспитания в механизмах формирования национального самосознания, преодоления отчуждения, воспроизводства этнической культуры. Нравственно и физически здоровый ребенок — это цель не только педагогов, но и каждого взрослого человека. В каждой школе должны работать педагоги-психологи, которые являются своеобразным связующим звеном между коллективом школы и семьей ребенка. Связь эта необходима. Очень важно и верное отношение родителей. Необходимо делать все, чтобы родители наших ребят стали нашими единомышленниками.

Все вышесказанное должно указывать на необходимость разработки воспитательных методик, которые призваны донести детям всю красоту их национальной культуры, простоту и в тоже время важность соблюдения традиционных обычаев и традиций в повседневной жизни. Нормы и правила, характеризующие семейный уклад у народов Кавказа позволяют сохранять основные ценностные ориентации в этой сфере. С нашей точки зрения, чувство долга перед своим народом, соблюдение чести и достоинства, трудолюбие, почитание старших, гостеприимство и другие, являются самыми прогрессивными традициями, сложившимися на Северном Кавказе. Воспитывая детей и разъясняя им положительные моменты в семей-но-бытовом укладе горских народов, мы можем быть спокойны за те жизненные ориентации, которые сложатся у них в будущем, и позволят им в свое время создать здоровые семьи, завязанные на лучших традициях их предков.

Список литературы диссертационного исследования кандидат педагогических наук Бузоева, Залина Султановна, 2001 год

1. Агубеев М.И. Влияние индустриализации на горские народы. Орджоникидзе, 1967. С. 13.

2. Акимов В.Н. Свадебные обычаи чеченцев и ингушей //СМЭ. 1888. Вып. 3. С. 143.

3. Алиев А. Новая жизнь новые традиции. Махачкала, 1966. С. 186.

4. Алироев И.Ю. Кувшин мудростей. Грозный, 1990. С. 15.

5. Антология педагогической мысли Северной Осетии /Сост. Э. К. Каргиев, С. Р. Чеджемов. Владикавказ: Ир, 1993. 416 с.

6. Ардасенов А., Есиев А. Высшее сословие Куртатинского общества. М., 1982. С. 18.

7. Арчегова Ф. Физическое воспитание осетинских детей //ТВ. 1879. № 21.

8. Асанов Ю.Н. Родственные объединения адыгов, балкарцев, карачаевцев и осетин в прошлом. Нальчик, 1990. С. 11.

9. Ахриев Ч. Ингушские праздники //ССКГ. 1871. Вып. V. С. 57.

10. Байбурин А.К., Топорков А.Л. У истоков этикета. Л., 1990. С. 85.1 1. Бентковский И. Ногайцы. Ставрополь, 1883. Ч. 1. С. 110;

11. Бесаева Т.З. Обычаи и обряды осетин, связанные с рождением и воспитанием ребенка. М., 1976. С. 68.

12. Бларамберг И.Ф. Историко-этнографическое и военное описание Кавказа //АБК в известиях европейских авторов XIII XIX вв Нальчик, 1974. С. 368.

13. Борисевич К. Черты нравов православных осетин и ингушей Се верного Кавказа //Этнографическое обозрение. М. 1899. № 1,2 С. 243.

14. Бромлей Ю.В. Энгельс и проблемы архаической семейной общины //Проблемы этнографии и антропологии в свете научного наследия Ф. Энгельса. М., 1972. С. 162-163, 165-174.

15. Бромлей Ю.В. Современные проблемы этнографии: Очерки теории и истории. М., 1981. С. 202-206.

16. БСЭ. М.: Наука, 1976. Т. 23. С. 1452-1453.

17. Бурьянов В. Прогулки по России. Ч. 4. СПб. 1837. С. 210.

18. B.H.-J1. Переходное состояние горцев Северного Кавказа //Кавказ. 1886. № 5. С. 20.

19. Ванеев З.Н. Из истории родового быта в Юго-Осетии. Тбилиси, 1955. С. 62.

20. Ванеев З.Н. Родовой строй у осетин. Цхинвали, 1959. С. 133.

21. Ванети С. Индивидуализм и коллективизм в родовом быту осетин. Владикавказ, 1926. С. 20.

22. Ваниева С.Г. Нравственно-этическое воспитание. Учебно-методическое пособие в помощь педагогам разных категорий. Владикавказ. 1996. С. 35.

23. Варисов П., Карапетян JI. Национальные традиции и пережитки прошлого. Махачкала, 1958. С. 78.

24. Васильков В.В. Очерк быта темиргоевцев //СМОМПК. Вып. XXIX. 1901. С. 82.

25. Ведениктов М. Взгляд на кавказских горцев //Сын Отечества. 1837. СПб. С. 46-47.

26. Виноградов В.Б., Дударов С.Л. Элементы семейно-бытовой обрядности в погребениях II I тысячелетий до н. э. //Семейно-бытовая обрядность вайнахов. Грозный, 1982. С. 7.

27. Гаглойти З.Д. Очерки по этнографии осетин: Общественный быт осетин в XIX веке. Тбилиси, 1974. С. 114.

28. Гагстгаузен. Закавказский край. Заметки о семейной и общественной жизни и отношениях народов, обитающих между Черным и Каспийским морями. Ч. 2. СПб., 1857. С. 82.

29. Гадиев Ц. Избранные произведения. Орджоникидзе, 1959. С. 33.

30. Гарданов В. К. Культура и быт народов Северного Кавказа. М., 1968. С. 185.

31. Гарданов В.К. Аталычество //IX Международный конгресс антропологических и этнографических наук. Докл. Сов. Делегации. М.: Наука, 1973. С. 14.

32. Гарданов В.К. Гостеприимство, куначество и патронат у адыгов (черкесов) в XVIII первой половине XIX в. //СЭ. 1964. № 1.

33. Гарданов М.К. Селение Христиановское в фактах жизни //ИОНИИК. Вып. 1. 1925. С. 49-89.

34. Голод С.И. Стабильность семьи: социологический и демографический аспекты. JI., 1984. С. 49.

35. Гостиев К.И. Народные традиции и обычаи осетин. Орджоникидзе, 1990. С. 161.

36. Гриценко Н.П. К вопросу о социально-экономических отношениях в Чечено-Ингушетии в пореформенный период //ИЧИ11ИИ. Грозный, 1964. Т. 5. С. 118.

37. Давидович С.Ф. Восхождение на Эльбрус //ИВ. 1887. Т. XXVIII. № 5. С. 350.

38. Далгат Б. Материалы по обычному праву ингушей //ИИНИИК, 1930. Вып. 2. С.322.

39. Данилевский Н. Кавказ и его горские жители в нынешнем их положении. М., 1846. С. 145

40. Дебу И.О. О Кавказской линии и присоединении к ней, Черноморском войске, или общие замечания о населенных полках, ограждающих Кавказскую линию, и о соседствующих горских народах. СПб., 1829. С. 26.

41. Десять лет Советской Чечне. Р.- н Д., 1933. С. 122.

42. Джанашия Н. Статьи по этнографии Абхазии. Сухуми, 1960.

43. Дзедзиев Н.И. Бытовые преступления и правовое положение горянки //Революция и горец. 1929. № 11-12. С. 60-61.

44. Дзуцев Х.В. Жизнь осетинской семьи. Владикавказ, 1993. С. 48.

45. Дзуцев Х.В., Смирнова Я.С. Жизнь осетинской семьи. Владикавказ, 1993. С. 87.

46. Дубровин Н.Ф. История войны и владычества русских на Кавказе. Т. 1. Кн. 1. СПб., 1871. С. 427-428.

47. Дубровин Н.Ф. Черкесы (адыге). Краснодар, 1927. С. 104.

48. Дьячков-Тарасов А.Н. Абадзехи //ЗКОРГО, 1902. Кн. 22. Вып. 4. С. 23.

49. Жардецкая Н. Народная медицина и лечебная магия у черкесов //Религиозные пережитки у черкесов-шапсугов. М., 1940. С. 62.

50. Загазежев И.Г. Очерки по адыгской народной педагогике. Нальчик, 1996. С. 17-18.

51. Зиссерман А. Хевсуры //Кавказ, 1851. № 23.

52. Зубов П. Картина Кавказского края, принадлежащего России, и сопредельных оному земель. СПб., 1835. Ч. 1-3. С. 101.

53. Зубха С.А. Абхазские народные сказки. Тбилиси, 1970. С. 3.

54. Иванюков И.И., Ковалевский М.М. У подошвы Эльбруса //BE. 1886. Т. 1. С. 560.

55. Иерархия родовых структур и типы большесемейных домашних общин //Социальная организация народов Азии и Африки. М., 1975. С. 15.

56. История Кабардино-Балкарской АССР. М., 1967. Т. II. С. 152.

57. Исламов А.А. Некоторые пережитки материнско-родового строя у чеченцев и ингушей (по новым этнографическим данным). -АЭСЧИНИИ, 1976, т. 4, с. 250-251.

58. Ипполитов А.П. Этнографический очерк Аргунского округа //ССКГ. 1868. Вып. 1. С. 9-10.

59. Итонишвили В.Д. Пережитки семейной общины в горной Ингушетии //КЭС. Тбилиси, 1968. Вып. 2. С. 209.

60. Кайтукова З.М., Хатаев Е.Е. Аксо Колиев и проблемы женского образования на Северном Кавказе (начало XIX 1917 г.). Владикавказ, 2001. С. 46.

61. Кануков. Заметки горца, 1873 //Архив СОНШ. Фонд И. Канукова.

62. Калоев Б.А. Чеченцы //Народы Кавказа. Т. 1. М., 1960. С. 368.

63. Калоев Б.А. Осетины глазами русских и иностранных путешественников (составление, предисловие и комментарии). Орджоникидзе, 1967. С. 32-207.

64. Карачаевцы. Историко-этнографический очерк. Черкесск. 1978. С. 318.

65. Карачайлы И. Быт горских народностей Юго-Востока. Р-н-Д., 1924. С. 11.

66. Кашежев Т. Свадебные обряды кабардинцев //Этнографическое обозрение. 1892. Кн. 15. С. 4.

67. К-в. Похоронные обряды у осетин //Терские ведомости. 1901. № 23.

68. Керейтов Р.Х. Родильные обряды и воспитание детей у кубанских ногайцев в прошлом //Археология и этнография Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1979. С. 113.

69. Киржинов С.С. Некоторые обычаи адыгов, связанные с рождением и воспитанием ребенка //ТКЧНИИ, 1974. Вып. 7. С. 236.

70. Киржинов С.С. Система воспитания адыгов в прошлом //Автореф. дис. канд. пед. наук. Тбилиси, 1977. С. 13-14.

71. Ковалевский М. Поклонение предкам у кавказских народов //Кавказ. 1902. № Ю7.

72. Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. М., 1880. Т. 1. С. 17-18.

73. Ковалевский М.М. Очерк происхождения и развития семьи и частной собственности. М., 1939. С. 45.

74. Ковалевский М.М. Поземельные и сословные отношения у горцев Северного Кавказа //РМ. 1883. Кн. XII. С. 146.

75. Ковалевский М.М. Поземельные и сословные отношения у горцев Северного Кавказа //Русская мысль. 1883. Кн. XII. С. 139.

76. Ковалевский М.М. Родовой быт в настоящем, недавнем и отдаленном прошлом. Вып. 1. СПб., 1905. С. 167.

77. Ковалевский М.М. Современный обычай и древний закон. Обычное право осетин в историко-сравнительном освещении. Т. 1. М., 1886. С. 100.

78. Кокиев Г.А. К вопросу об аталычестве //РГ. 1919. № 3.

79. Кокиев С. Записки о быте Осетин // Сборник материалов по этнографии, издаваемый при Дашковском этнографическом музее. Т. I. М., 1885. С. 91-165.

80. Кокиев С.В. Записки о быте осетин //СМЭДЭМ, 1885. Вып. 1. С. 38-77.

81. Косвен М.О. Обычай возвращения домой (Из истории брака). Институт этнографии. Краткие сообщения. 1. М., 1946. С. 31.

82. Косвен М.О. Семейная община и патронимия. М., 1963. С. 145.

83. Косвен М.О. Этнография и история Кавказа. Исследования и материалы. М., 1961. С. 92.

84. Кох К. Путешествие по России и в кавказские земли //АБК в известиях современных авторов XIII XIX вв. Нальчик, 1974. С. 613.

85. Кудзаева А.Г., Хатаев Е.Е. Научно-просветительская деятельность и просветительские воззрения Кази Атажукина. Владикавказ, 2001. С. 21.

86. Кулов С.Д. О некоторых пережитках феодально-родового быта и капитализма в Северной Осетии. Орджоникидзе, 1941. С. 22.

87. Лавров Д. Заметки об Осетии и осетинах //ППКОО. Кн. 4. 1875. С. 86.

88. Ладыженский А. Обычное семейное право черкес //НВ. 1928. Кн. 22. С. 230.

89. Лапинский Т. Горские народы Кавказа и их борьба против русских за свободу //ЗИРГО. 1863. Кн. 1. С. 34.

90. Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Материалы по обычному праву Северного и Восточного Кавказа. Одесса. 1882. С. 24-145.

91. Магометов А.Х. Культура и быт осетинского народа. Орджоникидзе. 1968. 570 с.

92. Магомедов P.M. Новое время и старые обычаи. Махачкала, 1966. С. 138.

93. Магометов А.Х. Общественный строй и быт осетин. Орджоникидзе, 1965. С. 181-182, 217.

94. Максимов А.Н. Что сделано по истории семьи? М., 1901. С. 153.

95. Малинин Л.В. О свадебных платежах и приданом у кавказских горцев //ЭО. 1980. Вып. 3. С. 47-48.

96. Мамбетов Г.Х. Куба в прошлом и настоящем. Нальчик, 1968. С. 186.

97. Мамбетов Г.Х. Общественный и семейный быт кабардинцев и балкарцев в XVI первой половине XIX в. //История Кабардино-Балкарской АССР. М., 1967. С. 285.

98. Мамбетов Г.Х. Пища в обычаях и традициях кабардинцев и балкарцев //ВКБНИИ. Нальчик, 1972. Вып. 6. С. 102-104.

99. Маркс К. Конспект книги Льюиса Г. Моргана «Древнее общество» //Архив Маркса и Энгельса. Т. IX. 1941. С. 37.

100. Маркс К. Конспект книги Льюиса Г. Моргана «Древнее общество» //Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 45. С. 254.

101. Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Т. 21. М., 1961. С. 53.

102. Мафедзев С.Х. Обрядовые игры в современном семейном быту кабардинцев //Этнография народов Кабардино-Балкарии. Нальчик, 1977. Вып. 1. С. 48-49.

103. Мафедзев С.Х. Свадебные игры адыгов в XIX начале XX в. //УЗКБНИИ, 1974. С. 26.

104. Меретуков М.А. Брак у адыгов //УЗАНИИ, 1968. Т. 8. С. 208.

105. Меретуков М.А. Семейная община у адыгов //УЗАНИИ. Краснодар, 1965. Т. 4. С. 143.

106. Меретуков М.А. Семья и брак у адыгских народов. Майкоп, 1987. С. 40-41.

107. Меретуков М.А. Семья и семейный быт адыгов в прошлом и настоящем //КБА. 1976. Вып. 1. С. 22.

108. Миллер В.Ф. В горах Осетии //РМ. 1881. № 9. С. 80.

109. Миллер В.Ф. Осетины. Энциклопедический словарь /Под ред Ф.А. Брокгауза, И.А. Ефрона. Т. XXII. 1897. С. 265.

110. Ш.Мисиков М.А. Материалы для антропологии осетин. Одесса 1916. С. 73.

111. Мусукаев А.И. К вопросу о разделении трудовых обязанносте. в большой семье балкарцев конца XIX начала XX век

112. Этнография народов Кабардино-Балкарии. Нальчик, 1977. Вып. 1. С. 54-86.

113. Нарты. Осетинский героический эпос. М., 1990. С. 22.

114. Невская В.П., Невская Т.А. Сельская община у карачаевцев в XIX веке //Социальные отношения у адыгов Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1978. С. 43.

115. Ногмов Ш.Б. История адыгейского народа. Пятигорск, 1893. С. 30-119.

116. От века к веку. Страницы истории Образования в Северной Осетии /Под ред. А. В. Черджиева, А. Ю. Белогурова. Владикавказ, 2001.1190 народности в общественном воспитании // Ушинский К.Д. Избранные педагогические произведения. М., 1968. С. 272.

117. Олеатрий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно //АБКИЕА. 1880. С. 84.

118. Ольдерогге Д.А. Иерархия родовых структур и типы большесе-мейных домашних общин. М.: Наука, 1975. С. 15.

119. Осетинские народные изречения. М., 1973. С. 13.

120. Осетины во второй половине XVIII века по наблюдениям путешественника JI. Штедера. Орджоникидзе, 1940. С. 29.

121. Осетины глазами русских и иностранных путешественников. Орджоникидзе, 1967. С. 32.

122. Ошаев X. Народные развлечения у чеченцев //РГ. 1929. № 6. С, 39.

123. Педагогическая мысль. № 8. 2001. С. 69.

124. Перевалов С.Е. Социальное положение женщины у горских народов. М., 1986. С. 57.

125. Першиц А.И. Проблема типологизации общины в дореволюционной русской и советской этнографии //Очерки истории русской этнографии, фольклористики и антропологии. М.: Наука, 1978. Вып. 8. С. 137.

126. Першиц А.И., Смирнова Я.С. Геронтомия почитание старших //Природа. 1986. № 5. С. 17.

127. Покровский Е. Физическое воспитание детей у разных народов, преимущественно России. М., 1884. С. 122, 123.

128. Пословицы и поговорки народов Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1990. С. 5-21, 329.

129. Потемкин П.С. Краткое описание о кабардинских народах //Кабардино-русские отношения в XVI XVII вв. М., 1957. Т. 2. С.363.

130. Пригоршня жемчужин. Р-н-Д., 12988. С. 224.

131. Пфаф В.Б. Народное право осетин //Сборник сведений о Кавказе. Тифлис, 1871. Т. 1. С. 185.

132. Пфаф В.Б. Этнологическое исследование об осетинах //ССК. 1872. Т. 11. С. 141.

133. Пчелина Е.Г. Родильные обычаи у осетин //СЭ. 1937. № 4.

134. Пчелинцева Н.Д., Соловьева JI.T. Семейно-бытовые традиции и жизнь семьи // Семья. Традиция и современность. М., 1990. С. 82-83.

135. Саламов Б.С. Обычаи и традиции горцев. Орджоникидзе, 1968. С. 36.

136. Сарсенбаев Н. Обычаи и традиции в развитии. Алма-Ата, 1966.

137. Семенов В.Г. Роль семейного воспитания на подрастающее поколение. СПб., 1992. С. 8.

138. Сигорский М. Брак и брачные обряды на Кавказе //Этнография. 1930. № 2. С. 88.

139. Скачков А. Опыт статистического исследования горного уголка //Терские ведомости, 1905, № 219.

140. Скитский Б.В. Хрестоматия по истории Осетии с древнейших времен до 1917 г. Орджоникидзе, 1956. С. 69.

141. Смирнова Я.С. Жизнь дореволюционной семьи. М., 1978. С. 54.

142. Смирнова Я.С. Избегание и процесс его отмирания у народов Северного Кавказа //Этнические и культурно-бытовые процессы у народов Кавказа. М., 1978. С. 218.

143. Смирнова Я.С. Положение «старшей» женщины у народов Кавказа и его историческое истолкование //Кавказский этнографический сборник. 1984. № 8.

144. Смирнова Я.С. Семья и семейный быт народов Северного Кавказа. Вторая половина XIX XX в. М., 1983. С. 24.

145. Смирнова Я.С. Формы семьи у народов Северного Кавказа в XIX начале XX вв. //Советская этнография. 1981. № 1. С. 4445.

146. Советский А.В. Карачай на путях социалистического строительства» Революция и горец», 1930 № 12 стр. 49

147. Сосиев 3. Станица Черняховская //Терский сборник. Владикавказ. Вып. 5. С. 17.

148. Сталь К.Ф. Этнографический очерк черкесского народа //КС. 1900. Вып. 21. С. 116.

149. Студенецкая Е.Н. О большой семье у кабардинцев в XIX веке //СЭ. 1950. № 2. С. 176.

150. Такоева Н.Ф. К вопросу о браке и свадебных обрядах северных осетин в XIX начале XX в. //КСИЭ. 1959. Вып. 32. С. 216.

151. Тейлор Э. О методе исследования развития учреждений //ЭО, 1890,№ 2. С. 16-18, 25-28.

152. Тепцов В.Я. По истокам Кубани и Терека //СМОМПК. 1892. Вып. 14. С. 175.

153. Терский сборник, 1905, вып. 5. С. 17.

154. Тульчинский П. Пять горских обществ Кабарды //Терский сборник. Вып. 5. Владикавказ, 1903. С. 59.

155. Ушинский К.Д. Родное слово //Педагогические сочинения: В 6 т. М., 1988. Т. 2. С. 228.

156. Ушинский К.Д. Труд в его психологическом и воспитательном значении //Педагогические сочинения: В 6 т. М., 1988. Т. 2. С. 9-12.

157. Фарфоровский С.В. Ногайцы Ставропольской губернии. Тифлис, 1909. С. 20.

158. Фурье III. Влияние революционных идей на эмансипацию женщины. М., 1967. С. 26.

159. Хадиков Х.Х. К вопросу о предмете и источниках этнопедаго-гики осетин. Орджоникидзе. Т. 28. 1971. С. 361.

160. Хакуашев А.Х. Адыгские просветители. Нальчик, 1978. С. 296.

161. Хан-Гирей С. Записки о Черкесии. Нальчик, 1978. С. 302.

162. Харузин Н.Н. Заметки о юридическом быте чеченцев и ингушей //СМЭ. 1888. Вып. 3. С. 122.

163. Хатаев Е.Е. Народная педагогика Северного Кавказа. М., 1993. С. 38.

164. Хатаев Е.Е. Школа и педагогическая мысль народов Северного Кавказа (вторая половина XIX в. 1917 г.). Автореф. дис. докт. пед. наук. М., 1996. С. 18.

165. Хатаев Е.Е. Этнопедагогика Северного Кавказа. Владикавказ, 2000. С. 18.

166. Хачирти А. Аланика мудрость народа. Владикавказ, 1999. С. 56.

167. Хетагуров К. Собрание сочинений: В 4 т. М., 1980. Т. 4. С. 340 341.

168. Хут Ш.Х. Сказка //Адыгский фольклор. Кн. 2. Майкоп, 1980. С. 6.

169. Цавкилов Б.Х. О традициях и обычаях. Нальчик, 1961. С. 48-68.

170. Цаллаев Х.К. Традиции и обычаи осетин. Владикавказ, 1993. С. 8-18, 21-26.

171. Цикоров В. Тушины //Кавказ. 1849. №> 10.

172. Чибиров Л.А. Аксо Колиев. Владикавказ: Алания. 1999. С. 68.

173. Чомаев К.И. Дореволюционные черты этнической психологии горских народов Северного Кавказа //Вопросы национальной психологии. Черкесск, 1972. С. 130.

174. Чурсин Г.Ф. Осетины (этнографический очерк) //ТЗНА. 1925. Вып. 1.

175. Чурсин Г.Ф. Свадебные обычаи и обряды на Кавказе //ТВ, 1902, 15 января.

176. Шанаев Д. Свадьба у северных осетин //ССКГ, 1870. Вып. 4.

177. Шанаева Ф.З. Положение женщины у горских народов. Орджоникидзе, 1946. С. 112.

178. Шегрен A.M. Религиозные обряды осетин //Кавказ, 1846. № 29.

179. Шикова Т.Т. Семья и семейный быт кабардинцев в прошлом и настоящем. М., 1956. С. 102-103.

180. Шиллинг Е. Ингуши и чеченцы //Религиозные верования народов СССР. М.-Л., 1931. Т. 2. С. 48.

181. Шиллинг Е. Черкесы //РВН. 1931. Т. 2. С. 53.

182. Шоров И.А. Адыгейская народная педагогика. Майкоп, 1989. С. 50-51, 66-67, 73-74.

183. Шоров И.А. Идеи нравственного воспитания в адыгском устном народном творчестве. Р-н-Д., 1977. С. 15.

184. Щукин И.С. Материалы для изучения карачаевцев //РАЖ, 1913, № 1-2. С. 57.

185. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М., 1948. С. 68.

186. Энгельс Ф. К истории древних германцев //Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 19. С. 496.

187. Этнологическое исследование об осетинах //ССК, 1872. Т. 2. С. 32-79.1. Архивы

188. АИЭ. Материалы Адыгейского отряда, 1959 п.к. л. 62, 66, 67. 191. АИЭ. Материалы Чечено-Ингушского отряда, 1963, п.к., ч.2. л.63.

189. АИЭ. Материалы Адыгейского отряда. 1961 п.к. ч. 1. л. 111.

190. АИЭ. Материалы Чечено-Ингушского отряда, 1963. п.к., ч. 1., л.9.

191. АИЭ. Материалы Кабардино-Балкарского отряда, 1962, п. к., л.67.

192. ЦГА РСО-А. Ф. 12. Оп. 6. Ед. хр. 275. Л. 22.

193. ЦГА РСО-А. Ф. Р-81. Оп.1. Д. 257. Лл. 6, 7.

Обратите внимание, представленные выше научные тексты размещены для ознакомления и получены посредством распознавания оригинальных текстов диссертаций (OCR). В связи с чем, в них могут содержаться ошибки, связанные с несовершенством алгоритмов распознавания. В PDF файлах диссертаций и авторефератов, которые мы доставляем, подобных ошибок нет.

Научная электронная библиотека disserCat — современная наука РФ, статьи, диссертационные исследования, научная литература, тексты авторефератов диссертаций.