Где растет синий

Гриб рядовка лиловоногая: фото и описание, места и сезон сбора

Гриб рядовка лиловоногая считается съедобным плодовым телом, хотя и малоизвестным в кругу грибников. Данные плодовые тела получили своё название за то, что растут рядами, тесно прижимаясь друг к другу. Иногда можно наблюдать, что один гриб полностью или частично накрывает шляпку своего «товарища».

Где и когда собирать гриб синий корень

Гриб рядовка синяя ножка предпочитает расти на щёлочных почвах, которые встречаются на лугах, лесных полянах, в районах заброшенных сельхозугодий или на пастбищах всей территории России. Посмотрите фото, визуализирующее рядовку синюю ножку:

Растёт этот удивительно красивый гриб большими колониями, в форме рядов или как часто говорят в народе – «ведьмиными кругами». Рядовка синеножка широко распространена в России, а также в европейских странах. Кроме того, она встречается в лесах Северной и Южной Америки.

Сезон сбора и активное плодоношение гриба рядовки синеножки приходится на начало осени, то есть на сентябрь месяц. Грибники со стажем рекомендуют начинающим любителям «тихой охоты» собирать эти плодовые тела только в сухую погоду, так как во время дождей они становятся скользкими и липкими. Посмотрите предлагаемое фото рядовки лиливоногой, показывающее, в каких условиях она растёт и как выглядит во время сбора:

Даже несмотря на странный специфический окрас, который многих отпугивает, рядовка лиловоногая имеет своих поклонников. Однажды попробовав её на вкус, грибники тут же присоединяются к любителям этих грибов. Найдя рядовки в лесу, они обязательно соберут их в свои корзины. Затем из них можно приготовить разнообразные вкусные и ароматные блюда.

Стоит сказать, что рядовка двухцветная (предлагаем фото для ознакомления) относится к семейству Рядовковых, насчитывающих большое количество видов:

рядовка скученная, ядовитая,

тигровая, леписта белая,

леписта серая и др.

Начинающим грибникам очень интересен вопрос: где и когда собирать синий корень? Прежде всего обратите внимание на фото и описание гриба рядовки лиловоногой и сравните его с фото и описанием гриба синего корня.

Как видно, это один и тот же представитель. Растут эти грибы возле рек и озёр, возле скотоводческих ферм прямо в траве, на лугах и пастбищах. Рост данных плодовых тел начинается с середины апреля до начала июня, а затем продолжается с конца августа и до первых заморозков. Иногда грибники за несколько месяцев собирают 2 урожая. Фото гриба синий корень поможет вам определить, как выглядит это плодовое тело, а также места, которые предпочитает этот гриб:

Стоит сказать, что среди рядовок лиливоногих есть и несъедобные виды, хотя смертельно-ядовитых не существует. Самое страшное, что может случиться – длительное расстройство пищеварительной системы: диарея, слабость, боли в животе и даже потеря сознания. Симптомы отравления могут начаться всего через 30 мин и не позже 2-х ч после того, как грибы были употреблены в пищу. Болезнь может продлиться от 3-х дней до 1 недели и обычно заканчивается выздоровлением.

Гриб синий корень (рядовка двухцветная, синеножка): фото и описание

Чтобы при сборе грибов отличить ядовитые виды, предлагаем фото и описание рядовки лиловоногой.

Латинское название: Lepista saeva, Lepista personata.

Семейство: Рядовковых (Трихоломовых).

Род: Рядовки.

Синонимы: рядовка синеножка, рядовка синяя ножка, гриб синий корень, рядовка двухцветная.

Шляпка: имеет в диаметре от 6 см до 15 см. Иногда встречаются весьма огромные экземпляры, которые достигают в диаметре до 25 см. Форма шляпки напоминает подушковидную или плосковыпуклую. На ощупь её поверхность очень гладкая, с желтоватым или немного фиолетовым оттенком. Споровый порошок имеет бледно-розовый или желтоватый цвет.

Мякоть: плотная, толстая в молодом возрасте, а в зрелом – рыхлая. Цвет серо-фиолетовый, реже бывает серого цвета или серо-коричневого. Часто мякоть имеет приятный фруктовый аромат и обладает сладковатым привкусом. Гриб устойчив к заморозкам, его рост продолжается даже при температуре -6°С.

Пластинки: гименофор представляет пластинчатый тип. Пластинки располагаются часто и свободно, имеют большую ширину, по цвету варьируются от желтоватого до кремового оттенков.

Ножка: ровная, имеет небольшое утолщение у основания. Фото и описание рядовки двухцветной поможет вам узнать особенности ножки этого плодового тела. Длина может достигать от 5 см до 12 см, с толщиной до 3 см. У молодых экземпляров ножки по всей поверхности покрыты остатками покрывала (хлопьями) и заметна волокнистая структура. После полного созревания поверхность ножки рядовки двухцветной становится полностью гладкой. Созвучно своему названию, она имеет серовато-фиолетовый или светло-лиловый оттенок. Иногда может быть более голубого цвета, что и есть отличительным признаком рядовки лиловоногой.

Применение: является деликатесным грибом, используемым для всех процессов переработки. Отлично подходит для маринования, соления, сушки и замораживания. Хорошо смотрится в качестве гарнира к мясным и рыбным блюдам.

Съедобность: гриб съедобный и очень вкусный.

Распространение: растёт на всей территории России, предпочитая луга, пастбища, компостные кучи и окраины лиственных лесов, в которых преобладают такие деревья как ясень, скупния, берёза и осина. Массовый сбор рядовки лиловоногой приходится обычно на осень. Однако начинает гриб своё плодоношение с весны и до конца осени, предпочитая открытые, освещённые и в то же время влажные места.

Где растёт рядовка луговая лиловоногая (двухцветная)?

Очень вкусная и популярная среди грибников – рядовка луговая лиловоногая. Её название говорит само за себя, ведь растёт она на пастбищах и лугах. По своим вкусовым качествам и свойствам это плодовое тело похоже на шампиньоны. В маринаде рядовка приобретает белоснежный вид и потрясающий вкус. Однако специалисты считают, что рядовка луговая и лиловоногая – один то же вид грибов.

Где растёт рядовка лиловоногая и какие места предпочитает для произрастания? Здесь всё будет зависеть от почвенных и климатических условий. Рядовки растут на всевозможных видах почв, и если погода благоприятствует, тогда урожай этих плодовых тел будет большим. Кроме того, рядовку лиловоногую можно встретить в городских лесопарках, на приусадебных участках. Гриб неприхотливый, было бы тепло и влажно. Часто его можно увидеть в хвойных лесных массивах и лесопосадках, в которых преобладает песчаная почва. Они также предпочитают полупесчаные и гумусные почвы. Растут даже на опавшей хвое и на перепревшей листве.

Распространена рядовка двухцветная в умеренной зоне Северного полушария, в Казахстане, Причерноморье и в европейской части РФ. Но нельзя забывать, что даже съедобные виды рядовки, которые собраны в черте города или рядом с промышленными предприятиями, намного токсичнее своих луговых и лесных собратьев. Очень часто такие грибы оказываются причиной отравлений.

Когда собирать рядовку лиловоногую, чтобы она была не переросшей и сохранила все полезные витамины и свойства? Хочется сказать, что эти плодовые тела, особенно растущие в южных регионах страны, могут давать 2 урожая за год. Первый появляется весной и длится до начала осени, а второй начинается с конца лета и продолжается до первых заморозков, то есть практически до ноября месяца. При благоприятных погодных условиях и при правильном срезании рядовки, грибники могут собирать эти плодовые тела на одном и том же месте в течение нескольких лет. Грибники со стажем, зная такие места и сроки плодоношения рядовки двухцветной, могут собирать за сезон от 100 до 150 кг этих грибов. Грибники любят собирать его благодаря плотной мякоти и устойчивости к транспортировке. Даже собрав рядовку в пакеты, можно не переживать: пока донесёте домой, она не поломается.

Предлагаемые фото и описания рядовки синеножки не дадут возможности неопытным грибникам спутать этот гриб с другим несъедобным видом.

Плодовые тела устойчивы к холоду, поэтому их можно встретить даже поздней осенью и даже в декабре месяце. А вот другие виды грибов не обладают такой способностью, кроме зимних опят.

Советы по сбору рядовки лиловоногой (lepista saeva)

По поводу сбора гриба рядовки лиловоногой опытные грибники дают несколько полезных советов тем, кто впервые собирается на «тихую охоту».

  • Плодовые тела лучше искать на освещённых лесных полянах, лугах и пастбищах. В тенистой глуши эти грибы встречаются реже.
  • Срезать нижнюю часть ножки ещё в лесу, чтобы дома затрачивать на очистку меньше времени.
  • Никогда не пробуйте сырые грибы, ведь съедобные можно легко спутать с ядовитыми видами.
  • Стареющие экземпляры рядовок синеножек перед употреблением нужно правильно очистить: удалить нижний спороносный слой шляпки, то есть пластинки. Споры, содержащиеся в пластинках спелой рядовки, не перевариваются и могут вызвать отравление.
  • Перед термической обработкой гриб синий корень нужно замочить в холодной воде на 40 мин, чтобы избавить плодовые тела от приставших сухих листьев и песка. Затем 2 раза промыть в большом количестве воды, каждый раз наливая чистую.
  • При замачивании следует добавлять немного крупной поваренной соли, которая избавит гриб от червей.
  • Не использовать в пищу червивые и подгнившие экземпляры, так как они могут вызывать у человека с ослабленным пищеварением тяжёлые расстройства ЖКТ.
  • Чтобы рядовка лиловоногая при отваривании сохранила цвет и аромат, кулинары советуют в воду для отваривания добавлять щепотку лимонной кислоты.

    Читать онлайн «Там, где растет синий» автора Летц Юна Анатольевна — RuLit — Страница 7

    Трогающие люди редко умеют совмещаться друг с другом настолько, чтобы встречаться потом в других слоях, внечеловеческих, а броны умеют «любить вечно», но это вы потом сами поймете, что я имею в виду… А теперь, друзья, осматривайте, мните, проникайтесь, сидите у воды, охваченные летом. Кажется, что тут так солнца много – жар, но это помощник вам. Умственный климат, благодаря которому каждый брон живёт, грубо говоря «в состоянии основания религии», у нас тут трепетностью какой-то такой природной разбавлен, солнцем живым, и это вот хорошо очень для предотвращения гнилостных иллюзий… Вот как-то так, на этом, пожалуй, и остановлюсь. Если кто чего не понял, подходите – я могу не только как лектор, но и как вьюрок жевать и переотрыгивать.

    Лектор пропыхтел коротко, скорее, в форме рефрена, нежели подразумевая смех, переместил очки с одного места носа на другое и присел у воображаемой кафедры на случай, если будут какие-то вопросы, но слушатели уже перевоплотились в говорителей и обсуждали что-то бурно и, по всей видимости, усердно , приводя в аргументы не только слова, но и положения тел: боски да коски (живые символы). Доктор по эмоциям улыбнулся, растроганный этой первичной интеллектуальной оргией, встал, оправил одежду (халат будто или подлинный фрак) и пошёл по блестящим камням в сторону чащи, попыхивая губами, как будто он был некоторого рода паровоз. Сэвен поспешил его сопроводить.

    – Вы не против? – спросил Сэвен, занимая крайнюю позицию по диагонали, как будто они в шахматы собрались играть.

    – А я о вас слышал… Вы стратег, да?

    – Это нечастые гости у нас – стратеги. У вас ко мне какие вопросы?

    – Хочу разобраться, что тут со временем, вы ничего не сказали об этом.

    – Это сложно объяснить без примеров, примеры тут «свои» должны быть, чужие не годятся совсем, поэтому я новичкам об этом не рассказываю с бухты. Потом уже, когда начувствуются…

    – Но я могу понять.

    – Вы можете, это точно.

    Доктор переместил очки к подбородку, освободив глаза, и, только подробно протерев каждое стёклышко, вернул оптический велосипед на место.

    – Знаете, я педантичный немного на деле, но при этом совершенно не умею содержать в порядке свою голову, вечно туда что-то новое заваливается, и опять всё с полок вниз… Вы с этим как справляетесь?

    – А я к этому стремлюсь, напротив. Поверьте, это невыносимо – жить в целиком организованном мире.

    – Сложно такое представить мне, совсем не представлю, как ни стараюсь теперь…

    Он стал сдвигать брови, и чуть было дело опять до звезды не дошло, но Сэвен поспешил приостановить этот звёздный лоб.

    – Не стоит эта тема такого. Лучше ответьте мне…

    Фарул Допс расправил лицо, освободившись от непредставляемости, и снова вернулся к своей пыхтящей манере объяснения:

    – Вы спросили, что у нас тут со временем, и я отвечаю: а времени-то у нас как такового и нет в привычном его виде. Мы думаем, что для физических тел это неплохая система координат, но для бронов, которые макушкой ноосферу шевелят, она слишком статичная. Время ограничивает брона своей неподвижностью, вынуждает его давить на естественные процессы мысли, а это не хорошо вовсе, это тяп-ляп, то есть подмена натуральных ориентиров, клетка… Поэтому мы используем систему моментов – она живая. Мы понимаем, когда происходит момент, потому что момент – это яркая точка, даже не точка, а что-то такое… Шарик, что ли, как молния шаровая – форма накопления жизни.

    …Допс патетично осел вбок, споткнувшись о какую-то выпуклость коряжного типа, осел немного, но быстро расправился.

    – Вот видите, иногда я бываю так поражен своим же открытием, даже под ноги забываю смотреть, – пропыхтел он. – Что там у нас?

    – Вы говорили про время.

    – Ах да… Так вот, у некоторых бронов сто моментов, у некоторых сто по сто, но это неважно так уж, потому что каждый брон составляет своё время. Спросить можно у кого-нибудь: «Вам сколько теперь?» Ответят, допустим: «Четыреста моментов!» И тогда уже можно дарить юбиляру подарки… Моменты считают, чтобы понимать, на сколько брон нажил, не только из-за юбилеев, конечно, но и из-за них тоже, ведь, если у кого юбилей, он может пригласить друзей в путешествие по своей истории, поставить спектакль или вечеринку какую изобрести, это всё очень весело. У нас есть брон, он опытный организатор исходов, и вот у него недавно две тысячи моментов накопилось, так что он сделал? Пригласил нас всех в парк тамариксовых кустарников и устроил нам такой праздник (люди говорят «корпоратив») – сборы манны небесной. Получилось неплохо.

    Там, где растет синий

    Издатель

    Отзывы на книгу « Там, где растет синий »

    Беру Юну Летц на заметку. Не фантастика, не сказка, скорее философия, с образным и насыщенным языком.
    Запредельщина размышлений.
    О чём книга — сформулировать сложно. О важном — любви, мироздании. Из головы других существ, не совсем людей.
    Впечатляющая работа с текстом, словами.

    Наблюдая шествие идей — парады внутри бронов, этих славных волшебников, которые так искренне и так усердно вычерчивали белого равнинного кентавра из гигантской пустынной зебры, на спине которой ехал мир.

    При этом автор словами на заигралась, по разному, кругами и неожиданностями, привела к смыслу.
    Книгу рекомендую тем, кому очень важны языковые решения автора и менее важна сюжетность. Сюжет есть, но ты, скорее, работаешь со своей головой, чем с готовой идеей.

    В этой книге «на пальцах» отображён процесс изменения хода событий. Как можно управлять самой мыслью, как можно направлять её. Хотя книга и читается очень тяжело, но эмоциональная добыча для ума покрывает все издержки тяжести восприятия. Это настоящая литература.

    Там, где растет синий Текст

  • Объем: 220 стр.
  • Жанр:с оциальная фантастика
  • Теги:м ировоззрение, п ритчи, с мысл жизни, ф илософская фантастика, ф илософские романы
  • Но люди не сразу поняли, что воюют с журавлями.

    ЧАСТЬ I

    …Случилось извержение: в мир полетели ценности, и были они такие клеточные, густые, что человек залипал в них моментально, не разобрав, что где: цель или адаптация, кармиды или порок. Человек стоял когда-то решительно, упивался стабильностью, растил, правил (лоббировал поворот головы) и вовсе не ожидал подвоха, но его подвихнули всё же. Случился фарсис – резкий вброс пыли в глаза, и наступила эпоха шаткой мысли.

    Нефтяные заводы горели, и человечество тушило доказательства своей невиновности, животным некуда было идти, происходил суматох, разделение: выцветали парчовые ориентиры (испорченные), громоздкие общества падали на руины религий, режимы кувыркались – из ежа в рукавицу, кавычки всюду вклинивались, как сорняк или теория, – всё было в кавычках, меток мало осталось. И уже ветер остановился, и уже бык как бы сдох, но красной тряпкой продолжало веять на виду у всех истошное всемогущество человека, расшитое золотыми то ли корытами, то ли горами.

    Это продолжалось – сомнения, гуттаперч, попытка власти, это разрасталось и лопало на множество остаточных явлений, которые группировались и мимикрировали подо что-то невнятное, так что в итоге мир, где существование было как цепь состояний, чихнул и кончился, а закрепился вдруг другой мир – буквальный и сплошной с первого взгляда, но, если проникнуть в суть, можно было наблюдать новые слои.

    Многое осталось: города остались, и главный остался город. Тот, в котором на улицах лепили ветра из полей, ползали метрономы, ломаные языки, оскомины на лицах, музыкальные портреты – живьём (болтовня, интерпретации), в этом городе никогда не хватало времени ни на что и хватали что попало – общий город. Такой, где искомое – единица, но результат уже толпа, а ещё там топот, пережимания, пантомима развития, манерность, хлопоты, марсианские вторжения, всё без идеи, разума, система выводов умерла и высохла.

    В этом городе было бы исподволь, был бы катионовый всплеск, аплодисменты, была бы одна история на миллион голов, были бы перекатывания (подробности интересней сути) – и всё это было, но было и вот что.

    Люди пропустили урок. Они с двойным азартом продолжили играть в перетягивание пустоты, все тянули прямо и под углом, ходили на курсы по перетягиванию, учили языки, жесты, и никто, конечно, и подумать не решился, откуда эта пустота берётся. Как это происходит и где нервные нитки протянуты, – вот об этом редко кто думал, а просто покупали себе новые победы за четыреста орденов, или присматривали короб с видом на суперкороб, или продолжали традицию обнимать титулованного палочника каждые три дня. Все тянули, мерили, растили пустоту, конвертировали пустоту.

    Развивая искусство сгибания языка, моделируя для себя электрические зубочистки семнадцати видов, внедряя приборы для прослушивания пуговиц, люди упускали из внимания, как постепенно разрасталась дыра внутри материи – сначала, потом внутри них. Люди заперли страх, как пот в подмышках, убеждая себя, что это просто тактический выключатель сработал, когда не помог ни вождь твёрдый и глянцевый, ни шёлковые мозги азиата. Подумав, что это постановочная ночь, они провалились не сквозь землю, но в сон. Некоторые иногда просыпались, тёрли глаза тёрками, но от этого темнота не становилась яснее, и вскоре они снова погружались в дрёму.

    …А тем временем возникали ненавязчиво новые образования, из идей целые острова росли, и это были не дырявые острова (как бы он дырявый на воде крепился?!), не острова-пончики и не острова-парашюты, это были цельные, плотные куски жизни, хранители не пустот, но истинных ценностей.

    МАДРУГАДА
    Предвкушение мысли

    Соль мешала ему подпрыгивать, и тогда оно выкинуло соль и стало штормом, стало озером вздыбленным, на котором в грубых узконосых лодочках, вырезанных из дерева, пропитанного соком haoma, восседали тела нерыбаков и куколок сезонных в гипнотических юбках, скользивших по макушке непоседливой воды. Нерыбаки тянули из воды ниточку, облепленную свежими символами, а куколки чёрные и белые моргали серебряными веками, приглашая проплывавших мимо в комнатах-плотах отшельников к совместному дрейфованию по коридорам жизни, устроенным в маленьком тоннеле между двумя расписанными под впечатления скалами.

    В воде стояли фонари, стояли деревья на цыпочках (галерея поз), но деревьев ночью не видно было, только их очертания, и с разных сторон можно было усмотреть что-то совсем иное, как то: звезду, дом, сонь, бездну или профиль кропотливого Муэда, администратора кресла, который, не имея собственной тени, удачно довольно вписывался в чужие серые силуэты. Но сейчас уже говорить о нём было нечего, деревья как деревья стали, темнота спряталась в светосейф, и началась мадругада – цветовой сгусток.

    Это была привычка то ли, то ли необходимость такая проскальзывала у них: перед рассветом, когда ещё темно было и ни одной выскочки, кроме лампадок узорных в воде, кроме скал, спаянных друг с другом в неподвижную искру (каменная крутъ), они брали свои разноцветные лодки вертлявые и клали их прямо на осторожный этот батут, вспученный воздухом. Они любили вместе выплывать перед рассветом на водяную площадь и прогуливаться на лодочках, вырезая из среды образно намёки, охотясь за идеями, доступом, проекцией и укладывая по местам трофейные мысли, попавшиеся доверчиво на поверхностные рецепторы.

    Сэвен тоже сел на свой плед и погнал лодку к середине воды, откуда горизонт весь открывался выпукло и можно было смотреть с хорошей точки, как на голубое жидкое желе налипают упругие тела нерыбацких доу, как облака ставят на воде свои наивные спектакли и сонные холодные ещё световые потоки, как крики, вырываются из самой изнанки примятой небом стихии.

    Мир разразился светом, яркостью. Блестели складки воды. На всеобщее обозрение выплыл дряблый беззубый водяной Сьерж Леонид, выдающий знаки.

    – Блонди, тебе каблук для рисования на песке, Хомем, вам фраза «Маленький будда стоял с протянутой рукой у начала или конца воды», Рапида, тебе вертушку на, Сэвен, тебе синий давить.

    Сказал и кинул ему веточку в лодку. Сэвен взял веточку, прощупал аккуратно каждый листок, изучая пальцами великую индигоферу, и стал растирать сухими подушечками тонкую пластинку листа, ожидая чудесного появления синего (сказано: человек вынул цвет из природы). Он старательно выманивал наружу этот энергичный диапазон, дающий силу всякому, кто с ним поладит, он выдавливал блюз из травы, как тамбурин выдавливает музыку из молодого негра, он хотел сейчас цвета замкнутого на полвзгляда хоть, зрительного ощущения порцию. Но вытащить синий не так-то просто было, некоторые народы вымирали вот так, в бесславной охоте на индиго.

    Синего не было пока, зато остальные цвета подошли. Кружок выпрыгнул из-за полоски, вспылил спектром и выпустил свои роскошные токи, отображая чёткую исполненную разума реальность: охровый песок, папоротниковую общину, здания живые древесные разных форм – в каждом существе пульсировала история эта новая, которая прямо сейчас рождалась.

    Сэвен попытался ещё раз более продуманно продавить сопротивление эллиптического листа, попросить его так, как он умел просить, но и в этот раз не получилось узнать, какая магия самая простая и самая чёткая заложена была в цвете. А ведь он так хотел научиться проникать внутрь всего, что видел, наращивал как мог воображение – главный чувствительный слой, из которого вырастала эта эксцентричная реальность, где у природных явлений объявлялось сознание, где деревья были вооружены жестами, где змеи ползали готовыми тотемами, а над озером летали что ни птица, то птах.

    Он отложил веточку и стал на публику глазеть, изучать повадки других, взглядом маневрировать, гадать и настраиваться на погоду. Сегодня была хорошая погода, покладистая, и настраиваться на неё было одно удовольствие. Ветер фён качнул своё нерасторопное тело и закивал лодками, разумно переводя акцент с одной на другую, как режиссёр, что ли, или балерина из пальцев, заморгали крыльями эмоциональные бабочки (вицептицы), укротился шар, и на мятую лужу воды выпал осадок ночи – плёночка, которую звёзды не успели утянуть с собой.

    …Лодка подпрыгнула, и Сэвен переключил своё внимание на качающийся парк: розовые турчи-коробочки, стрелолист и маленький рогоз. Здесь плавали нарядные экстраверты: бисерные принцессы, крышеносец, Артист, псевдогоголь, вышлепка. Они плыли очень достойно, выгибая каждый свою лодку в соответствии с великим замыслом. Экстраверты, обращённые не в веру, но наружу из себя, демонстрировали отменные свои изнанки и были все как будто на одной волне, хоть волн было одна за другой – целый черед, но они старались все вместе на одну запрыгнуть. Экстраверты вращались шумно в своих кругах, но при этом не жадничали и раздавали проплывающим мимо торжественно не обещания, но фразы-сачки, которыми потом можно было мысли вынимать из потайных углов.

    Ложка для впечатлений; пред существующая материя; «кто-то укусил меня собакой»; чемпионат по кризису; пересаживание духовного облика…

    Тут полно их было раскидано – этих сачков. Сэвен активировал хватку и выхватил один из таких, чтобы попрактиковаться с выниманием мыслей, однако выходило пока неловко: по-прежнему вместо идеи он ловил информацию. Застрявший в собственной сути, Сэвен хотел было огорчиться по поводу отсутствия идеи в сачке, но потом решил, что и информация немало хороша. Он потряс категорично сачок, надеясь получить больше, и вот что оттуда вывалилось.

    ПАРЕДЕМ
    Адаптация воображения

    На больших атмосферных участках, там, где воздух плотный и громкий, как обожжённое стекло, там, где вода-мудрец вступает в переговоры с носителями ушей, там, где раскураженное пространство, дель (цитоплазменные образования) и никакой явности, там носились по дорогам деловитые броны. Носились, или стояли, или всё вместе – про бронов не поймёшь сразу, что они такое и можно ли это двумя глазами воспринимать или всех органов чувств мало. Хотя вели они себя прилично в основе: не воевали с демонами, не слепляли новых планет, не вползали в животных через ноздри, но тоже могли под настроение и куролес вымышлить, и гомон развести.

    Утром плавали на лодках, вечером спали или бродили, а днём они то ли копали, то ли вошкались, что-то теребили, где-то примеривали, в общем, умели себя ничем не занять.

    Со стороны казалось, что это всё сущая безделица – их жизнь, правда, если понаблюдать за ними подробно, если присмотреться, можно было увидеть, как они вечно напряжены, как будто тянут что-то извне. Хотя руки у них были свободны, но на лицах явное отображалось усилие. Усилие это не портило им настроения, никак их не расстраивало и не удручало, но даже заметно было, что в этом усилии содержится какое-то ясное начало, что ли, – зарождение восторга.

    Это место, где жили броны, называлось Паредем, и до него добраться просто так нельзя было, случайно заблудиться и приехать сюда – этого бы не получилось у вас. Паредем должна была позвать к себе, в себя, и только тогда возможным становилось ваше совмещение – брона (или постчеловека) и пространства этого, организованного невиданным способом.

    Клочок этот, то ли остров, то ли страна, но всё же, скорее, остров-клочок, выглядел немного затуманенным, там такой стоял цветной воздух, а всё потому, что на этом клочке жизни были целые заросли индиго, и эта энергия синего заполняла всё вокруг, придавала реальности томление и взвешенность. Броны считали, что синий – цвет момента, короткая волна, поэзия высоких энергий, как космические потоки или ядерные реакции (гамма-лучи), это цвет, который надо было уметь видеть, и это знак ещё (тот, кто научится видеть синий, умеет жить настоящим). Это объяснялось так вот: в природе нет старого синего, даже астероиды меняют свой цвет по мере старения – из синего в красный. Всё, что кажется старым, есть молодое в своей системе жизни, а жизнь – это электромагнитное излучение для других объектов, то есть тот же цвет.

    Броны жили в основном в маленьких аккуратных домиках, которые были в прямом смысле выращены. Дом состоял из лощёных трубочек, в каждой из которых угадывалось гладкое молодое дерево особого вида. Трубочки утолщались книзу, и там были корни (на разных уровнях), то есть дом рос вместе с его составляющими. И ни одно деревце не имело права вымереть там, ни один корень не имел права загнить, вот и стояли они так, сцепленные друг с другом идентичным порывом (идеей созидания).

    Иногда встречались двухэтажные дома. Если на первом этаже у некоторых какие-то занавески на дверях обитали, полотнища, ваферсы, то верхний этаж был почти открытым, и только верхушки деревьев могли украшать его своими курсорами. На втором этаже обычно располагалась кровать, то есть второй этаж и был кроватью, но спали тут по особым ночам, когда хотелось небесные сигналы читать глазом, ухом слушая, как цикады голосят, трещат капланами потки и маленькие ненадоедливые скрижали скрижат то тут то там по пространствам – пишутся сами собой или кем-то тоже.

    Второй этаж назывался чердачок, это было что-то вроде мыслительной комнаты. Когда брону хотелось помыслить углублённо, довести до исхода группу идей или в поток единородный вывести, он мог запереться на чердачке и не выходил оттуда, пока на него не снизойдёт. И поэтому иногда броны здоровались вот так:

    Снизошло, спасибо. И вам самого снизошедшего.

    Как только рождался ребёнок тут, ему сразу же сажали дом. Сначала родители следили, чтобы всё правильно прижилось в земле, но потом будущий хозяин сам выбирал форму, связывал ветки и сооружал перегородку между этажами – входил в контакт с будущим домом, ведь им предстояло теперь вместе жить, друг в друге, и стоило вырастить с пенатами доверительные отношения. Дома получались самой разной формы, какие-то были куполообразные, какие-то квадратные более, иные были похожи на тпляпу, другие вообще извернулись спиралью, и почти всегда, взглянув на дом, вы могли угадать сущность его владельца.

    Броны обожали свои дома, и иногда им удавалось добывать Фе прямо отсюда, но в этой привязанности они не забывали об основном деле, и потому в канун каждой мадругады броны прощались со своим домом и желали ему приятного роста. А сами шли туда, где получалось расшевелить восприятие: на озеро, в шевелильню, комнату смысла или к другим бронам, которых в иные моменты в большом количестве можно было обнаружить на выдаче сачков у экстравертов. Иногда они шли за стаканчиком корневина, который подавался в корнебаре на холме, где стоял маяк, и оттого, если кто-то шёл сюда, то сообщал: «Я на маяк», хотя, конечно, на сам маяк он и не мыслил забираться, но хотел просто соков растительных попить в корневой точке Паредем.

    Вот так и сложилось, что маяка, мыслей, рассматривания неба – этого было им достаточно, броны развлекаться привычными способами не очень любили, им больше по нраву было придумывать новые праздники и отмечать их или просто придумывать (фамильярды и кудесные вечера – это всем очень нравилось). Нравилось им посещать выездные миры, подземные очки примерять или ходить слушать пульсацию гуттаперчевой горы, из-за которой в округе случались маленькие живые землетрясения (были хороши для всех как встряска).

    Бронам хватало эмоций от основного их занятия, а иногда ещё можно было добавить к этому несколько ощущений от общения с новенькими. Когда приезжали новенькие, они им всё самое лучшее своё показывали; например, показывали дождь, говорили: «Вы же дождя как такового никогда не видели. То есть вы видели, конечно, как вода сверху падает, но это же нельзя так воспринимать, этот процесс исключительно интересный». Так говорили, а потом сажали любопытного в кресло у воды на острове дождя (кропотливый Муэд уступал место) и смотрели на его реакцию, радовались тому, что ещё кто-то такое увидел – дождь как зрелище.

    Несмотря на то, что они старались поддерживать действительность в нескончаемом празднике, здесь каждый трудился на благо, у каждого было своё предназначение, миссия, в которой он был рождён, или унаследованные дела, так, к примеру, брон Теофан раздавал поблажки. У него отец поблажки раздавал и дед тоже, поэтому можно сказать, что он раздаватель потомственный и ускользнуть от этого не получилось бы. Но в основном миссия по факту рождения возникала, вернее, факт рождения в Паредем гарантировал закладывание в ребенка этой самой особой броновской миссии. Хотя некоторые броны рождались на большой земле (её тут не называли так, но подразумевали как Бня, Большое накопительное явление).

    Помимо бронов тут ещё хамернапы жили. Они были немного дисперсными (рассеянными), но это им ничуть не вредило, а, наоборот, помогало, ведь хамернапы были логично рассеянными, то есть умели регулировать свою видимость, навроде тех осьминогов, что глотали люминесцентные организмы и становились незаметными в воде. Хамернапы и днём неплохо справлялись с задачей исчезновения, но их главным фокусом было исчезновение в темноте (иногда эти существа исчезали на всю ночь, и где они тогда жили, броны так не смогли выведать). Но один из хамернапьих секретов всё же был раскрыт: у них же всегда с собой имелись специальные фонари, по виду лампадки – переносной свет, вот благодаря ему они и могли такие штуки с собой вытворять.

    Хамернапы были склонны к сюрпризам: неожиданно так отделялись от природы и всячески приветствовали бронов – танцем ли, телодвижением или просто руки сцепляли так трогательно и улыбались, губы растягивая в ленточку. Они считали себя обязанными бронам помогать – по хозяйству или с организацией чего. Из старейшин тут был известен БомБом, он за тем следил, чтобы не утерялись традиции и порядок, а именно: каждый хамернап непременно должен был всегда благочестиво выглядеть, так, чтобы никто не понял, что он хамернап («сказочный»), он должен был носить сшитую одежду с именем на переднем кармане и сандалии. Хоть они и старались маскироваться под бронов, чтобы хозяевам максимально так услужить, но вычислить их было несложно – по носочным деревьям. Где эти деревья, там хамернап возится. Просто они жить не могли без того, что бы ни развести где-нибудь носочный куст – развешивали носки сушиться прямо на ветках, и это всегда было как-то по-новому. Ко всему тому со страшной силой любили хамернапы устраивать везде печки, и даже если вот интеллигентное место, кто-нибудь из них где-нибудь непременно устроит свой тайничок горящий и будет наслаждаться этой деревенской атмосферой (такие они сентиментальные).

    В общем, у хамернапов наблюдалось несколько явно позитивных качеств: во-первых, были они хозяйственные, стирали, тёрли, мыли целыми днями что-то, и так им это нравилось, как будто планета для того и была создана, чтобы регулярно очищаться. Во-вторых, была у них явная склонность к созиданию (вспомним про носки и печки). А в-третьих, хамернапы исключительно красиво и непосредственно умели удивляться. У них на случаи неожиданностей, удач или изменения погоды было приготовлено сто сорок тысяч лиц. Некоторые так хорошо умели удивляться, что им больше делать ничего не надо было – только удивляться. Экстраверты или гости иногда брали их с собой в путешествия, на выставки, в большие общества, только чтобы они продемонстрировали своё искусство удивления. А иногда даже раз в тысячу моментов проводились в Паредем специальные конкурсы на лучшее удивление; сначала конкурсанты удивлялись каким-то картинкам, домыслам, идеям (броны с удовольствием подкидывали им свои измышления, надеясь выловить в их непосредственных реакциях часть расшифровки), а потом всем победителям дарили «спелый машок» – полный сюрпризов свёрток.

    Вот так и происходила жизнь в Паредем. Хамернапы стирали и удивлялись, а броны ловили знаки, тянули Фе и попрыгивали на водном батуте. В свободные моменты броны могли ещё купаться-кукситься. А иногда броны и хамернапы собирались вместе, и начинались большие кутанья. Это же было очень весело – кутаться. Там рос такой закуток специальный, и все там кутались; вечерами закутанных было не счесть, то есть посчитать можно было, но это непросто давалось, поскольку некоторые умудрялись кутаться так плотно, что становились похожими на диваны, кресла, подушки, и тут уже нельзя было одно от другого отличить. Укутавшись, и броны и хамернапы замедляли окружающее, сворачивались сверчком, но не трещали, не плавились, а плыли в улыбках; в общем, кутанье было тут любимейшим отдыхом у всех.

    Теперь пора было бы понять, кто такие эти броны и как они возникли. Это не сразу удавалось узнать, и лучше было бы сразу после мадругады пойти к Допсу (изобретателю системы моментов), сесть у него на пороге дома, стараясь не будоражить рассветных бэбибуш, которых тут тьма, и слушать витиеватый авторский рассказ про бронов. Допс каждый день его повторял заново, если были желающие послушать, и каждый раз это было не повторение, но новый рассказ, собранный из тех же частей другим способом.

    Рецензии на книгу « Там, где растет синий »

    Юна Летц

    ISBN: 978-5-91339-166-7
    Год издания: 2011
    Издательство: Комильфо
    Язык: Русский

    Если однажды вы попадете на остров, где жители выращивают дома из деревьев, пьют живительный сок haoma, устраивают кудесные вечера и гипертрофируют историю, значит, вы Там, где растет синий. Берите лодку и вращайтесь в кругах, где нарядные экстраверты раздают сачки для идей, — так начнется ваше путешествие в самого себя. Не удивляйтесь, если по пути вы изобретете религию, выпустите светлячков из замочных скважин и влюбитесь в девушку, которая выращивает слова, — возможно, вы находитесь внутри мысли. той самой главной мысли, что люди так отчаянно пытаются поймать.

    Лучшая рецензия на книгу

    Когда мне попадаются такие книги, то я перестаю переживать за современную литературу, так как вижу, что у неё есть будущее, а это не может не радовать. Правильный слог, вкусные метафоры и даже жанр социальной фантастики уже не будет скучным и серым.
    Приятно делать маленькие открытия в современной российской прозе, но хотелось бы увидеть автора в другом жанре. Мне верится, что у Летц неплохой потенциал, и она сможет заниматься серьёзной литературной деятельностью. Знаю, что писатели не могут работать под указкой и Муза приходит только в том виде, в каком хочет, и диктует только своё, но у меня сложные отношения с новым современным жанром. Язык отменный, мне очень понравился с первой книги.
    А это произведение похоже на волшебное сказание

    Твердый переплет, 240 стр.
    Тираж: 2000 экз.
    Формат: 70×108/32 (130х165 мм)

    Поделитесь своим мнением об этой книге, напишите рецензию!

    Рецензии читателей

    Идеальная книга для самолёта – ничего не понятно, деваться некуда, читать больше нечего. Синий – полноценная история и несколько рассказов. На этот раз, всё будет крутиться вокруг волшебного города, где всё познают эмоциями через истину, а наш гг – связь между людьми и существами данного города. Язык тут не такой претенциозный, как в Философе, но. Особой философии здесь я не увидела, книга показалась довольно пустой. 2.5* и больше не читаю этого автора.

    Коэльо для бедных. Только Коэльо нормальным языком писал, а тут автор решила выделиться и нарочно затруднила процесс чтения использованием лексики часто не по её прямому назначению. И если, скажем, у Гертруды Стайн, стиль которой многих шокирует, язык — это как раз область эксперимента, поиск нового слова для выражения смысла, то тут, увы, нет. Всё банально, однотипно, и, видимо, испугавшись, что в своем «натуральном виде» эта история никого не заинтересует, решили написать её исковерканным языком. Книга меня разочаровала. Хотелось сказки, волшебства, а получилось опять: «ты не такой как все, ты человек, но не человек, ты ищешь свой путь». С той лишь разницей, что рассуждения Коэльо ещё можно как-то попытаться применить к взгляду на жизнь, а рассуждения в этой книге — нет. Я зевала, когда читала, чем история бронов отличается от истории людей. Бесполезное и совсем не художественное нагромождение слов. Всё это смотрелось бы лучше не в виде книги, а в виде образов визуальных — мультфильма или фильма на подобии Геймановской «Зеркальной маски».

    Коэльо для бедных. Только Коэльо нормальным языком писал, а тут автор решила выделиться и нарочно затруднила процесс чтения использованием лексики часто не по её прямому назначению. И если, скажем, у Гертруды Стайн, стиль которой многих шокирует, язык — это как раз область эксперимента, поиск нового слова для выражения смысла, то тут, увы, нет. Всё банально, однотипно, и, видимо, испугавшись, что в своем «натуральном виде» эта история никого не заинтересует, решили написать её исковерканным языком. Книга меня разочаровала. Хотелось сказки, волшебства, а получилось опять: «ты не такой как все, ты человек, но не человек, ты ищешь свой путь». С той лишь разницей, что рассуждения Коэльо ещё можно как-то попытаться применить к взгляду на жизнь, а рассуждения в этой книге — нет. Я зевала,… Развернуть

    «Там, на высокой точке, где соединяются краски в звуки, там, на краеугольной кочке, плещется самостоятельная образность»

    Беру Юну Летц на заметку. Не фантастика, не сказка, скорее философия, с образным и насыщенным языком.
    Запредельщина размышлений.
    О чём книга — сформулировать сложно. О важном — любви, мироздании. Из головы других существ, не совсем людей.
    Впечатляющая работа с текстом, словами.

    При этом автор словами на заигралась, по разному, кругами и неожиданностями, привела к смыслу.
    Книгу рекомендую тем, кому очень важны языковые решения автора и менее важна сюжетность. Сюжет есть, но ты, скорее, работаешь со своей головой, чем с готовой идеей.

    При этом автор словами на заигралась, по разному, кругами и неожиданностями, привела к смыслу.
    Книгу рекомендую тем, кому очень важны языковые решения автора и менее важна сюжетность.… Развернуть

    В какой-то момент Сэвен понимает, что с ним что-то не так, а именно – у него дыра внутри растёт. Он много путешествует, и после семи сотен изменений в мозге судьба забрасывает его в некую страну. Там живут броны – высшая форма людей. Они растят дома из живых деревьев, пьют растительный сок haoma и разводят светлячковые поля. Броны – изобретатели. Они занимаются тем, что вытаскивают особо крупные мысли из информационного поля и адаптируют их либо в открытие или в понятную всем идею.

    Главный герой, который оказывается «стратегом» (это жизненное предназначение), начинает работать в комнате смысла и попадает в различные человеческие истории. Множество персонажей проходят через сознание героя: мастер по интуициям, загадочные чертёжники, чудики, хамернап. Каждый готов предложить свой ответ. В какой-то момент начинается танец под дождём, и это одно из самых талантливых и эротичных описаний влюблённости, которые мне когда-то встречались. Девушка Ши снимает наросты с людей, и кажется, что дыра начинает затягиваться. Но нет. До ответа ещё очень и очень далеко.

    Но люди не сразу поняли, что воюют с журавлями.

    Главный герой, который оказывается «стратегом» (это жизненное предназначение), начинает работать в комнате смысла и попадает в различные человеческие истории. Множество персонажей проходят через сознание героя: мастер по интуициям, загадочные чертёжники, чудики, хамернап. Каждый готов предложить свой ответ. В… Развернуть

    Мольберт «Растущий» двусторонний синий 71205030

    Оплата частями от 333 ?/мес

  • Мы не доставляем данный товар
  • Условия доставки
    • Самовывоз бесплатно
    • — в наличии в 7 магазинах
    • Наличие в магазинах
    • В наличии нет
    • Ошибка добавления товара в корзину. Попробуйте ещё раз.

      Узнать сумму одобренной покупки
      прямо сейчас!

      Расчет суммы рассрочки

      Ваша заявка оформлена

      В течении 5 минут, вам придет SMS с одобренным лимитом на покупки.
      Данной суммой вы можете воспользоваться, приобретая обувь, аксессуары
      и другие товары с сетях магазинов kari и kari KIDS.

      Приятных покупок!

      Подробнее о приобретении товара с помощью услуги «рассрочка»
      Найти ближайший магазин

      В ближайшее время он будет рассмотрен и опубликован

      Все отзывы и вопросы, оставленные пользователями на нашем сайте, публикуются в порядке очереди после прохождения предварительной модерации. Модератором будут опубликованы отзывы или вопросы, которые соответствуют нижеуказанным правилам. Отзывы или вопросы, нарушающие правила публикации, будут отклонены.

    • Все отзывы и вопросы должны относиться непосредственно к товару, на странице которого они размещаются, и касаться конкретных характеристик этого товара.
    • Один опыт покупки — один отзыв. Отзывы пользователей, которые дублируют уже ранее написанные собственные отзывы на странице одного товара, будут отклонены. Также будут отклонены дублирующие отзывы с полностью идентичным содержанием, написанные одним пользователем к разным товарам.
    • Текст отзыва или вопроса должен быть понятен и читабелен. Отзыв или вопрос не должен содержать упоминания других компаний, оскорблений в адрес компании kari и ее сотрудников, нецензурной или бранной лексики, а также призывов к нарушению действующего законодательства РФ, РК или РБ.
    • К отзыву можно прикрепить одну или несколько фотографий. Отзывы с фотографиями будут отклонены, если изображение содержит эстетически неприятный контент или нарушает действующее законодательство РФ, РК или РБ.
    • Запрещается использовать отзывы на сайте kari.com в качестве рекламы любых сторонних сервисов, запрещается публиковать ссылки на другие ресурсы, сайты, блоги и платформы.

    Где растут синие маки ?

    Меконопсис (Синий мак) – история цветка Когда речь заходит о садоводстве, есть синие цветы, а есть по-настоящему синие цветы. Пусть дельфиниумы высокие, а гортензии крупные, но если ваша цель действительно насыщенный цвет, вы не найдёте ничего прекраснее и благороднее, чем меконопсис.

    История меконопсиса — это священный Грааль для ботаников. Меконопсис — цветок, который скрывался от исследователей более ста лет. Легенда началась около двухсот лет назад, когда появились слухи о поразительном цветке. Этот похожий на мак цветок рос высоко в Гималаях и говорили, что он обладает редчайшим цветом, глубоким насыщенным синим. Многие считали эти рассказы небылицами, ведь всем давно известно, что маки бывают лишь нескольких цветов: красного, оранжевого, жёлтого и белого. Синих маков не существовало, но слухи не утихали. И, несмотря на скептицизм, охотники за растениями знали, что официальное открытие этих цветов может принести как славу, так и состояние.

    В начале 19 века в Британии был идентифицирован новый вид маков. И задолго до возникновения мечты о синем маке существовал этот цветок — Меконопсис камбрийский (Meconopsis cambrica), или Уэльский мак. Меконопсис камбрийский — обычный дикий мак, растущий в изобилии в большей части Западной Европы. Однако в отличие от остальных членов семейства его на удивление легко вырастить. Он распространяется самосевом вдоль стен и на обочинах дорог почти как сорняк. Сорняк или нет, но первоначально семейство меконопсисов было создано специально ради этого цветка. Специалисты по классификации и не подозревали, что на противоположном краю света дюжина других видов меконопсисов ждут, чтобы их открыли.

    Полтора века назад один из величайших английских охотников за растениями отправился на поиски этого мифического цветка, чтобы привезти его для разведения. Это были первые небесно-голубые меконопсисы. Его звали, Джозеф Хукер (Joseph Hooker), и в 1848 году он отправился в Непал и Китай. Но это была не простая прогулка по горам. Не считая огромных физических усилий, затраченных на экспедицию, Хукера ещё и приняли за шпиона, и арестовали. После нескольких недель заключения в крошечной деревянной хижине, международная дипломатия победила и Хукера освободили.

    Меконопсис (Синий мак) – история цветка Всего два года спустя восхищённая публика увидела цветение первых меконопсисов, выращенных из собранных им семян. Цветы стали настоящей сенсацией. Садовники требовали их всё больше и больше, но переход в сады запада был не лёгким. После прекрасного старта, выжило лишь несколько растений Хукера, в основном в ботанических садах, где за ними был тщательный уход. К сожалению, опиумные войны 1845 года охладили отношения между Британией и Китаем, и весь гималайский регион был закрыт для запада. Сменилось целое поколение, прежде чем охотники за растениями вновь отправились на “Крышу мира” в погоне за мечтой о синих маках.

    Эра охоты за растениями девятнадцатого века была наиболее типичным проявлением викторианской эпохи. Она родилась из движения любителей природы и распространилась с продвижением империи в самые далёкие уголки мира. Сами охотники за растениями были смелыми реалистичными бродягами. Самодостаточные, упорные, они редко с кем-либо советовались, прежде чем отправиться в экспедиции, которые иногда затягивались на несколько лет. Их имена стали легендами: Джордж Форест, Джозеф Хукер, Фред Кингдон Уорд и Девид Прейн. И каждый из них занимает своё место в истории меконопсиса.

    Читайте так же:  Древесный гриб где растет