Заговор черных генералов-2

Вадим Хлыстов «Заговор чёрных генералов»

Заговор чёрных генералов

Язык написания: русский

На альтернативной Земле, Андрей Егоров и его спецназ «Росомаха» смогли изменить историю: в апреле 1934 года Иосиф Сталин оставил свой пост и навсегда переехал в город Гори. По официальной версии — в связи с ухудшением здоровья. По неофициальной — заговор красных генералов удался.

Но в Германии к власти уже пришел Гитлер, за которым стоят самые темные силы планеты. Темные — в прямом смысле этого слова. И у Андрея вновь нет выбора. Жребий брошен — победа или смерть…

Опубликовано в сети в 2020 г.

Лингвистический анализ текста:

Приблизительно страниц: 275

Активный словарный запас: средний (2905 уникальных слов на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 74 знака, что немного ниже среднего (81)

Доля диалогов в тексте: 43%, что немного выше среднего (37%)

Доступность в электронном виде:

БорЧ, 19 января 2020 г.

Принципиально не хочу писать о теоретических допусках вероятности развития описанных в книге (обоих книгах цикла) политических событий. Попаданец с поддержкой могущественных высших сил — может творить сколь угодно альтернативную историю. Таков уж закон этого сюжета. Хочу лишь сказать, что эту книгу я читал примерно через полтора года после того как прочёл первую книгу цикла — «Заговор красных генералов». Было достаточно трудно разобраться кто из героев кому кем приходится. Вывод: это скорее не цикл, а единый роман в двух частях.

Да и то, что пока только в двух — это (судя по эпилогу) лишь временно. Сюжет обрывается на крутом вираже экшен-приключений главного героя и ему, после победы над гитлеровской Германией, явно придётся противоборствовать с самурайской Японией.

Вадим Хлыстов — Заговор черных генералов

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Заговор черных генералов»

Описание и краткое содержание «Заговор черных генералов» читать бесплатно онлайн.

Здесь, на альтернативной Земле, Андрей Егоров и его спецназ «Росомаха» смогли изменить историю.

В апреле 1934 года Иосиф Сталин оставил свой пост и навсегда переехал в город Гори. По официальной версии – в связи с ухудшением здоровья.

По неофициальной – заговор красных генералов удался.

Но в Германии к власти уже пришел Гитлер, за которым стоят самые темные силы планеты. Темные – в прямом смысле этого слова.

И у Андрея вновь нет выбора. Жребий брошен – победа или смерть…

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес

Моим маме и папе посвящается

Все события, описанные в романе, являются вымыслом автора. Возможное совпадение фамилий, имен, организаций, названий городов и стран – просто случайность, не имеющая ничего общего с реальной историей.

Спецпочта подразделения «Росомаха»

Адресант: председатель фонда

Получатель: Государственный секретарь

при Совете министров СССР

Егоров А. Е., Москва, СССР

Доставлено: спецкурьер Ненашев С. Л.

Уважаемый Андрей Егорович.

По настоянию службы безопасности банка и фонда, уведомившей меня о нецелесообразности использования в контактах с Вами даже закрытой телефонной линии связи с 30.01.34 г. по 15.02.34 г., обращаюсь к Вам с письмом.

1. Исполняя Ваше пожелание об организации неофициальной встречи с представителями немецких концернов, акции которых были выкуплены банком «Росс Кредит», а также присутствии на ней капитана первого ранга германских рейхсмарине Ф. Канариса, мной были предприняты определенные действия в этом направлении, которые увенчались успехом.

Если Вас устраивает дата и место, то такая встреча может состояться 10 февраля 1934 года в замке ландграфов «Белая Башня» в пригороде Франкфурта-на-Майне. Время суток – на ваше усмотрение.

2. Пересылаю вам документ, подготовленный группой господина Леонтьева по теме «Золото».

С наилучшими пожеланиями, Юденич Н. Н.

Свинцовые воды Балтийского моря мерно накатывали на берег, перебирая песок и строя из него замысловатые рисунки, немедленно исчезающие под следующей волной. Утренний туман, обычный в этих местах для начала февраля, почти рассеялся, и выглянувшее из-за серых облаков солнце осветило одинокую фигуру неторопливо идущего вдоль берега человека.

Комендант крепости Свинемюнде любил эти часы и еще ни разу не пропустил свою утреннюю прогулку. В это время особенно хорошо думалось, а чувство досады, поселившееся в душе с самого первого мгновения, когда его, командира линейного корабля «Шлезиен», отправили в еле завуалированную ссылку, притуплялось.

Впрочем, он верил в свою звезду. А еще больше в могущественных покровителей, которые вытащат боевого офицера из этой дыры, и он опять взойдет на мостик боевого корабля или начнет выполнять щепетильные поручения главного штаба ВМС.

Размышления коменданта прервал громкий звук мотора. Он оторвался от созерцания волн и вопросительно развернулся.

Из-за дюн появился скромный «опель», который, несколько раз вильнув по песку, остановился рядом с его служебным автомобилем. Из «опеля» выбрался высокий мужчина и целеустремленно двинулся к коменданту крепости, на ходу помахав ему рукой.

Сердце офицера радостно ухнуло вниз. Он сразу узнал этого человека. Это был помощник председателя совета директоров концерна «Рейн-Сталь». Они знали друг друга давно, так как пришлось много раз пересекаться по служебным делам, когда компания устанавливала экспериментальное вооружение и точную механику на его корабле.

Подошедший приветливо улыбнулся:

– Доброе утро, Вильгельм. Любуетесь морем? Никогда не понимал вас, моряков, что может быть красивого в этой мутной и холодной воде?

Комендант крепости усмехнулся в ответ. Этот давний спор они продолжали всякий раз, когда встречались. Хотя разница во взглядах не мешала им поддерживать приятельские отношения.

– И я рад вас видеть, Курт. Давно не виделись.

– Не так уж и давно, всего год прошел. Впрочем, в это забытое Богом место я приехал не затем, чтобы предаваться воспоминаниям и продолжать с вами спорить, Вильгельм. У меня для вас письмо, которое мой шеф поручил передать. Вы должны его прочесть при мне. После этого я устно сообщу вам слова моего начальника по поводу этого письма.

Помощник открыл тонкую папку и передал офицеру незапечатанный конверт:

Комендант извлек из него красиво оформленный бланк:

Его превосходительству господину капитану первого ранга, коменданту крепости Свинемюнде Канарису Вильгельму Францу

Уважаемый господин Канарис.

Имею честь пригласить Вас посетить благотворительное собрание предпринимателей города Франкфурта-на-Майне, посвященное германским вооруженным силам. Собрание состоится в субботу, 10 февраля 1934 года, в 17:00 в помещении главной ратуши.

С наилучшими пожеланиями – председатель торгово-промышленной палаты земли Гессен,

Капитан первого ранга рейхсмарине требовательно посмотрел на помощника:

Тот вежливо улыбнулся в ответ:

– Господин Юргенс настоятельно рекомендует вам принять приглашение председателя торгово-промышленной палаты земли Гессен.

– Да, это все. Что мне передать господину Юргенсу?

– Передайте ему, что я с почтением прислушался к его мнению и обязательно приму приглашение господина Шнайдера.

Курт протянул руку коменданту крепости для пожатия:

– Тогда до скорой встречи, Вильгельм. Не надо меня провожать.

Помощник, ежась от стылого ветра, быстро пошел назад к своей машине, а комендант крепости опять развернулся к морю. Но свинцовых волн он теперь не видел…

…Никогда не пренебрегайте тайным предчувствием…

На Москву неотвратимо опускался зимний ненастный вечер. Я застегнул пальто на все пуговицы, поглубже натянул шляпу и нехотя покинул теплый салон своей машины, остановившейся в Фуркасовском переулке напротив здания ОГПУ. Уже зажженные фонари, скрипя, качались на февральском ветру, бросая резкие прыгающие тени на побитые пулями стены и клубящийся в воздухе снег. Когда фонарь надо мной в очередной раз рвануло ветром в сторону и вокруг потемнело, из этой темноты возникла Ваджра. На этот раз она, по-видимому, решила принять облик эдакой московской барыньки из середины 30-х годов, спутницы ответственного работника. Надо отметить, что с помощью черных каракулевых шубки, шапочки с кокетливым пером и муфты, а также кожаных полусапожек на меху и запаха духов «Красная Москва» ей полностью удалось войти в образ. Я, несколько удивленный таким появлением, шутливо отряхнул снег с ее плеч и предложил охранительнице свой локоть:

– Что-то случилось, Ноя?

Она взяла меня под руку и чисто по-женски неопределенно пожала плечами:

– Не знаю пока. Может, просто захотелось посмотреть на этот город не через твои глаза? Давай немного пройдемся.

Я махнул рукой «росомахе», исполняющему роль водителя, мол, следуй за нами, и мы с ней сквозь метель двинулись к Мясницкой. Несмотря на отвратительную погоду, на улице было довольно многолюдно. Обгоняя нас, спешили по своим делам люди. Навстречу нам прошли парень с девушкой, перекидываясь шутками и дурашливо толкаясь. Этим двоим явно было плевать и на метель, и на окружающих. Они просто ничего не видели вокруг, увлеченные друг другом. Похоже, жизнь продолжалась и входила в свою колею после переворота в стране, устроенного нами для отстранения от власти Сталина и его ближайшего окружения.

Очередной порыв метели швырнул снег прямо в лицо и чуть не сорвал шляпу с моей головы. Я попридержал ее рукой и повернулся к своей спутнице:

– Так что все-таки произошло, Ноя?

Она опять неопределенно пожала плечами, вынула руку из муфты и совсем по-людски подула на пальцы, согревая их:

– Если бы я была человеком, то назвала бы это предчувствием…

– И что говорит НЕ человеку человеческое предчувствие?

Ноя зябко поежилась:

– Оно говорит о нелегких испытаниях и предательстве, Андрей…

Я остановился, взял Ваджру за плечи и резко развернул к себе:

– И когда это произойдет?

Она подняла почему-то грустный взгляд на меня:

– Во всяком случае, не в ближайшие несколько недель.

Заговор черных генералов

Скачать книгу в формате:

Аннотация

Заговор черных генералов

© Вадим Хлыстов, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Моим маме и папе посвящается

Все события, описанные в романе, являются вымыслом автора. Возможное совпадение фамилий, имен, организаций, названий городов и стран – просто случайность, не имеющая ничего общего с реальной историей.

«Общества ревнителей русской истории»

Юденич Н. Н., Цюрих, Швейцария

Отзывы

Читатель

Книга Класс. давненько не читывал такого. Интересно автору респект.

Популярные книги

«Текст» – первый реалистический роман Дмитрия Глуховского, автора «Метро», «Будущего» и «Сумерек».

Текст

Глуховский Дмитрий Алексеевич Будущее Глава I. ГОРИЗОНТЫ Лифт — отличная штука, говорю.

Будущее

Annotation Войско Чингисхана подобно вулканической лаве сметало на своем пути все живое: истре.

Жестокий век

Annotation У Олега свое дело, он работает на износ и ждет от отпуска «чего-то особого». Случайно.

Сто тысяч лет назад Homo sapiens был одним из как минимум шести видов человека, живших на этой пла.

Sapiens. Краткая история человечества

События книги разворачиваются вокруг мальчика, которого отдали в приют. Он быстро понимает, что с.

Мятная сказка

Дорогой читатель. Книгу «Заговор черных генералов» Хлыстов Вадим вероятно стоит иметь в своей домашней библиотеке. Произведение пронизано тонким юмором, и этот юмор, будучи одной из форм, способствует лучшему пониманию и восприятию происходящего. Главный герой моментально вызывает одобрение и сочувствие, с легкостью начинаешь представлять себя не его месте и сопереживаешь вместе с ним. Динамичный и живой язык повествования с невероятной скоростью приводит финалу и удивляет непредсказуемой развязкой. Данная история — это своеобразная загадка, поставленная читателю, и обычной логикой ее не разгадать, до самой последней страницы. С первых строк обращают на себя внимание зрительные образы, они во многом отчетливы, красочны и графичны. Периодически возвращаясь к композиции каждый раз находишь для себя какой-то насущный, волнующий вопрос и незамедлительно получаешь на него ответ. Через виденье главного героя окружающий мир в воображении читающего вырисовывается ярко, красочно и невероятно красиво. Умеренное уделение внимания мелочам, создало довольно четкую картину, но и не лишило читателя места для его личного воображения. С невероятным волнением воспринимается написанное! – Каждый шаг, каждый нюанс подсказан, но при этом удивляет. Очевидно-то, что актуальность не теряется с годами, и на такой доброй морали строится мир и в наши дни, и в былые времена, и в будущих эпохах и цивилизациях. «Заговор черных генералов» Хлыстов Вадим читать бесплатно онлайн безусловно стоит, здесь есть и прекрасный воплощенный замысел и награда для истинных ценителей этого жанра.

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 1

Новинки

Когда мы растем, нам рассказывают о «настоящей любви», в которой нет места недоверию, индивидуальн.

Любить считать. Как построить крепкие отношения на основе финансовой независимости

Читать онлайн «Заговор черных генералов [СИ, черновик]» автора Хлыстов Вадим — RuLit — Страница 1

‘Черного археолога’ Андрея Егорова из-за опасностей профессии постоянно сопровождала команда профессионалов, набранная им из бывших сотрудников специальных подразделений. Каждую экспедицию он начинал с исследований в своих многоплановых архивах. В результате последней экспедиции Егоров добыл для своей личной коллекции старинную шкатулку. В ней, по данным архивов, находился артефакт под названием ‘Ваджра’ — мифический доспех и оружие бога Индры. Как только шкатулка попала в руки Егорова, с ним немедленно начала происходить череда неприятностей, которые сопровождали его всю дорогу по пути из Средней Азии на Украину. По прибытии в Киев его попытались убить люди из государственной службы безопасности. Не желая вступать в конфликт с государственными структурами, Егоров и его команда решили уйти от нападающих через подземный ход. Побег закончился смертельными ранениями Егорова и его людей. Но перед гибелью Егорову удалось случайно открыть непонятную шкатулку.

Неожиданно для себя, он пришел в сознание в своем доме. Причиной избавления Егорова и его команды от смерти явилось существо по имени Ноя — доспех и оружие древнего божества. Для успешного лечения Егорова и его людей она перенесла их в квартиру главного героя, а последнюю в некий вневременной кокон. Ноя рассказала Егорову о существовании ветви взаимосвязанных параллельных миров. В одном из миров вектор развития исторических событий повернулся так, что он стал опасен для всей ветви. Она сообщила Егорову, что он больше никогда не может вернуться в свой мир, и выход для него и его команды из вневременного кокона есть только в мир с негативным направлением исторического развития. Однако этот мир будет постоянно пытаться уничтожить Егорова, видя в нем угрозу своему существованию. Это будет продолжаться до тех пор, пока вектор исторического развития мира не изменится. При этом Ноя будет защитником Егорова и может помочь ему создавать необходимые для выживания предметы путем дублирования или использования информации из архивов.

Первый выход Егорова из вневременного кокона показал, что он и его команда оказались в стране, где историческая реальность совпадает с реальностью СССР 1932 года. У Егорова созрел план изменения истории мира, в котором он оказался. Для этого он решил устранить от власти Сталина. Для реализации своего плана Егоров принял решение столкнуть между собой три центра силы в СССР: высший командный состав РККА, руководство ОГПУ и личную спецслужбу Сталина, путем создания ситуации ‘управляемого хаоса’, когда все будут против всех.

Используя информацию из своих архивов, Егоров приступил к широкомасштабной подготовке своего замысла и действовал сразу по нескольким направлениям. Он раскрылся пред начальником разведки РККА Берзиным и вошел в контакт с белым генералом Юденичем, живущим в иммиграции во Франции. Берзин и Юденич перешли на сторону Егорова и начали действовать по его плану.

Читайте так же:  Что такое порча преграда

Отдавая себе отчет в том, что располагает крайне малым количеством помощников, на которых может положиться, Егоров получил от начальника разведки Красной Армии в свое распоряжение две сотни молодых офицеров РККА. Из этих офицеров команда профессионалов, сопровождающих Егорова, начала готовить под Брянском и в Москве, на специально созданных для этого базах, особое подразделение, которое получило название ‘Росомаха’. В распоряжение этого подразделения перешли все архивы Егорова. Так же для нужд ‘Росомахи’, используя возможности Нои, был создан собственный вычислительный центр.

Для легализации финансового обеспечения своей деятельности Егоров с помощью генерала Юденича основал в Швейцарии банк ‘Росс Кредит’, а также некий ‘Фонд новых инвестиций’, для управления которыми был приглашен американский экономист русского происхождения В. Леонтьев. По поручению Егорова, В. Леонтьев, провел на европейских биржах ряд успешных финансовых операций, в результате которых в распоряжении Егорова оказалась часть акций ведущих предприятий Германии. Зная, что в его мире В. Леонтьев являлся лауреатом Нобелевской премии по экономике, Егоров, не раскрывая своего замысла, поручил ему и его помощникам разработать план по экономическому переустройству СССР.

Используя данные из архивов, Егоров со своей командой подготовил фальшивые документы, якобы являющиеся частью архивов белой иммиграции. Часть фальшивок путем сложной, многоходовой комбинации, с помощью агентуры начальника разведки РККА во Франции и Германии, попали в руки агентов Сталина. А другая часть — в руки агентуры иностранного отдела ОГПУ. Для подтверждения правдивости дезинформации люди Егорова провели в СССР ряд диверсионных актов в отношении структур ВКП(б). Также Егоров выяснил, что в стране существует реальный заговор высшего командного состава Красной Армии против Сталина, возглавляемый Тухачевским. Следуя логике дезинформации, руководство ОГПУ и Сталин пришли к выводу, что диверсии проводила противоположная сторона с целью дестабилизации обстановки в стране и захвата власти. Сталин решил опереться в создавшейся ситуации на армию и устранить руководство ОГПУ, не подозревая, что высшим руководством РККА в свою очередь готовилось его смещение. Руководство же ОГПУ начало готовить свой заговор для убийства Сталина.

Глава 2. Первые шаги Императора на посту Верховного Главнокомандующего

Приказ по Армии и Флоту.
23-го августа 1915 года.

Сего числа Я принял на Себя предводительствование всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, находящимися на театре военных действий.

С твердой верой в милость Божию и с неколебимой уверенностью в конечной победе будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца и не посрамим Земли Русской.

Так говорилось в приказе по армии Императора Николая II от 23 августа 1915 года. С этого дня начался новый этап в войне России против Германии и Австро-Венгрии, этап, который знаменовался стабилизацией фронта, самой великой победой русской армии за эту войну, небывалым восстановлением и наращиванием военной мощи и трагической катастрофой в феврале 1917 года,

«Среди хаоса штабной и правительственной разрухи, растерянности и общей паники от безостановочного бегства фронта, какими бодрыми и успокоительными были краткие слова Царского приказа. Этот приказ, написанный на чисто русско-православном языке, понят был по-православному, с искренней верой в помощь Божию», — вспоминал современник. [159]

Для Императора принятие верховного главнокомандования было сопряжено с сильными душевными переживаниями. Он воспринимал его, как наивысшую ответственность перед Россией. «Подписал рескрипт и приказ по армии о принятии мною верховного главнокомандования со вчерашнего числа. Господи, помоги и вразуми меня!» — записал он в своем дневнике. [160]

Те же настроения в письме к императрице от 25 августа 1915 года: «Начинается новая чистая страница, и что на ней будет написано, Бог Всемогущий ведает!

Я подписал мой первый приказ и прибавил несколько слов довольно-таки дрожащей рукой!» [161]

Император Николай II принял на себя верховное главнокомандование в тяжелейший период войны. Э. Гиацинтов писал: «Нужно подчеркнуть, что Государь принял на себя эту тяжелую обязанность Главнокомандующего всей Русской армией не в момент побед, когда бы он мог украсить свою голову лавровым венком, а как раз в самое тяжелое время, когда не было ни снарядов, ни пополнений, хорошо обученных. Кадровая армия к концу, или вернее, к осени 1915 года превратилась в совершенно во что-то другое. Пехотные полки потеряли почти всех кадровых офицеров, унтер-офицеров, а также и солдат и пополнялись запасными частями, которые, конечно, были да­леко не так хороши, как кадровые войска, Артиллерия и кава­лерия сравнительно хорошо сохранились. Были кадровые офицеры и унтер-офицерский состав, которые возвращались

из тыла по излечении ран, таким образом, наша артиллерия и кавалерия представляли собою дисциплинированную воин­скую часть. В пехоте нередки были случаи, когда не только ро­тами, но и батальонами приходилось командовать прапорщи­кам, которые не имели достаточной военной подготовки и вы­пускались в офицеры после 4-месячного курса. Это, конечно, не способствовало боевому духу. И вот в такое время Государь взвалил на свои плечи эту непосильную задачу». [162]

Вот как оценивает решение Царя историк Керсновский: «Император Николай Александрович принял решение стать во главе армии. Это было единственным выходом из создав­шейся критической обстановки. Каждый час грозил гибелью. Верховный Главнокомандующий и его сотрудники не справ­лялись больше с положением — их надлежало срочно заме­нить. А за отсутствием в России полководца заменить Верховного мог только Государь.

История часто видела монархов, становившихся во главе победоносных армий для легких лавров завершения победы. Но она еще ни разу не встречала венценосца, берущего на себя крест возглавить армию, казалось, безнадежно разбитую, знающего заранее, что здесь его могут венчать не лавры, а только терния». [163]

Как же отреагировала армия на решение своего Государя? На этот вопрос ответить весьма нелегко. При изучении реакции на это событие в записях, сделанных во время войны, и в вос­поминаниях, написанных свидетелями уже позже, имеется су­щественная разница. Это касается, прежде всего, генералитета и высших кругов. Воспоминания генералов Деникина, Данило­ва, Брусилова написаны в 20-е — 30-е годы и отражают их позд­нейшее виденье, с учетом всех последовавших потом событий. Следует также учесть, что большинство из этих генералов, пря­мо или косвенно, либо принимали участие в заговоре военных против царя, либо находились в дружественных отношениях с его недругами, либо настаивали на отречении его от престола.

Тем не менее, мы считаем своим долгом привести отрывки из этих воспоминаний, в той части, где они касаются размышлений их авторов о принятии Николаем II верховного главно­командования.

Вот, что пишет генерал А.И. Деникин: «В августе 1915 года Государь, под влиянием кругов императрицы и Распутина, ре­шил принять на себя верховное командование армией. Этому предшествовали безрезультатные представления восьми ми­нистров и некоторых политических деятелей, предостерегав­ших государя от этого опасного шага. Истинной побуди­тельной причиной этих представлений был страх, что отсутст­вие знаний и опыта у нового Верховного Главнокомандующе­го осложнит и без того трудное положение армии, а немецко-распутинское окружение, вызвавшее паралич правительст­ва и разрыв его с Государственной Думой и страной, поведет к разложению армии.

Этот значительный по существу акт не произвел в армии большого впечатления. Генералитет и офицерство отдавало себе ясный отчет в том, что личное участие Государя в коман­довании будет лишь внешнее, и потому всех интересовал бо­лее вопрос: — Кто будет начальником штаба? Назначение ге­нерала Алексеева успокоило офицерство.

Что касается солдатской массы, то она не вникала в техни­ку управления, для нее Царь и раньше был верховным вождем армии, и ее смущало несколько одно лишь обстоятельство: из­давна в народе укоренилось мнение, что Царь несчастлив. » [164]

Эти строки, мягко говоря, вызывают большие сомнения. Во-первых, безапелляционное утверждение Деникина, что Николай II принял свое решение под влиянием «кругов им­ператрицы и Распутина» явно навеяны «распутинским ми­фом». Откуда это было знать Деникину? А.И. Деникин полу­чил звание генерал-майора лишь накануне войны, в июне 1914 года, в 1915 году он командовал «Железной бригадой», которая успешно вела боевые действия на Юго-Западном фронте. Деникин не был вхож в высшие придворные круги, если под кругами «императрицы и Распутина» он понимает именно их. Не знал Деникин близко и Императора. Таким образом, его умозаключения о «немецко-распутинском окружении», о «представлениях министров» и так далее, взяты с чужих слов, причем, со слов людей, враждебных к Царю, и продолжавших эту враждебность высказывать и после революции. Также крайне сомнительны его слова о «неопытности Государя», о том, что его «участие в командовании было лишь внешним» и тому подобное. Повторяем, Деникин сам не имел опыта крупных стратегических операций, он был боевой генерал, исполнитель, а не стратег, а посему его суж­дения об опытности или неопытности Верховного Главноко­мандующего так и остаются рассуждениями исполнителя. Следует также-добавить, что сам генерал Деникин, будучи главнокомандующим белогвардейскими войсками на юге России, проявил полную несостоятельность как главноко­мандующий и именно его называют одним из главных винов­ников провала «похода на Москву» и новороссийской катастрофы белых.

С.П. Мельгунов, которого никак не назовешь монархи­стом, пишет: «Очевидно, исключительное упорство, прояв­ленное Николаем II, никакими посторонними влияниями объяснить нельзя, а тем более, «немецко-распутинским» ок­ружением Александры Федоровны, как продолжал думать ге­нерал Деникин в своих «Очерках русской смуты». По словам великого князя Николая Михайловича, Царь уже в начале войны стал считать назначение Николая Николаевича «не­удачным»». [165]

Единственное, с чем можно согласиться, так это с тем, что для солдатской массы «Царь и раньше был верховным вождем армии».

А.Ф. Редигер очень осторожно пишет о причинах, побудив­ших Царя принять командование на себя: «Государь 23 августа сам вступил в командование армиями, находившимися в то время в самом критическом положении. Почему он тогда, по­сле тринадцати месяцев войны, решился это сделать, я не знаю. Как я уже говорил, это отвечало давнишнему его жела­нию, но, может быть, именно тяжелое положение армии побу­дило его на этот шаг? Но, кроме того, насколько было извест­но, отношение Государя к великому князю Николаю Николаевичу стало довольно натянутым и, может быть, это оказало влияние». [166]

Казалось бы, интересным для нас должно быть мнение ге­нерала А.А, Брусилова, прославленного генерала, автора цело­го ряда блестящих военных операций. Послушаем же это мне­ние: «Вскоре после горестных событий было обнародовано, что Верховный Главнокомандующий, великий князь Николай Николаевич, смещен и назначен кавказским наместником, а должность Верховного Главнокомандующего возложил на себя сам Государь. Впечатление в войсках от этой замены было самое тяжелое, можно сказать — удручающее. Вся ар­мия, да и вся Россия, безусловно, верила Николаю Николае­вичу. Было общеизвестно, что Царь в военных вопросах реши­тельно ничего не понимал и что взятое им на себя звание будет только номинальным Принятие на себя должности Вер­ховного Главнокомандующего было последним ударом, кото­рый нанес себе Николай II и который повлек за собой печаль­ный конец его монархии». [167]

Эти строки генерала во многом не соответствуют действи­тельности. Особенно это видно по фразе: «. армия, да и вся Россия, безусловно, верила Николаю Николаевичу». В своем восхищении Николаем Николаевичем Брусилов настолько ув­лекся, что даже советский редактор не выдержал и сделал вполне справедливую сноску: «Заявление А.А. Брусилова спо­собно вызвать большое сомнение».

Воспоминания Брусилова грешат предвзятостью, и эта предвзятость объясняется глубоким чувством обиды, которое Брусилов испытывал к Царю. Так, описывая посещение Ца­рем его 8-й армии, генерал пишет: «В столовой Государь обра­тился ко мне и сказал, что в память того, что он обедает у меня в армии, он жалует меня своим генерал-адъютантом. Я этого отличия не ожидал, так как Царь относился ко мне всегда, как мне казалось, с некоторой недоброжелательностью, которую я объяснял тем обстоятельством, что, не будучи человеком при­дворным и не стремясь к сему, я ни в ком не заискивал и неиз­менно говорил Царю то, что думал, не прикрашивая своих мыслей. Заметно было, что это раздражало царя. Как бы там ни было, это пожалование меня несколько обидело, потому что из высочайших уст было сказано, что я жалуюсь в звание генерал-адъютанта не за боевые заслуги, а за высочайшее по­сещение и обед в штабе вверенной мне армии. Я никогда не понимал, почему, жалуя за боевые отличия, Царь никогда не высказывал, — мне по крайней мере, — своей благодарно­сти». [168]

В.Н. Воейков вспоминал: «На следующий день Его Вели­чество поехал в Самбор, в штаб армии генерала Брусилова, к которому Государь отнесся очень милостиво и пожаловал званием генерал-адъютанта. Как потом выяснилось из собст­венных же слов генерала Брусилова, это назначение его оби­дело, так как было дано ему якобы не за боевые отличия, а за высочайшее посещение и предложенный Государю обед, ме­жду тем как Его Величество выразил свою благодарность за успешные действия его армии. Обиду эту генерал Брусилов сумел очень хорошо скрыть, так как на вид был страшно взволнован благорасположением к нему Государя Императо­ра, изливал свои верноподданнические чувства, целовал руку царя, причем, не забыл и великого князя, которому тоже по­целовал руку». [169]

Историк Керсновский пишет об этой обиде: «Генерал Бру­силов затаил в душе горькую обиду на Государя. Заговорщи­кам не пришлось его долго упрашивать». [170] Обида — вот основа поведения и строк Брусилова. Эта обида на царя сопровожда­ла его с 1915 года до самой смерти. Кто знает, не повлияла ли эта обида на то, что Брусилов принял идею антицарского заго­вора?

Генерал Н.Н. Головин, наиболее объективный из тех, кто считал принятие командование Императором ошибкой, пи­сал: «Несомненно, что общие причины в вопросе смены Вер­ховного Главнокомандующего имели на Государя большее влияние, чем личные мотивы, и нет никаких оснований запо­дазривать искренность слов Государя, объявившего свое вступление в командование Армией желанием лично встать во главе войск в минуты катастрофы». [171]

Головин полемизирует с Деникиным и пишет, что его стро­ки «грешат тем же непониманием народных масс, которое привело затем самого автора цитированных выше строк к кру­шению. То, что при смене Верховного Главнокомандования снаружи царило полное спокойствие, — это верно. Более того, мы сами были свидетелями, с каким энтузиазмом встречали войска Государя после того, как он стал Верховным Главноко­мандующим». [172]

Сравните эти строки со словами Брусилова о «тяжелом и удручающем впечатлении в войсках» и Деникина об «отсутст­вие большого впечатления».

Мнение Головина тем более ценно, что он, повторяем, не был сторонником принятия Николаем II верховного главно­командования и утверждал, впрочем, вполне обосновано, что одновременно с восторгами по поводу этого принятия, в вой­сках испытывали чувства глубокого сожаления по поводу удаления великого князя Николая Николаевича.

«В представлении солдатской массы, — писал Головин, — великий князь Николай Николаевич носил благородный об­лик поборника правды, решительного искоренителя лжи — грозного для всех и в то же время справедливого для всех». [173]

Утверждения Головина, сделанные им уже после револю­ции, о восторженном отношении армии к принятию командо­вания Государем, находят подтверждение, в отличие от выска­зываний Брусилова и Деникина, в записях, как высших, так и низших военных кругов, сделанных тогда, летом 1915 года.

Великий князь Андрей Владимирович пишет в своем днев­нике: «Смена штаба вызвала общее облегчение в обществе. Большинство приветствовало эту перемену и мало обратило внимание на смещение Николая Николаевича. В итоге все про­шло вполне благополучно. В армии даже все это вызвало взрыв общего энтузиазма и радости. Вера в своего Царя и в Благодать Божию над Ним создало благоприятную атмосферу».

Великий князь Кирилл Владимирович в своих воспомина­ниях также высказывается однозначно в пользу принятия Ни­колаем II верховного командования: «Государь возложил на себя обязанности Верховного Главнокомандующего наших армий.. Сосредоточение командования в руках одного челове­ка значительно повлияло на наши военные успехи. Прекрати­лась бесконечная постыдная сдача одной укрепленной пози­ции за другой. Принятие Государем верховного главнокоман­дования приветствовалось солдатами — на фронте возроди­лась надежда». [174]

Адмирал А.В. Колчак, будучи допрошен большевистской Чрезвычайной Следственной Комиссией, незадолго до рас­стрела, дал свою оценку перемены командования: «Я тогда, как и раньше, считал Николая Николаевича самым талантли­вым из всех лиц Императорской фамилии. Поэтому я считал, что раз уж назначение состоялось из Императорской фами­лии, то он является единственным лицом, которое, действи­тельно, могло нести обязанности главнокомандующего арми­ей, как человек, все время занимающийся и близко знакомый с практическим делом и много работавший в этой области. Та­ким образом, в этом отношении Николай Николаевич являлся единственным в Императорской фамилии лицом, авторитет которого признавали и в армии, и везде. Что касается его сме­ны, то я всегда очень высоко ценил личность генер. Алексеева и считал его, хотя до войны мало встречался с ним, самым вы­дающимся из наших генералов, самым образованным, самым умным, наиболее подготовленным к широким военным зада­чам. Поэтому я крайне приветствовал смену Николая Николаевича и вступление Государя на путь верховного командова­ния, зная, что начальником штаба будет ген. Алексеев, это для меня являлось гарантией успеха в ведении войны, ибо факти­чески начальник штаба верховного командования является главным руководителем всех операций. Поэтому я смотрел на назначение Государя, который очень мало занимался военным делом, чтобы руководить им, только как на известное знамя, в том смысле, что верховный глава становится вождем армии. Конечно, он находится в центре управления, но фак­тически всем управлял Алексеев. Я считал Алексеева в этом случае выше стоящим и более полезным, чем Николай Нико­лаевич». [175]

Читайте так же:  Заговор на зерна

Слова адмирала Колчака полны противоречий. С одной стороны, Николай Николаевич — «самый талантливый», с другой — «я крайне приветствовал» его смену. Обратим вни­мание на слово «крайне». Вряд ли оно случайно в устах Кол­чака. За этим «крайне» скрывается все отчаянное положение лета 1915 года и полная неспособность великого князя это положение изменить. Мнения Колчака о генерале Алексееве и о готовности Императора занимать принятый им пост, а также рассуждения о роли, какую играл Николай II в управ­лении войсками, мало интересны. Колчак, как он сам говорил, до войны был «слишком маленьким офицером, слиш­ком маленьким человеком», чтобы знать о том, много или мало занимался Николай II военным делом. Во время войны он видел Государя крайне редко, а единственная их продол­жительная встреча, о которой мы будем говорить ниже, по словам самого же Колчака, привела адмирала к совершенно противоположным выводам.

Адмирал И.К. Григорович, последний морской министр Императорской России, писал в своих воспоминаниях: «В ав­густе Государь Император взял на себя командование дейст­вующими армиями вместо великого князя Николая Николае­вича. Принятию сего командования предшествовало заседа­ние Совета Министров в Царском Селе под председательст­вом Его Величества. Несмотря на то, что все министры проси­ли Государя Императора не принимать этого командования, Император остался непоколебим в своем решении. Жаль, что военный министр Поливанов был не откровенен и не ска­зал всю правду о состоянии Армии, которая была уже не та, как в первый период войны. Войска устали, пополнения за­пасными и молодыми, недостаточно обученными, наспех, при отсутствии лучших офицеров, погибших в боях, оборонитель­ная линия отодвинута неприятелем далеко к востоку от севера до юга, при отсутствии хорошего вооружения, нехватке снарядов и ружей и т.п. Если в.к. Николай Николаевич был непод­ходящ, то неужели не нашлось бы в Армии подходящих Вер­ховному Главнокомандующему из молодых талантливых лю­дей? Много ли мог Государь отдавать времени на Армию, ко­гда помимо ее, у него бьшо другое, более сложное и ответст­венное дело служения стране, на которое у него уходило нема­ло часов в день». [176]

Трудно не согласиться с Григоровичем в том смысле, что Николай II не мог полностью отдаваться только военной дея­тельности, так как на нем лежал неимоверный груз управле­ния всеми делами в государстве. Ведь, кроме руководства войсками, он должен был решать вопросы повседневной жизни страны: от здравоохранения до международной поли­тики. Но Григорович ошибается, полагая, что можно бьшо найти какого-нибудь «молодого талантливого человека» на должность Верховного Главнокомандующего. В том-то и дело, что в грозный час смертельной опасности им мог стать только верховный вождь, первое лицо в государстве. Любое иное назначение не бьшо бы принято народом и армией. Ав­торитет первого человека в государстве сам собой предусмат­ривает совмещение верховного командования и главы госу­дарства.

Своевременным, правильным и единственно возможным считал решение Царя генерал А.И. Спиридович: «Отлично ос­ведомленный о всем, что делалось в Ставке, в армиях, в тылу, хотя правду часто старались скрыть от него, болея, как никто, за неудачи последних месяцев, Государь, после падения Ковно, решил сменить Верховного Главнокомандующего и стать во главе Армии.

Оставить великого князя с его помощниками и на их постах было невозможно. Заменить его кем-либо, хотя бы и самым способным генералом, нельзя бьшо без ущерба его достоинст­ву члена Императорского Дома.

Выход был один — верховное главнокомандование должен был брать на себя сам Государь. И в сознании всей великой ответственности предпринимаемого шага, в сознании лежа­щего на нем долга перед Родиной, ради спасения чести России, ради спасения ее самой, Государь решился на этот шаг в трагическую минуту войны.

Решение было задумано, зрело и принято Государем по соб­ственному побуждению. Принимая его, Государь исходил из религиозного сознания долга перед Родиной, долга монарха — ее первого слуги и защитника». [177]

Решение царя было принято армией если не с восторгом, то с воодушевлением: стало ясно, что бездумное отступление бу­дет прекращено, что нервозной и панической ситуации, ца­рившей в Ставке великого князя будет положен конец. «При­нятие Государем на себя верховного командования было при­нято хорошо. Большинство высших начальников и все вели­кие князья, не считая Петра Николаевича, брата уволенного, были рады происшедшей перемене. Исторические предсказа­ния изнервничавшихся министров о катастрофе не оправда­лись», — писал Спиридович. [178]

Генерал А.А. Носков писал о вступлении Царя в долж­ность Верховного: «Это было в начале сентября 1915 года. Под натиском германских и австрийских сил русская армия совершала трудное и утомительное отступление. Подвергае­мая при отступлении снарядному урагану противника, эко­номя последние резервы патронов, русская армия пыталась спасти ситуацию, загораживая врагам дорогу своими тела­ми. Ее героические усилия были тщетными, ее тяжелые жертвы — безрезультатными. Германские фаланги заполо­няли и оскверняли русскую землю. Все сердца замерли в ужасном оцепенении. Ситуация была грозной. В этот мо­мент пришла великая новость: Император лично берет ко­мандование войсками! Император занял место великого князя Николая, что являлось его неколебимым нравствен­ным и военным решением! Для большинства русских, и тем более для армии, это решение вызывало удовлетворение: пе­ред лицом столь грозных для России обстоятельств Государь встал во главе войска». [179]

Эта мысль находит подтверждение в высказывании фрон­тового офицера русской армии капитана Э.Н. Гиацинтова: «Не помню — не то в августе, не то в сентябре получили при­каз о том, что Государь Император принял на себя верховное командование всей русской армией, а великого князя отосла­ли на Кавказ Мы это приняли, как должное: Государь должен был командовать нами, а не какой-нибудь великий князь. » [180]

Генерал Борисов писал: «Необходимость перемены в Вер­ховном руководстве уже настоятельно чувствовалась. Дебати­ровался вопрос: кто будет Верховным Главнокомандующим: Государь или Николай Николаевич? Я могу высказать то, что в окончательной стадии вопрос решался именно с точки зре­ния военных требований. Полнота и всесторонность власти («Главнокомандующему — полная мощь». Суворов) была на стороне Императора». [181]

Но тем не менее, реакцию армии на решение царя нельзя назвать однозначной. С одной стороны, был безусловный эн­тузиазм солдат и рядовых офицеров. Но этот энтузиазм не был всеобщим, всеохватывающим, так как армия устала от войны, и в армии, как в зеркале общества, отражались все проявления жизни этого общества. Если учесть, что русское общество в этот период было безусловно больно, то неполно­ценность воодушевления можно понять. С другой стороны, в армии была целая группа высшего офицерства, которое отно­силось к Государю равнодушно, а некоторая — просто враж­дебно. Это не могло не чувствоваться рядовым составом ар­мии и не могло не влиять на него. Можно сказать определен­но, что значительное число высших военачальников, особен­но тех, кто был уволен вместе с великим князем, чувствовали себя обиженными и приняли решение царя с плохо скрывае­мой враждой. Эти вражда и обида особенно проявились в их послереволюционных мемуарах.

Генерал М. Свечин писал в своих воспоминаниях: «После сдачи Ковельской крепости, к началу осени 1915 года, Государь решил лично принять на себя Верховное Командование армиями. Начальником штаба Император Николай II назна­чил мудрого генерала Алексеева. Великий князь Николай Николаевич был направлен на Кавказ, сменив престарелого графа Воронцова-Дашкова. Эта большая перемена прошла для действующей армии мало заметной, но возбудила боль­шие толки и пересуды как в кругах русского общества, отри­цательно отнесшегося к этой замене, так и среди министров русского правительства. Жалели об уходе великого князя, пе­реоценивали его как полководца, считая, что принятие Госу­дарем Верховного Командования отвлечет его от управления государством.

Разбирая вопрос о смене командования с военной точки зрения, нельзя не видеть, что окружение великого князя и его ближайшие сотрудники были слабее сотрудников Государя. Отдавая должное любви великого князя Николая Николаеви­ча к военному делу и требованию к усовершенствованию, нельзя не видеть в нем нужной полководцу ВОЛИ, которая у него пасовала в принятии важных решений». [182]

Сам Император так оценивал происшедшее в письме к Императрице Александре Федоровне: «Я уехал сюда и сме­нил Н., вопреки их советам (министров — /7.М); люди при­няли этот шаг как нечто естественное и поняли его, как мы. Доказательство — куча телеграмм, которые я получаю со всех сторон — в самых трогательных выражениях. Все это мне ясно доказывает одно, что министры, постоянно живя в городе, ужасно мало знают о том, что происходит по всей стране. Здесь я могу судить правильно об истинном настроении среди разных классов народа: все должно быть сделано, чтобы дове­сти войну до победного конца, и никаких сомнений на этот счет не высказывается. Это мне официально говорили все де­путации, которые я принимал на днях, и так повсюду по всей России. Единственное исключение составляют Петроград и Москва — две крошечные точки на карте нашего Отечества!» [183]

В том, что мнение страны разительно отличалось от мнения столиц, Государь был несомненно прав. Но, как выяснилось позднее, он недооценивал всю степень опасности столиц. «Две маленькие точки на карте Отечества» не нуждались в мнении огромного народа и вполне смогли обойтись без него в февральские дни 1917 года.

Великий князь Андрей Владимирович писал в своем днев­нике: «Мама [184] пила на днях чай у Ники и Алике. Она мне пере­дала, что Ники выглядит очень бодро. Доволен своим новым положением и тем, что он в курсе дела. Мама ему напомнила, как ему хотелось в самом начале войны стать во главе армии, и ему отсоветовал это сделать Совет Министров. «Да, — ответил Ники, — как я этого тогда хотел, и мне помешали». При этом две крупные слезы блеснули в его глазах. При этом разговор коснулся гвардии и предложения оттянуть ее в тыл на отдых, после понесенных больших потерь. «Это была крупная ошиб­ка, — сказал Ники, — моих предшественников, и это не одна — много ошибок сделала «черная армия». Я им дал све­жие силы, а мне сдали что?» Что он хотел сказать под словом «черная армия», осталось тайной. Одно лишь чувствовалось в его разговоре, как это заметила Мама, это много горечи к быв­шему верховному. Тут, видимо, кроется неизвестная для нас причина. Что-то произошло между ними, и произошло что-то нехорошее. Иначе он так бы не выражался каждый раз про Н.Н., которого осыпал всякими милостями». [185]

Приняв на себя верховное главнокомандование, Импера­тор Николай II издал указ Правительствующему сенату. Он гласил:

«Указ Правительствующему Сенату.

Приняв на Себя верховное командование войсками дейст­вующих армий, Всемилостивейше повелеваем Нашему гене­рал-адъютанту, генералу-от-кавалерии Его Императорскому Высочеству Великому Князю Николаю Николаевичу быть на­местником Нашим на Кавказе, главнокомандующим кавказ­скою армиею и войсковым наказным атаманом казачьих войск с оставлением Нашим генерал-адъютантом.

Сместив великого князя, Николай II направил ему мило­стивый и теплый рескрипт, в котором писал: «Ваше Импера­торское Высочество. Вслед за открытием военных действий причины общегосударственного характера не дали мне воз­можности последовать душевному моему влечению и тогда же лично встать во главе армии, почему я возложил верховное ко­мандование всеми сухопутными и морскими силами на Ваше Императорское Высочество. На глазах всей России Вашим Императорским Высочеством проявлена на войне непоколе­бимая доблесть, вызвавшая глубокое доверие и молитвенные пожелания мои и всех русских людей, при неизбежных пре­вратностях боевого счастья. Возложенное на меня свыше бре­мя Царского служения родине повелевает мне ныне, когда враг углубился в пределы Империи, принять на себя верхов­ное командование действующими войсками и разделить бое­вую страду моей армии и вместе с нею отстоять от покушений врага Русскую Землю.

Усилившееся вторжение неприятеля с Западного фронта ставит превыше всего теснейшее сосредоточение всей военной и всей гражданской власти, а равно объединения боевого командования с направлением деятельности всех частей госу­дарственного управления, отвлекая тем внимание от нашего Южного фронта».

В конце рескрипта, после обычного «пребываю к вам неиз­менно благосклонный», Государь своей рукой дописал: «и ис­кренно и сердечно Вас любящий НИКОЛАЙ». [187]

Генерал Н.А. Епанчин писал: «Когда Государь объявил Ве­ликому князю Николая Николаевичу, что он его назначает на Кавказ, он указал ему, чтобы он не «мешал» генералу Юденичу, что главная его обязанность — быть Наместником, держать Кавказ в порядке и спокойствии, что очень важно, ибо Кав­каз — тыл армии. Государь разрешил великому князю Николаю Николаевичу по временам навещать раненых, больных, а также войска на фронте, чтобы поблагодарить их за боевую службу». [188]

Таким образом, великому князю было ясно дано понять, чтобы он ни в политические, ни в военные дела не вмешивался.

Передав дела августейшему Верховноглавнокомандующему, великий князь отбыл из Ставки на Кавказ. Уезжал он с чувством облегчения: огромная ответственность за судьбу ги­гантского фронта теперь находилась не на его плечах. «Конеч­но, — писал генерал Спиридович, — старое командование уез­жает совершенно сконфуженным. И если ничего не говорят в массе про самого Николая Николаевича, который отлично понимает, что он первый год войны проиграл, то все рады и до­вольны полной сменой штабных руководителей». [189]

Заговор черных генералов-2

Многим любителям истории памятны события вековой давности: как генерал Рузский, схватив руку царя Николая II, силой заставил его поставить подпись под актом отречения от престола; как «чёрный» барон Врангель соперничал с «крестьянским» генералом Деникиным. Однако сам генеральский заговор отстранения главнокомандующего Вооружёнными силами Юга России по-прежнему остаётся в тени.

Когда остатки Добровольческого корпуса были расквартированы близ Севастополя, преемник адмирала Колчака на посту Верховного правителя России, от которого он своевременно отказался, генерал Деникин предпочёл обосноваться в гостинице «Астория» более спокойной Феодосии. С минуту на минуту ожидая прихода Красной армии, ополоумевшие генералы судорожно искали кандидатуру нового главнокомандующего. Выбирали из трёх — далеко не бесталанного командира Крымского корпуса кокаиниста Слащова и не менее талантливого, но без вредных привычек, командира Добровольческого корпуса Кутепова, но чаще всего называли имя Врангеля.

Пётр Николаевич хотя и находился по ту пору в Константинополе, полагался на своих сторонников в Крыму. Среди последних числился и упомянутый выше Слащов. За барона Врангеля ратовал севастопольский епископ Вениамин. Пострадавший от совдеповской власти владыка заступался не только за допрашивавших его следователей, но и вообще за всех палачей, пока не был издан специальный указ, запрещающий подобного рода обращения.

В ночь на 21 марта (3 апреля) 1920 года Деникин продиктовал секретную телеграмму о созыве в Севастополе военного совета для избрания преемника главнокомандующего. Решение Антона Ивановича оказалось громом среди ясного неба даже для его ближнего круга. По словам очевидцев, приглашённые собирались «точно опасные заговорщики». Врангель прибыл на борту английского дредноута.

Читайте так же:  Заговор от болезней печени

Пётр Николаевич огорошил присутствующих новостью: британцы потребовали переговоров с большевиками — иначе Альбион прекратит всякую помощь Белому движению. Согласно «Запискам» барона Врангеля, он был готов взять на себя обязанности главнокомандующего при условии, что от него потребуют не активных боевых действий, а исключительно организованной эвакуации. За барона проголосовали, как свидетельствуют документы из архивов, «не из каких-то симпатий к нему, а просто потому, что нужно было выбрать кого-то и кончить тяжкий вопрос».

Если бороться с большевиками мешало отсутствие боевого духа, то эвакуации препятствовал дефицит топлива для судов. Поднятию дисциплины никак не способствовал приказ Врангеля от 29 апреля (12 мая) 1920 года, навсегда изгонявшим понятие «добровольческий» из официального обращения, называя все находящиеся в Крыму войска непопулярным тогда по обе стороны противостояния словосочетанием — Русская армия. Армии тогда мечтали называться скорее по цветам, чем по национальностям — красными, белыми, чёрными и зелёными (повстанцы и анархисты).

В легко переименованную армию вошли три армейских корпуса: 1-й (бывший Добровольческий) под командованием генерала А. П. Кутепова, 2-й (бывший Крымский) генерала Я. А. Слащова и 3-й генерала П. К. Писарева. Кроме того, кавалерию свели в корпус генерала И. Г. Барбовича, Донской казачий корпус и Кубанскую казачью дивизию.

Дальнейшие события лишь показали всю нелепость подобного решения.

Фото превью: uposter.ru

Встройте Наследие от Правды.Ру в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Добавьте Правду.Ру в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google

Также будем рады вам в наших сообществах в ВКонтакте, Фейсбуке, Одноклассниках.

Убийство Александра II

В результате террористического акта организации «Народная воля» погиб император Александр II.

БАКУНИН И ЛАВРОВ

В 70-е годы окончательно оформляется идеология народнического движения. Рассматривая крестьянскую общину как ячейку будущего социалистического строя, представители этого движения расходились в путях его построения. Русская радикальная интеллигенция 70-х годов XIX века разделилась по направлениям своих взглядов на три направления: 1) анархистское, 2) пропагандистское, 3) заговорщическое.

Ярким выразителем анархизма был М.А. Бакунин, изложивший его основные принципы в работе «Государственность и анархия». Он считал, что любая, пусть даже самая демократическая, государственная власть есть зло. Он полагал, что государство — это лишь временная историческая форма объединения. Его идеалом было общество, основанное на началах самоуправления и свободной федерации сельских общин и производственных ассоциаций на основе коллективной собственности на орудия труда. Поэтому Бакунин резко выступал против идей завоевания политических свобод, полагая, что надо бороться за социальное равенство людей. Революционер же, по его мнению, должен был сыграть роль искры, которая разожжет пламя народного восстания.

Идеологом пропагандистского направления был П.Л. Лавров. Он разделял тезис Бакунина, что революция вспыхнет именно в деревне. Однако готовность к ней крестьянства он отрицал. Поэтому он говорил, что задача революционера вести планомерную пропагандистскую работу среди народа. Лавров также говорил и о том, что к революции не готова и интеллигенция, которая сама должна пройти необходимую подготовку, прежде чем начать пропаганду социалистических идей среди крестьянства. Обоснованию этих идей была посвящена его знаменитая книга «Исторические письма», ставшая очень популярной у молодежи того времени. В начале 70-х годов Москве и Петербурге стали возникать кружки, носившие пропагандистско-просветительский характер. Среди них выделялись «кружок чайковцев», основанный студентом петербургского университета Николаем Чайковским, «Большое общество пропаганды», основанное Марком Натансоном и Софьей Перовской, кружок студента-технолога Александра Долгушина.

ХОЖДЕНИЕ В НАРОД

В 1873-1874 годах XIX века под влиянием идей Лаврова возникло массовое «хождение в народ». Сотни юношей и девушек пошли в деревню в качестве учителей, врачей, чернорабочих и т.п. Их целью было жить среди народа и пропагандировать свои идеалы. Одни шли поднимать народ на бунт, другие мирно пропагандировали социалистические идеалы. Однако крестьянин оказался невосприимчив к этой пропаганде, а появление в деревнях странных молодых людей вызвало подозрение местных властей. Вскоре начались массовые аресты пропагандистов. В 1877 и 1878 гг. над ними состоялись громкие судебные процессы — «Процесс 50-ти» (1877) и «Процесс 193-х» (1877–1878). Причем в результате судебных разбирательств многие обвиняемые были оправданы, в том числе будущие цареубийцы Андрей Желябов и Софья Перовская.

ЗАГОВОРЩИЧЕСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

Идеологом заговорщического направления был П.Н. Ткачев. Он полагал, что революция в России может осуществиться только путем заговора, т.е. захвата власти небольшой группой революционеров. Ткачев писал о том, что самодержавие в России не имеет социальной опоры в народных массах, является «колоссом на глиняных ногах» и поэтому легко может быть свергнуто путем заговора и тактики террора. «Не готовить революцию, а делать ее» — таков был его основной тезис. Для осуществления этих целей необходима сплоченная и хорошо законспирированная организация. Эти идеи впоследствии нашли свое воплощение в деятельности «Народной воли»

«ЗЕМЛЯ И ВОЛЯ». «НАРОДНАЯ ВОЛЯ».

Неудачи пропагандистской кампании народников в 1870-х гг. вновь заставили революционеров обратиться к радикальным средствам борьбы– создать централизованную организацию и разработать программу действий. Такая организация, получившая название «Земля и воля», была создана в 1876 году. Ее учредителями были Г.В. Плеханов, Марк и Ольга Натансоны, О. Аптекман. Вскоре в нее вступили Вера Фигнер, Софья Перовская, Лев Тихомиров, Сергей Кравчинский (известный как писатель Степняк-Кравчинский). Новая организация заявила о себе политической демонстрацией 6 декабря 1876 года в Петербурге, на площади у Казанского собора, где Плеханов произнес страстную речь о необходимости борьбы с деспотизмом.

В отличие от прежних народнических кружков, это была четко организованная и хорошо законспирированная организация, руководил которой «Центр», составлявший ее ядро. Все остальные члены были разбиты на группы из пяти человек по характеру деятельности, причем каждый состоявший в пятерке знал только ее членов. Так, наиболее многочисленными были группы «деревенщиков», которые вели работу в деревне. Организация издавала и нелегальные газеты — «Земля и воля» и «Листок «Земли и воли».

Программа «Земли и воли» предусматривала передачу всей земли крестьянам на правах общинного пользования, свободу слова, печати, собраний и создания производственных земледельческих и промышленных коммун. Главным тактическим средством борьбы была избрана пропаганда среди крестьянства и рабочих. Однако вскоре среди руководящего звена «Земли и воли» возникли разногласия по тактическим вопросам. В руководстве организации выдвинулась значительная группа сторонников признания террора как средства политической борьбы.

Ключевым моментом в истории российского терроризма стало покушение на петербургского градоначальника Ф.Ф. Трепова, совершенное 24 января 1878 года Верой Засулич. Однако суд присяжных оправдал революционерку, которая была немедленно освобождена из-под стражи. Оправдательный приговор вселил в революционеров надежду на то, что они могут рассчитывать на сочувствие общества.

Террористические акты стали следовать один за другим. 4 августа 1878 года средь бела дня на Михайловской площади в Петербурге С. Кравчинским был заколот кинжалом шеф жандармов генерал-адъютант Н. Мезенцов. Наконец, 2 апреля 1879 года «землеволец» А. Соловьев стрелял в царя на Дворцовой площади, однако ни один из его пяти выстрелов не достиг цели. Террорист был схвачен и вскоре повешен. После этого покушения Россия по распоряжению царя была разделена на шесть генерал-губернаторств с предоставлением генерал-губернаторам чрезвычайных прав вплоть до утверждения смертных приговоров.

Раскол внутри «Земли и воли» усиливался. Многие ее члены решительно выступали против террора, полагая, что он приведет к усилению репрессий и погубит дело пропаганды. В итоге было найдено компромиссное решение: организация не поддерживает террориста, но отдельные ее члены могут оказывать ему содействие как частные лица. Расхождения в подходах к тактическим средствам борьбы вызвали необходимость созыва съезда, который состоялся 18–24 июня 1879 года в г. Воронеже. Спорящие стороны поняли несовместимость своих взглядов и договорились о разделе организации на «Черный передел» во главе с Г. Плехановым, стоявший на прежних позициях пропаганды, и «Народную волю» во главе с исполнительным комитетом, поставившую своей целью захват власти террористическим путем. В эту организацию вошло большинство членов «Земли и воли», а среди ее руководителей выделились А. Михайлов, А. Желябов, В. Фигнер, М. Фроленко, Н. Морозов, С. Перовская, С.Н. Халтурин.

Главным делом руководства партии стало убийство Александра II, которому был вынесен смертный приговор. На царя началась настоящая охота. 19 ноября 1879 года прогремел взрыв царского поезда под Москвой при возвращении императора из Крыма. 5 февраля 1880 года произошло новое дерзкое покушение — взрыв в Зимнем дворце, осуществленный С. Халтуриным. Ему удалось устроиться на работу во дворец столяром и поселиться в одном из подвальных помещений, расположенном под царской столовой. Халтурин сумел в несколько приемов пронести динамит в свою комнату, рассчитывая осуществить взрыв в тот момент, когда Александр II будет находиться в столовой. Но царь в этот день опоздал к обеду. При взрыве были убиты и ранены несколько десятков солдат охраны.

«ДИКТАТУРА СЕРДЦА»

Взрыв в Зимнем дворце заставил власти принять неординарные меры. Правительство стало искать поддержку в обществе с целью изоляции радикалов. Для борьбы с революционерами была образована Верховная распорядительная комиссия во главе с популярным и авторитетным в то время генералом М.Т. Лорис-Меликовым, фактически получившим диктаторские полномочия. Он принял суровые меры для борьбы с революционно-террористическим движением, в то же время проводя политику сближения правительства с «благонамеренными» кругами русского общества. Так, при нем в 1880 году было упразднено Третье Отделение Собственной его императорского величества канцелярии. Полицейские функции были теперь сосредоточены в департаменте полиции, образованном в составе Министерства внутренних дел. Лорис-Меликов стал приобретать популярность в либеральных кругах, став в конце 1880 года министром внутренних дел. В начале 1881 года он подготовил проект привлечения представителей земств к участию в обсуждении необходимых для России преобразований (этот проект иногда называют «конституцией» Лорис-Меликова), одобренный Александром II.

Александр II: «Одобряю основную мысль относительно пользы и своевременности привлечения местных деятелей к совещательному участию в изготовлении центральными учреждениями законопроектов».

П.А. Валуев: «Утром Государь прислал за мной, чтобы передать проект объявления, составленный в министерстве внутренних дел, с поручением сказать о нем мое мнение и, если я не буду иметь возражений, созвать Совет Министров на среду 4-го числа. Я давно, очень давно не видел Государя в таком добром духе и даже на вид таким здоровым и добрым. В 3-м часу я был у гр. Лорис-Меликова (чтобы его предупредить, что я возвратил проект Государю без замечаний), когда раздались роковые взрывы».

Александр II — княгине Юрьевской: «Дело сделано, я только что подписал манифест («Проект извещения о созыве депутатов от губерний»), он будет обнародован в понедельник утром в газетах. Надеюсь, что он произведет хорошее впечатление. Во всяком случае, Россия увидит, что я дал все, что возможно, и узнает, что я это сделал благодаря тебе».

Кн.Юрьевская — Александру II: «Ходят ужасные слухи. Надо подождать».

ЦАРЕУБИЙСТВО

Однако исполнительный комитет «Народной воли» продолжал готовить цареубийство. Тщательно проследив маршруты царских выездов, народовольцы по возможному пути следования самодержца, на Малой Садовой улице, сняли лавку для торговли сыром. Из помещения лавки был сделан подкоп под мостовую и заложена мина. Неожиданный арест одного из лидеров партии А. Желябова в конце февраля 1881 г. заставил ускорить подготовку покушения, руководство которым взяла на себя С. Перовская. Разрабатывался еще один вариант: были срочно изготовлены ручные снаряды на тот случай, если Александр II проследует по другому маршруту -по набережной Екатерининского канала. Там его ждали бы метальщики с ручными бомбами.

1 марта 1881 года царь поехал по набережной. Взрывом первой бомбы, брошенной Н. Рысаковым, была повреждена царская карета, ранено несколько охранников и прохожих, но Александр II уцелел. Тогда другой метальщик, И. Гриневицкий, подойдя вплотную к царю, бросил ему бомбу под ноги, от взрыва которой оба получили смертельные ранения. Александр II скончался через несколько часов.

А.В. Тырков: «Перовская передала мне потом маленькую подробность о Гриневицком. Прежде чем отправиться на канал, она, Рысаков и Гриневицкий сидели в кондитерской Андреева, помещавшейся на Невском против Гостиного двора, в подвальном этаже, и ждали момента, когда пора будет выходить. Один только Гриневицкий мог спокойно съесть поданную ему порцию. Из кондитерской они пошли врозь и опять встретились уже на канале. Там, проходя мимо Перовской, уже по направлению к роковому месту, он тихонько улыбнулся ей чуть заметной улыбкой. Он не проявил ни тени страха или волнения и шел на смерть с совершенно спокойной душой».

Н. Рысаков: «При встрече с Михаилом (И.Емельяновым) я узнал, что Государь наверное будет в манеже, а стало быть, будет проезжать по Екатерининскому каналу. Вследствие понятной ажитации мы больше ни о чем не толковали. Я, недолго еще посидев, ушел. Михаил как я уже говорил, имел тоже что-то в руках, не помню во что завернутое, а так как вещь в его руках по форме вполне походила на мой снаряд, то я и заключил, что такой же снаряд он получил раньше или позже меня, — я его ожидал в кондитерской минут около 20-ти. . Идя по Михайловской улице . мы встретили блондинку (Перовскую), которая при виде нас сморкалась в белый платок, что было знаком, что следует идти на Екатерининский канал. Выйдя из кондитерской, я походил по улицам, стараясь быть к 2-м часам на канале, как сказал еще прежде Захар в свидание мое с ним и Михаилом. Около двух часов я был на углу Невского и канала, а до этого времени ходил или по Невскому, или по смежным улицам, чтобы понапрасну не обращать на себя внимание полиции, находящейся по каналу».

Убийство царя не принесло ожидавшихся народовольцами результатов, революции не произошло. Смерть «царя-освободителя» вызвала скорбь в народе, а российское либеральное общество не поддержало террористов, которыми еще недавно восхищалось. Большинство членов исполнительного комитета «Народной воли» было арестовано. По делу «первомартовцев» состоялся судебный процесс, по приговору которого были казнены С. Перовская (первая женщина в России, казненная за политическое преступление), А. Желябов, Н. Кибальчич, изготовивший взрывные устройства, Т. Михайлов и Н. Рысаков.

«Московские ведомости», 29 марта: «Не скроем, что суд, который теперь творится над виновниками цареубийства, производит тяжелое, невыносимое впечатление, потому что он позволяет революционерам выставляться партией, имеющей право на существование, засвидетельствовать о своем торжестве, явиться героями-мучениками. К чему этот парад, который только смущает умы и общественную совесть. Суд не может состязаться в живописи, в поэзии своего рода, которую обнаружили Желябов и Кибальчич. Разве можно серьезно утверждать, что все это лишено известного соблазна?»

Александр III: «Я желал бы, чтобы наши господа юристы поняли наконец всю нелепость подобных судов для такого ужасного и неслыханного преступления».

Г. К. Градовский: «В деле 1 марта 1881 г. немало было оснований к замене смертной казни другим тяжким, но все же поправимым наказанием: Желябов был арестован еще до цареубийства, Перовская, Кибальчич, Гельфман и Михайлов не убивали царя, даже Рысаков (бросивший первую бомбу в царскую карету) его не убил; непосредственным убийцей был И. И. Гриневицкий, но он сам погиб от второй бомбы, которая поразила царя».

К 1883 году «Народная воля» была разгромлена, однако отдельные ее фракции еще продолжали свою деятельность. Так, 1 марта 1887 года была предпринята неудачная попытка покушения на нового императора Александра III, явившаяся последним актом борьбы. Дело «вторых первомартовцев» также закончилось пятью виселицами: были казнены П. Андреюшкин, В. Генералов, В. Осипанов, А. Ульянов (старший брат Ульянова-Ленина) и П. Шевырев.

Однако, несмотря на поражение «народовольцев», опыт их борьбы и особенно цареубийство оказали колоссальное влияние на последующий ход революционного движения в России. Деятельность «Народной воли» убедила последующие поколения революционеров, что с ничтожными силами можно реально противостоять репрессивному аппарату могущественной империи, а терроризм стали расценивать как весьма действенное средство борьбы.