Заговор от фальшивых

Хельке Шван «Заговор лампочек»

Текст впервые опубликован под названием «The Gluhbirnen-Fake» в берлинском издании «die Tageszeitung» 1 Переведен на английский Эрихом Риттером под названием «The Light Bulb Fake» и опубликован в академическом журнале «Pynchon Notes» 2 . Данный перевод выполнен мной по этому переводу. Правду нельзя утаивать, как бы кто ни старался.
Макс Немцов

Милость — она от Бога; всему остальному можно научиться.
Нижинский

Читая Пинчона, я узнал о «Байроне, башковитой лампочке», которой первоначально «суждено было изготовиться „Тунгсрамом“ в Будапеште», но затем, «в последнюю минуту» рождение Байрона «передислоцировали… в берлинский „Осрам“». Вообще-то лампочка эта оказалась «бессмертной» — она подвергалась гонениям со стороны организации под названием «Феб» и подлежала уничтожению. За «Фебом» стоял «международный картель электролампочек, штаб-квартира в Швейцарии. Управляется преимущественно „Международным Дж. Э.“, „Осрамом“ и британскими „Ассошиэйтед Электрикал Индастриз“, которые, в свою очередь, на 100%, 29% и 46% соответственно владеемы компанией „Дженерал Электрик“ из Америки. „Феб“ фиксирует цены и определяет эксплуатационную долговечность всех лампочек на свете» 3 . Эту историю об охоте на бессмертную лампочку я прочел с напряженным интересом, однако счел ее сравнительно незначительным аспектом всего романа Пинчона и вскоре о ней забыл.

А через некоторое время мне попался номер «Ди Цайт», в котором было напечатано интервью Ганса-Магнуса Энценсбергера, взятое Ульрихом Грайнером. Читал я его, ни на чем особо не сосредоточиваясь. Однако внимание мое зацепил совершенно нелепый пассаж — зацепил именно благодаря своей нелепости: «Энценсбергер встал, чтобы зажечь свет. Однако лампа у дивана щелкнула и осталась темной. На минуту Энценсбергер исчез в коридоре, затем вернулся с новой электролампочкой и вкрутил ее. После чего опять уселся на диван и т.д. и т.п.». Быть может, этот кусок совершенно нелепого интервью и не осел бы у меня в памяти, если бы еще через некоторое время я не прочел в «Трансатлантике» «Интервью с мудозвоном», в котором мне попался ровно такой же пассаж, что я видел и в «Ди Цайт» и только что процитировал. На сей раз, тем не менее, автором материала значился «Джимми Кук» 4 . Казалось бы, что тут особенного? Но в февральском номере «Нью-Йорк Ревью оф Букс» (он попал ко мне в руки несколько позже) была опубликована статья Свена Биркерца о книге «Избранные эссе Эудженио Монтале» — итальянского поэта, скончавшегося в сентябре 1981 года. Статья начиналась так: «Литературное взаимодействие между Италией и Америкой всегда было судорожным», — а парой абзацев ниже это мнение подкрепляется тем «фактом», что Эудженио Монтале временами шокировал своих знакомых и гостей — разгрызал перегоревшие электролампочки, а осколки выплевывал. Как будто этого недостаточно, далее в статье еще раз упоминается «лампочка»: «О Кампане, к примеру, чей чрезмерный стиль [Артюра] Рембо был далек от его собственного идеала краткости и ясности, Монтале писал: „Дино Кампана, который, как сказал Чекки, ’пролетел кометой’, написал одно из величайших итальянских стихотворений о лампочке накаливания“!» Автор рецензии — Свет Биркерц — цитирует это как пример «объективности» Монтале (ну, или как угодно). Для меня же эта фраза просто стала доказательством того, что в моих читательских экскурсах метафора электролампочки всплывает как-то подозрительно часто. Однако и это был еще не конец.

После этого в журнале «Штерн» я прочел о «таинственном пожаре» на фабрике корсетов под Фюртом — т.е. «таинственном» по мнению автора статьи, поскольку им якобы следовало прикрыть махинации со страхованием. Но для меня все это было таинственным по иной причине: при пожаре, уничтожившем целый склад фабрики, взорвались все лампочки накаливания и неоновые трубки. Затем я на несколько дней уехал в Берлин, и там, в редакции «тац» [газета «ди Тагесцайтунг»] один из редакторов по культуре дал мне прочесть статью о странном «альтернативном Etablissement’е». Статья была без подписи. В середине текста я опять наткнулся на фразу о лампочках, которая впервые привлекла мое внимание в интервью Энценсбергера. Только на сей раз речь шла не о поэте, а о безымянной женщине, вышедшей в коридор за лампочкой и т.д. И наконец в моей серии покушений на электролампочки настала передышка: я посмотрел по телевизору фильм Пакулы «Свидетель заговора». В довольно проходной серии главный герой — в исполнении кинозвезды Уоррена Бейти — вкручивал лампочку в патрон торшера, стоявшего у его кресла. На этом бы все для меня и закончилось, я не стал бы об этом больше думать, но тут мне показали видеофильм о группе «Роллинг Стоунз» — «Первые двадцать лет». И в нем интервью давал Билл Уаймен — последний член группы, еще живший на Лазурном берегу. В этом интервью он сообщил только одно: «Я сам меняю электрические лампочки»!

Довольно, сказал себе я. Да какого черта вообще… Я поехал в редакцию «тац» на Ваттштрассе, ворвался в отдел культуры, сел за свободный стол и принялся названивать всем — там это называется «проводить изыскания». Сначала я выписал все попавшиеся мне лампочки в аккуратный столбик. Первый шаг: «Томас Пинчон» — издательство «Ровольт». К телефону я попросил кого-нибудь из редакции, выпускающей серию «новые книги». Дельф Шмидт, снявший трубку, соединил меня со своим начальником Юргеном Мантеем, однако сначала упомянул, что «Пинчон» — «труд столетия». Мне, однако, это ничего не дало в смысле ответа на вопрос о лампочках. Мантей тоже ничем не мог мне помочь, однако, в конечном итоге, соединил меня с самим Ледиг-Ровольтом. Этот тип незамедлительно мне заявил:
— Пинчон — вы обратились в нужное место. Это мой автор. Я его открыл!

К несчастью, все контакты с автором следовало осуществлять только через «Вайкинг Пресс», но на самом деле никаких контактов и не было: даже в «Вайкинге» не знали, где он прячется. Он отклонял даже самые денежные и почетные литературные награды, и, говоря строго, ни единая живая душа лично знакома с ним не была. Все поиски так или иначе «заводили в песок». Помимо прочего, выяснилось, что в колледже, где он некогда учился, при пожаре погибли все архивы, а документы военного флота США, где он некогда служил, никто не может найти. «Таинственно» — вот какое слово произнес Ледиг-Ровольт. Для меня же это было еще и «подозрительно».

Возвращаемся к интервью Энценсбергера, взятому Ульрихом Грайнером. Автора в редакции «Ди Цайт» уже не было, но секретарша дала мне номер его домашнего телефона. Мне повезло. Грайнер торопливо ответил, что я поймал его в дверях — он уезжает охотиться на дикого кабана, его пригласили, и теперь он, как солдат, стоит, так сказать, под ружьем… Последнего он не сказал — это я так только подумал. Я спросил его об интервью Энценсбергера. На самом деле я собирался расспросить его о пассаже с лампочкой — что он имел в виду? Может, удастся что-нибудь выяснить — ну, не мощность в ваттах, само собой. Но Грайнер оказался чуточку проворнее меня — он спешил, был резковат. Это, сказал он, просто-напросто особенность его стиля: уловить что-либо «атмосферное», процитировать самого интервьюируемого, а не просто задать вопросы и подсказать ответы — чтобы, как он выразился, «зафиксировать». Я даже не успел развеять недопонимание, а он уже схватил ружье и взвел курок и прицелился. Последнее, разумеется, я себе лишь представил. Уже несколько обескураженный, я позвонил в «Трансатлантик». Кто-то немедленно связал меня с новым издателем — Марианной Шмидт. Она оказалась доступнее. Да, разумеется, с этим автором они уже не раз работали — хотя, на самом деле, скорее с его конторой. С конторой?! Я не очень понял.
— Секундочку, сейчас найду. А, вот оно: «Корпорация „Стандартный текст“, Немецкое отделение».

За этим последовал точный адрес. Я записал, поблагодарил издателя и положил трубку. Чтобы не раздувать «тацовские» счета за телефонные переговоры, в «Нью-Йорк Ревью оф Букс» звонить я не стал. Статья в «Штерне» была подписана «Вернером Мецгером». В гамбургской редакции журнала мне сообщили, что он — их ульмский корреспондент, и дали адрес и телефон. Я позвонил. Мне ответил довольно сонный голос:
— «Медиа-Матрица».
Я попросил к телефону герра Мецгера.
— А, статья про корсетную фабрику вообще-то не моя, — сказал он. — Мне только позвонили с информацией. Кто звонил, я больше сказать вам не могу. А с ней что-то не так?
Я успокоил его и поблагодарил за сведения. Но он отнюдь не успокоился. Пришлось прервать беседу и положить трубку. Сам я тоже был далек от спокойствия.

Под конец рабочего дня я проверил адрес «Стандартного текста». Учреждение располагалось во Франкфурте-Бокенхайме. Я поехал туда. Похоже, раньше по этому адресу был кабинет стоматолога: в конце коридора, выкрашенного в черный, стояло белое зубоврачебное кресло. В разных комнатах работало человек пять; стрекотали пишущие машинки. У меня осведомились, что мне угодно, и я спросил Джимми Кука — сказал, что мне нужны дополнительные сведения о статье, подписанной его именем. В беседу включилась женщина и сказала, что обычно это они ищут сведения о каких-то людях; раньше такого не бывало, чтобы сведения искали о них самих. И, кстати, никто с таким именем у них не работает: «Джимми Кук» — псевдоним, которым они иногда пользуются. «Они» — это кто? — спросил в ответ я, готов признать — довольно глупо. «Они» — текстовое агентство, подразделение фирмы в Берлине. Женщина дала мне адрес, и я уехал.

Наутро я позвонил в «тац», и редактор отдела культуры сообщил, что он обнаружил, откуда у них взялся материал про «альтернативный Etablissement», в котором случилась эта фраза про лампочки: его прислали из «Стандартного текста, Инк. — Конторы в Берлине». Он уже там побывал, место первоклассное: Уландштрассе, угол Курфюрстендамм, 1. Но ему там ничего не сказали; точнее, вежливо его выпроводили — если у него есть вопросы, обращаться следует в их амстердамскую контору. Но адрес дали. И теперь редактор передал его мне. А потом рассказал, что пока он сидел в берлинской приемной и ждал — листал журнал «Актюэль», и в нем наткнулся на отмеченную кем-то статью. В ней рассказывалось если не о конце, то о продолжающемся упадке парижских заведений стриптиза. Ничего особо волнующего, но в одном абзаце говорилось, что артисткам постоянно приходится изобретать что-нибудь новенькое, дабы привлекать к себе хоть какое-то внимание и заинтересованных клиентов. Например, в «Chez Tout» есть одна еврейка — сценическое имя Сара, — у которой при кульминации выступления в вагине зажигается лампочка.
— Это поможет в наших изысканиях? — спросил меня редактор.
Подпись под статьей была — «К. Жобенштерн», мужчина или женщина — непонятно.
— Если я поеду в Амстердам, — спросил я, — мне оплатят расходы?
— Сначала поезжай, — ответил редактор, — а о расходах поговорим потом.
Так я и сделал — на следующий же день. И провел в Амстердаме несколько недель.

Вездесущее агентство «Стандартный текст» действительно располагалось по данному мне адресу — на Херренграхте, рядом с «Institut vor Sociale Geschiedenis». Но там меня встретили с еще большей подозрительностью, нежели в берлинском и франкфуртском отделениях. Однако я на сей раз оставался несгибаем. И мне, наконец, повезло — ну, или меня просто пожалели. Меня приняла управляющая европейским отделением Рут Хальберстам, похожая на дружелюбного двойника Маргарет Тэтчер; мы беседовали с ней полчаса, и разговор этот дал толчок целой серии других бесед, в ходе которых она сообщила мне о своей компании практически все, что мне требовалось для «освещения» таинственной истории с лампочками.

Рут Хальберстам — одна из трех управляющих; две других — Джеки Койбен и Дороти Туизер — работают в Соединенных Штатах. Агентство «Стандартный текст» служит прикрытием «общества» — «Фонда Аренсберг». Поскольку такой фамилии я никогда не слышал, однажды утром Рут Хабельстам прочла мне выдержку из интервью Марселя Дюшена, в котором он говорил об Аренсберге.
Дюшен был близким другом Аренсберга, который приобрел у него несколько предметов, а также предоставил художнику студию. Дюшен говорил о нем так:

Очень приятный человек, настоящий поэт. Выпускник Гарварда, денег на жизнь ему хватало, и он писал имажистские стихи. В Нью-Йорке в то время была такая английская литературная школа, имажисты, и вместе с кучкой других американских поэтов Аренсберг к ней принадлежал. Я с ними всеми впоследствии познакомился.
Но он от них всех отличался, бедняга. Был несколько старше меня, но ненамного, но поскольку поэтом его широко и быстро так и не признали, он вскоре устал творить поэзию и еще году в 1918-19 прекратил писать вообще. Вместо литературы он обратился к безумному такому хобби — криптографии, посредством коей пробовал расшифровать секреты и загадки Данте в «Божественной комедии» и Шекспира в пьесах. Ну, вы и так это знаете: кем на самом деле был Шекспир, кем не был и т.д… Вот этим Аренсберг и занимался всю оставшуюся жизнь. Кроме того, он опубликовал — за свой счет, конечно, потому что ни одному издателю это не было интересно — собственную книгу о Данте. И в конце концов Аренсберг основал компанию — «Фонд Фрэнсиса Бэкона» или что-то в этом роде, и с помощью этой компании пытался доказать, что пьесы Шекспира написал Бэкон. У него была система: он расшифровывал аллюзии на всевозможные вещи по меньшей мере в каждой третьей строке текстов. Все это было для него игрой, вроде своеобразных таких шахмат, и очень его развлекало. На него работало три секретарши, и он потом завещал им столько денег, что они смогли на них купить себе домик в Калифорнии и продолжить его шекспировские изыскания. Такой вот был человек.

Должен признаться, все это меня довольно-таки позабавило, однако дальше в своих поисках я не продвинулся. Рут Хальберстам объяснила: Аренсберг завещал секретаршам гораздо больше денег, нежели требовалось для этого странного шекспироведения, а они вскоре устали от этой работы и принялись искать себе другие проекты. В тридцатых и сороковых годах они еще были молоды, готовы к новому. Калифорнийский дом они не бросили, однако жили по большей части в Нью-Йорке. Здесь они и познакомились с группой молодых поэтов, которых вдохновляли Рембо, Лотреамон и сюрреалисты. Но когда США вступили в войну, почти всем этим поэтом пришлось идти в армию, и один за другим они растворились в Европе. Двоим даже удалось добраться до их Мекке — Парижа, который объявили «запретной зоной», когда союзники высадились в Нормандии. Наполнив канистры и прихватив по нескольку блоков «Лаки Страйк» они дезертировали из 3-й Армии и в Париже ушли в подполье — в магазине «Шекспир и компания». Впоследствии их как дезертиров арестовали, и военный трибунал приговорил их к нескольким годам тюремного заключения. Один умер в тюрьме при невыясненных обстоятельствах; второй после освобождения вернулся в Нью-Йорк, и вскоре группа опять начала регулярно собираться. Присутствовали и три их поклонницы — Рут Хальберстам, Джеки Койбен и Дороти Туизер. Все вместе они принялись составлять поэтический сборник. Закончив работу, Джеки Койбен предложила опубликовать его под именем «Джек Арнолд» — в память о том рядовом, что умер в тюрьме.

Читайте так же:  Белая магия любовная

Стихи в основном были антивоенными, и вопреки всем ожиданиям, книга имела большой успех. На чтениях в книжных магазинах и кафе, которые должен был проводить Джек Арнолд, все члены группы по очереди читали каждый свои стихи, и никто вообще не заметил того, что поэта Джека Арнолда не существует. Все это подвигло группу на новые подвиги от имени Джека Арнолда. Их это возбуждало — рекламировать автора, частью которого все они были. Ну и, кроме того, академические критики и обозреватели все время пытались интерпретировать Арнолда через данные его ранней юности, школьных лет или военной службы. Тем не менее коллективный поэт вскоре распался, и каждый из участников попробовал сделать себе собственное имя. Но только один стал известным поэтом — Кен Пэтчен: в сороковых годах он под собственным именем опубликовал роман «Спящие, проснитесь», который был написан коллективно как пацифистский памфлет. А три женщины продолжали свою работу — хотя на самом деле они только в ней приступили: начали писать. Но тексты свои они опять подписывали вымышленными именами — исключительно ради продолжения игры, а может быть, и потому еще, «что нам меньше хотелось увидеть собственные имена крупным шрифтом на обложке, нежели мужчинам», добавила Рут Хабельстам. Кроме того, им хотелось, чтобы их работы читали, а не каталогизировали и помещали под фамилию какого-то конкретного автора. В сороковых и пятидесятых их возбуждала и вдохновляла поэзия битников. Затем Рут Хабельстам переехала в Лондон. И там организовала так называемое отделение их проекта под названием «Fait-Divers»: к примеру, предоставляла некие уже готовые аспекты — в основном, американского происхождения — для книг и статей английских писателей, которым могло не хватать точности в деталях или воображения. Авторы за это платили. Время шло, и для Рут Хабельстам стало целым предприятием; в Штатах его подхватили Джеки Койбен и Дороти Туизер. Затем Рут Хабельстам переехала в Амстердам; там ей уже пришлось нанимать других людей — преимущественно молодых писателей, которые с нею вместе занимались всевозрастающим потоком заданий. Вскоре они уже выполняли заказы — от написания дипломных работ, магистерских и докторских диссертаций до речей и текстов уже довольно известных авторов, которым по каким-либо причинам не хватало времени или возможности сделать это самим. Среди клиентов были и молодые, но переоцененные за первые публикации писатели: к ним через плечо теперь заглядывал, так сказать, весь мир, а они поэтому не были способны написать ни единой строчки. Но это могли быть и авторы уже признанные — их так потрясла собственная слава, что теперь они только бессвязно что-то бормотали.
— До сих пор я помню наш первый такой текст. Мы вложили в него очень много сил, чтобы отобразить нужную тональность, верно передать стиль и каждую фразу, структуру повествования. Характерную для того человека, который в итоге подпишет работу своим именем. Но мы сильно переосторожничали. Никто никогда ни в чем не усомнился. Часто и сами писатели начинали думать, что они это написали.
Рут Хабельстам рассмеялась. В начале 70-х годов похожие группы существовали в Германии и Франции — все они работали под корпоративным названием «Стандартный текст». В Дюссельдорфе даже была группа художников — «Стандарт Ойл Пэйнтинг», но просуществовала она недолго.
— Чтобы добиваться роста собственной мобильности, нам приходилось предоставлять различные тексты и пускать их по всевозможным каналам на всех уровнях. В Соединенных Штатах, к примеру, мы изготовляли очень ответственные тексты под именем «Пинчон», но также производили и коммерческие рекламные слоганы, новостийные статьи, пацифистские и битнические стихи (некоторые даже включали потом в антологии). Более того, мы писали сценарии телевизионных рекламных роликов, сценарии экранизаций романов, новелизации фильмов, панегирики, интервью — как воображаемые, так и реальные, — и так далее и тому подобное. В Германии одно время мы даже работали «информатором»: кто-нибудь звонил, например, в таможню ФРГ на границе с ГДР и спрашивал, как ГДР-овские власти управляют движением через границу, неохотно или иначе, велики ли очереди автомобилей. А потом мы звонили на радиостанции и в информагенства и передавали им эту информацию. Всякий раз, когда ее запускали в новостях по телевидению в 8, 9, 10, 11 или 12 часов, мы зарабатывали 30 марок, итого — 150 марок в день. А через некоторое время звонить на таможню уже и не было нужды — скорее можно было просто «нагаллюцинировать» истину сразу, ну или как угодно назовите… Но не только такое. Ведь все новости доставляются в СМИ информаторами, даже прогнозы погоды и сведения о пробках на дорогах. И такое вот иногда переходит границу и становится конкретной поэзией.

Мне бы хотелось, чтобы Рут Хабельстам рассказал мне, кто из известных немецких и французских писателей был их клиентами, но имен называть она не стала. Приоткрыть завесу над Пинчоном, с другой стороны, большой проблемы не представляло, поскольку даже в США обозреватели и критики со временем все больше убеждались, что его книги пишутся коллективом авторов.
— Любая бестактность с нашей стороны повредит бизнесу. Как по-вашему, скольким людям тогда придется вернуть свои ученые степени? Да и сама идея окажется под угрозой.
Но в таком случае, спросил я, не слишком ли много она мне и так уже рассказала?
— Во-первых, перед тем, как ваш материал пойдет в печать, мы должны будем его одобрить. А во-вторых, все это пока что играет нам на руку, как дополнительная реклама. Я ради вас сделала несколько очень дорогих телефонных звонков, но пока что возражает одна Джеки Койбен…
Это меня тронуло, но вопросы оставались. Бывало ли когда-нибудь так, спросил я, чтобы кого-то из ваших клиентов поймали за руку?
— Да, конечно. — Рут Хабельстам улыбнулась и подняла очки-бабочку на лоб. — Но такое по большей части бывает из-за какой-нибудь небрежности. Многие наши сотрудники — вольные писатели, и нам иногда приходится полагаться на человека, просто неспособного выполнить ту или иную работу. Ошибку при этом совершаем, конечно, мы сами — наши отделения не проверили тщательно исполнителя перед вручением ему заказа. Например, есть такая книга — «Судьба Земли». Ее изготовил в Штатах один писатель-фрилансер под именем и по заказу Джонатана Шелла. Книга имела большой успех. Слишком большой. Потому что один австралийский теолог — по-моему, его звали Гровер Фоули — обнаружил в ней несколько идей и даже целые абзацы, списанные из книги немецкого философа Гюнтера Андерса. И потому агент Андерса подал в суд на нашего клиента Шелла, который затем и обратился к нам же за компенсацией, причем — не маленькой. Суд закончился компромиссом, но писательская репутация Шелла от этого несколько пострадала. Следующий его заказ поэтому выполнять следует особо тщательно, могу вас заверить. Такой же случай был у нас с одной академической работой по истории — ее изготовляли в нашем немецком отделении для одного из князей Гогенцоллернов; там тоже было много плагиата, и у князя были большие неприятности. Еще случай — работа для Харальда Семанна, некий каталог выставки Монте-Вериты/Асконы. Там мы тоже допустили небрежность. Такое, разумеется, просто ужасно. Взять и напортачить! Я бы вообще не стала об этом рассказывать, да и то делаю это, как видите, с большой неохотой. Тем менее, должна отметить, что все это — исключения, которых у нас не так уж и много. С другой стороны, мы получили более 500 литературных премий по всему миру, и среди них — 4 Пулитцеровские и 6 Гонкуровских. Получали их, само собой, не мы. Они выставлены в застекленных шкафчиках у наших клиентов, которые выплатили нам определенный процент от полученных ими средств. То же относится к смежным правам и тому подобному: например, если работу будут переводить и издавать где-то за границей. В этом смысле идея Дороти Туизер оказалась очень полезна, и теперь мы претворяем ее в жизнь все чаще. Допустим, мы должны изготовить для ученого-генетика публикацию об исследованиях дрозофилы или, к примеру, провести по заказу изыскания о подготовке покушения на Папу Римского (в результате, правда, неизбежно окажется, что за ним стоит курия). Обе эти публикации должны выйти в немецкоговорящих странах. За небольшие дополнительные деньги мы в процессе работы также предоставляем переводы на английский, которые предварительно размещаем в «Журнале генетических исследований» или чем-то подобном, и, соответственно, в «Плейбое» или «Нью-Йоркере». Бывают, разумеется, и такие случаи, когда наши материалы отвергают, но для нас это временные задержки. Позднее мы можем предложить соответствующим изданиям те же самые статьи на немецком уже как переводы с английского. И это лишь укрепляет нашу репутацию, и рано или поздно нам воздается.

Но я хотел, чтобы она вернулась к существу моей проблемы. Следовало, однако, запастись терпением: у Рут Хабельстам было назначено совещание с сотрудниками, на которое меня не допустили. Я тем временем отправился обедать в индонезийский ресторан. Затем моя хозяйка заказала кофе в комнату для приемов, наше интервью продолжилось, и я задал самый важный для меня вопрос: что за история с электрическими лампочками? В начале бесед я уже показал ей список. Она по его поводу заметила единственное: он далек от полноты, — но, вместе с тем, похлопала меня, фигурально выражаясь, по спине. Я покраснел. Затем Рут Хабельстам сказала:
— Вообще-то все это довольно банально, как вы и сами наверняка догадались по ходу дела. Один из наших лондонских работников — Джек Мур из «Видео-Голов», долго проработавший в амстердамской конторе, — вместе с Дороти Туизер принялся экспериментировать с новыми тенденциями. У нас проблема — куда нам вкладывать прибыль? Списывать со счетов как дефицит? И вот они вдвоем придумали «Стандартный фильм». Участвовали и другие люди, Эд Сэндерз, к примеру. Но проект так и не оторвался от земли. Тем не менее, отдельные задумки там были хороши… Теперь вы себе представляете, что стоит за всем нашим «стандартным» проектом. А вот в киноиндустрии идея не прижилась. Мы разработали кое-что более-менее приличное, но им этого было недостаточно. Ну что ж. Эд Сэндерз, по крайней мере, смог реализовать одну вполне богемную идейку: в каждом фильме, выпущенном «Стандартным фильмом», кто-нибудь из актеров в случайный момент должен быть говорить о чем-то связанном с «лампочкой». А если не говорить, то делать — например ввинчивать или вывинчивать ее из патрона. Эд заметил, что это банальное действие в фильмах почти никогда не отражается; другое банальное действие — к примеру, ходить на горшок — раздулось бы до торговой марки или черты стиля. Представьте себе, вдруг откуда ни возьмись появляются фильмы, и в каждом кто-нибудь сидит в туалете. Слишком очевидно. А вот жест с лампочкой — крохотный намек на то, что за проектом стоит «Стандарт». Ну и к нынешнему времени это уже стало шуткой для своих. Время от времени кто-нибудь из наших сотрудников протаскивает в какой-нибудь текст электрическую лампочку, а коллеги хихикают, обнаружив ее при ежедневных чтениях. Вот, собственно, и все. Вместе с тем, должна признаться, что, случается, все это принимает просто кошмарные пропорции, и лампочки из законченных текстов приходится выбрасывать.
— Но все равно осталось много других банальностей, каких-то жестов, — осмелился перебить ее я.
— Разумеется, — проворчала Рут Хальберстам. — Если настаиваете, я поищу одну книгу в соседней комнате.
Она ушла к себе в кабинет и вернулась с томиком Эда Сэндерза. Листая ее в поисках нужного абзаца, она объясняла:
— В то время мы вращались в поэтических кругах Ист-Виллидж, как и Эд. А много лет спустя он написал о том времени статью о зарождении и расцвете нью-йоркских битников, довольно ироничную. Намерение у него было развенчать весь этот миф, но также ему, конечно требовались деньги. Ну и вот. В то время ему, очевидно, очень понравилось одно событие, и неважно, по правде оно было или нет. Но в статье он описал его довольно подробно. Попробую изложить суть. Они, эти молодые поэтические гении, уже тогда длинноволосые, сидят в своем обычном кафе «Риенци», попутавшие, как тогда говорили, и тут к одному из них за столиком подходит девушка. Дрожащими руками шарит в сумочке, выуживает ворох бумаг и сует ему под нос. И спрашивает, не мог бы он это прочесть. А в то время женщин на фронте терпели еще меньше, чем в наши дни. И вот этот комик, поэтический революционер этот по фамилии Левин отреагировал соответственно. С видом профессионала просмотрел листки, а потом вытащил из кармана авторучку. В глазах его не читалось ничего хорошего. Из-за соседнего столика за происходящим наблюдал другой поэт, парень по фамилии Бэрретт (это имя Эд Сэндерз тоже придумал!). И у него тоже была авторучка, он сидел и что-то записывал. У поэтов в то время расцвела настоящая культура авторучек. Что типично, фамилия поэтессы не называлась — возможно, она тоже что-то писала для «Стандарта». — Рут Хальберстам сварливо хмыкнула. — Но давайте я вам прочту, что писал Сэндерз, тогда все и поймете. — И начала:

— Надеюсь, ты не против, — только и сказал Левин — и принялся лихорадочно редактировать: вычеркивал слова, фразы и даже — самое ужасное из всех ужасов поэта — переписывал отдельные строки. Короче говоря, творил жуткий хаос. Девушка наблюдала за ним, притихнув и побледнев. — Видишь эту строку? — спросил он и повернул листок так, чтобы она смогла прочесть. — «Я не поняла ничего», — процитировал он. — Видишь, вместо «ничего» я обычно пишу «нуль» или «зеро», понимаешь? Потому что «ничего» — это, э-э, так обыденно, а вот «нуль»… да просто поэт скорее самовыразится именно так! — Девушку это, похоже не убедило. А когда она заметила, насколько небрежно Левин скомкал в кулаке ее листки, стало окончательно ясно, что никакой поэтессой он ее не считал вовсе. — «Не поняла я ни нуля», — прочел он и, вроде бы довольный, накарябал новую фразу. И только Левин прочел вслух фразу, другой человек, сидевший с ним за столом, в засаленной красной фетровой шляпе, перегнулся у него за спиной к его спутнице, сунул ей под нос обычную электролампочку и воскликнул:
— Докажи мне, это эта лампочка существует! Докажи!
Бэрретт, совершенно попутав, нашарил блокнот и записал эту цепочку перлов: «Не поняла я ни нуля. Докажи мне, что эта лампочка существует»
(«Риенци», 1 июля 1959 г.)

— Можете проверить в коллекции рукописей университета Браун. — Рут Хальберстам закрыла книгу. Значит, лампочка. — Приятная история, правда? — спросила Рут. Должен признаться, впечатление на меня она произвела, а кроме того, я был доволен. — Эд Сэндерз, кстати, сейчас обдумывает новый богемный замысел — «Чистый стандарт». Но не спрашивайте меня, что это будет. Мне самой лишь недавно Дороти сообщила.

Но представление у меня уже сложилось: возможно, это будет новая практика в производстве «Стандартов», предположил я, и потому все больше клиентов компании будет желать, чтобы их тексты подписывались инициалами «Ч.С.», поскольку это с самого начала будет некий знак качества. Как в эпоху Возрождения в мастерских у отдельных ремесленников или позже в писательской конторе Дюма-отца… Но рут Хальберстам перебила меня:
— Корпорацию «Стандартный текст» это пошлет в нокаут… Это глупо — вы меня извините, но Эд Сэндерз такого вовсе не планирует. От такого он отказался еще в эпоху битников… Но вместе с тем, вы почти угадали один из путей дальнейшего развития нашего проекта. В конторе мы пока не анализировали его, но он будет направлен в сторону почти диаметрально противоположную тому, о чем вы только что говорили. За последние годы к нам приходит все больше высококачественных авторов и предлагает сотрудничество. Я имею в виду действительно очень уважаемые имена — иногда это заведующие академическими кафедрами, для которых работа с нами — лишний приработок, и не только в финансовом смысле. И, говоря о сотрудничестве, они не просто имеют в виду сгрести, так сказать, крем с пирожных. Отнюдь, они готовы работать со всем спектром того, что мы можем им предложить, как и все остальные наши сотрудники. По крайней мере — со всем, к чему они подготовлены или считают, будто подготовлены. В таком виде творческой деятельности их возбуждает анонимность. Бо?льшую долю наших заказов генерируем мы сами, и так и должно оставаться впредь. Это значит, что мы придумываем некий текст, который затем где-то размещаем — быть может, по реальным и признанным именем человека, который заранее об этом ставится в известность. Затем заключаем контракт, соответствующее лицо получает деньги, а нам отходит определенный процент. Наш контракт со СМИ и общее представление о нас — вот что, вероятно, привлекает к нам лучших авторов. А кроме того, и это хорошо, писатели принимают вызов: «Я хочу распространить некий текст и посмотреть, как он подействует без моего имени, которое и без того уже стало известным».
— И каковы же эти имена? — настойчиво поинтересовался я, желая выяснить, кто из первосортных авторов сотрудничает со «Стандартным текстом».
— Ну, это не обязательно следует держать в секрете, — равнодушно ответила Рут Хальберстам. — Лично я не знакома, конечно, с ними всеми, ну и потом, разумеется, многие наши штатные работники пишут, так сказать, на себя — во внеслужебное время. И время от времени происходит так, что некто публикует научный доклад под собственным именем — ну, в рамках дискуссии в области ядерной энергии, если угодно, по астрофизике, по расшифровке вавилонской клинописи, и тем самым встает ну ту или иную сторону. А затем в конторе «Стандарта» пишет другие — заказанные — статьи-отклики на соответствующее мнение своего научного оппонента. И для такой работы тот или иной наш сотрудник, мне кажется, подготовлен нужным образом. Как бы там ни было, частенько случается так, что кому-то достается писать рецензию на собственную книгу, и не стоит думать, будто они не желают писать отрицательный отзыв, что им себя жаль или как-то. Напротив. Но фамилии — да, я, разумеется, могу вам дать фамилии. В нашем парижском отделении, к примеру, работает несколько сотрудников «Critique», и среди прочих — Мишель Фуко и Мишель Серр, каждый — по своей собственной причине. Последний знаком с огромным количеством профессоров философии, которых мучает особая разновидность тревоги — ее в Париже называют «страхом чистого листа». А поскольку ему не хочется публиковать все их идеи под своим именем, он время от времени анонимно пишет что-то для нас… На нас одно время работал Барт. Но этого мифолога повседневности, к сожалению, сбил овощной фургон. Ему было важно работать в корпорации «Стандартный текст» из-за семиологии — или, точнее, артологии. Можно упомянуть и Эрика Эмблера. Некоторое время назад на нас периодически работал Режи Дебре. Но и у него были на это особые причины, если угодно. Через нас он избавлялся от того, что он не мог опубликовать от своего собственного имени, может — потому что боялся. Так тоже иногда бывает: в основном — с коммунистами и социал-демократами, зачастую — в Германии, но также и в Голландии. Хотя по сути сотрудничество с такими людьми не приносит нам удовлетворения: страх этот время от времени так или иначе вкрадывается в работы, и нам приходится от него избавляться. Но вот очень продуктивным было наше сотрудничество с Хорхе Луисом Борхесом — это было довольно давно, правда. Он заключил сделку с нашим отделением в Нью-Йорке. Ослеп он, как вы знаете, за много лет до этого, но тогда это еще не было известно всем и каждому, и ему время от времени издательства и редакторы делали заказы, предлагали большие гонорары за то, что он для них что-нибудь напишет. А у него не было на это настроения, его это, вероятно, тяготило, хоть он и мог диктовать, поскольку все, что стоило цитировать из западной культуры, у него уже было в голове. В общем, он попросил нашу контору в Нью-Йорке — а там работала одна еврейская журналистка, с которой он дружил, — писать все это за него, а затем полностью оплачивал работу. И они писали ему всякие мелочи, которые потом печатались в собраниях его сочинений. Здорово, правда? Но самое поразительное — туда вошел и рассказ Гомбровича. Он одно время работал в нашем берлинском отделении. Но там, однако, случилось кое-что уже не настолько поразительное. В той же конторе у нас работал Курт Барч, и он выпустил книгу под собственным именем, в которой опубликовал весь более-менее успешный плагиат, собранный нашими работниками за несколько лет. Мне наплевать, что ему на это хватило тщеславия или жадности; но он тем самым поставил под удар один очень интересный проект нашего берлинского отделения — «Проект Пьера Менара». Этот писатель из Нима — он уже умер — всю жизнь работал над «Дон Кихотом». Само по себе это было бы легко, но он хотел написать единственного «Дон Кихота». А для этого он отнюдь не сосредоточивался на механическом переписывании оригинала — просто копии ему не хотелось. Его достойное восхищения стремление заключалось в том, чтобы сработать несколько страниц, которые бы пословно, построчно совпадали с текстом Мигеля де Сервантеса. И, за исключении ем нескольких ошибок, он этого результата достиг. Довести труд его жизни до конца — и начать другие, сходные проекты, — такова была цель «Проекта Менара» в нашем берлинском отделении. А этот псих Барч такое вот отмочил. Ну что ж. Лучше об этом не вспоминать.

Читайте так же:  Заговор чтобы деньги всегда водились

После этого рассказа Рут Хальберстам почувствовала, что достаточно рассказала мне о своей фирме. Она допила одним глотком уже остывший кофе. После чего проводила меня с моим записывающим устройством в бухгалтерию и усадила за только что освободившийся стол. За ним мне предстояло подытожить все услышанное и напечатать отчет. У меня это заняло два дня. Закончив, я на два дня отдал черновик ей на проверку. И только после этого смог его забрать и отправиться домой — то есть, уехать в Германию. У меня был договор с редактором «таца» по культуре, и материал я отправил ему. А он переслал мне письмо из берлинского отделения корпорации «Стандартный текст». В нем меня спрашивали, не соглашусь ли я на них работать. Время от времени.

  1. Sondernummer Buchmesse, ’83, 9–11 ?
  2. 20-21, Spring-Fall 1987, pp. 121–133 ?
  3. GR 649, пер. А. Грызуновой и М. Немцова ?
  4. От пер.: На самом деле, конечно, в «таце» был опубликован следующий материал: Jimmy Cooke. Interview mit Pynchon. die Tageszeitung, Berlin, Buchmesse-Sonderausgabe, 20 Oct. 1984, 3-4 ?

Заговор Тухачевского

Рубрика в газете: Война – не конец жизни, № 2020 / 39, 24.10.2020, автор: Вениамин МОЧАЛОВ

Историки до сих пор спорят: а был ли на самом деле заговор Тухачевского. Для меня нет сомнений: конечно, был.
Другое дело, что Тухачевский не имел цели править государством. Он не к этому стремился. Красный маршал всего лишь хотел арестовать Сталина и прочих людей, виновных в убийстве Фрунзе и Котовского. Но сам править государством Тухачевский, повторю, не собирался!
В 1925 году очень странным образом ушли из жизни два известных советских военачальника, два героя гражданской войны – Фрунзе и Котовский. Фрунзе тогда был наркомом по военным и морским делам. Министром обороны, если говорить по-современному. А Котовский был командиром кавалерийского корпуса. Котовский был застрелен неизвестно кем и за что в августе 1925 года. А через три месяца неожиданно умер Фрунзе после операции на желудке.
Причастен ли был к этим смертям Сталин? Думаю, да.
Сталин стремился захватить в СССР власть. Он явно хотел стать диктатором. Но если человек хочет стать полновластным правителем государства, то в первую очередь что он должен сделать? А вот что: установить свой контроль над армией. Над вооружёнными силами. А как установить контроль? А так: поставить во главе вооружённых сил своего человека. И решил Сталин поставить во главе Красной армии и флота своего старинного приятеля – Ворошилова. То есть решил заменить Фрунзе на Ворошилова. Но ведь в то время Сталин ещё не имел таких полномочий, чтобы единолично кого-то поставить на должность наркома, а кого-то уволить. Поэтому он попытался совершить хитрую манипуляцию: сначала протолкнуть Ворошилова на должность заместителя Фрунзе, а потом избавиться от Фрунзе, чтобы на место нарвоенмора протолкнуть Ворошилова. И вдруг Сталин узнал: а Фрунзе-то хочет не Ворошилова сделать своим замом, а Котовского! И что теперь оставалось делать Сталину? Уговорить Фрунзе, чтобы он Ворошилова поставил своим замом? Но уговаривать – это даже как-то смешно. Поэтому было решено убить Котовского. И тот был застрелен.
Судя по всему, всё это было хорошо известно и Тухачевскому. Не поэтому ли он задумал привлечь Сталина и Ворошилова к ответственности за гибель Фрунзе и Котовского?
Однако Тухачевский не учёл одно обстоятельство: Сталин ведь тоже был не дурак. Любой диктатор внимательно следит за своими подчинёнными: а не замышляют ли они какой-нибудь заговор против него? А в век телефонной связи слежка осуществляется ещё и так: органы госбезопасности прослушивают телефоны высокопоставленных лиц. Бывший секретарь Сталина Борис Бажанов свидетельствует: ещё при Ленине Сталин установил прослушку на телефоны своих соратников-соперников! Ну а в 30-е годы прослушивались, вероятно, сотни людей. Особенно военные. Ведь за военными нужен глаз да глаз! Люди-то эти – боевые очень. А вдруг переворот задумают?
Ну вот и показала прослушка телефонов Тухачевского и его приятелей: они собираются арестовать Сталина. И что оставалось делать вождю? Отравить Тухачевского, как Фрунзе или застрелить, как Котовского? Нет, Сталин пошёл по другому пути: объявил Тухачевского и его соратников заговорщиками.

34 комментария на «“Заговор Тухачевского”»

Как приятно, что есть люди с твердой уверенностью хоть в чем-то. И эту уверенность они уверенно несут в массы, не обременяя себя какими-либо аргументами и ссылками. Уверенность — это ж из области религиозной. Тут не надо даже клясться, дескать, зуб даю.

Былина, сказочная … Слепой бандурист в звании полковника связи/прослушки и мальчик до кучи — прапорщик/ординарец… Заслу (пардонте) — зачитался… Слезы не было — скажу сразу. Аргументация ведь тоже из разряда — «радио-шансон». Мол глупее Тухачевского в армии не было — не знал, не ведал о прослушке. .. А ведь Тухачевский, как написано в Википедии — «В Русской императорской армии с 1912 года: по окончании кадетского корпуса поступил в Александровское военное училище, которое закончил в 1914 году в первой тройке по успеваемости. В конце обучения выбрал службу в лейб-гвардии Семёновском полку…» Ну если в первой тройке по успеваемости человек был, то как-то не вяжется с недопониманием прогресса то технического. Вот такая закавыка…

Имхо, нет смысла серьёзно воспринимать подобные измышления. Их пишут исключительно по заказу выпускающего редактора, когда нечего ставить в газетную полосу. Вячеслав Вячеславович, вам сто строк не нужно по случаю? О том, как Сталин хотел писателя Бунина из Парижа на суд народный в бомбардировщике привезти, да не сумел, поскольку за беднягу Нобелевский комитет заступился? )

Мобильник Тухачевского прослушивали, когда он еще Антоновское восстание подавлял, мужиков ядовитыми газами травил. Сталин ему то и дело писал депеши — помягче, помягче, Миша, мужики нам еще нужны, нам с ними коллективизацию и индустриализацию делать. А тот травит и травит, вошел в раж. А за то, что Сталин ему под руку говорил, он и решил поквитаться. Не мешай выполнять свои прямые обязанности. Так что здесь не Фрунзе и не Котовским пахнет. Выше подымай. Это профессиональная этика.

1. Всякое приходилось читать. Но такую галиматью — впервые. Это уровень постоянного второгодника по всем предметам, особенно истории (лексика — со скамейки выживших с ума). Неужели у Мочалова есть высшее образование? И вообще — какое?
2.1. Тухачевский — виновник бездарного , преступного наступления на Варшаву в 1920 году, в результате почти 80 тыс русских красноармейцев попали в Болота и в польский плен; их сгноили за 20 лет в польских концлагерях (даже в википедии есть об этом). Это «наступление» — по плану Главкома советской России Л.Троцкого! Мне и нам это преподавали в 70-е годы на фак-те «Внешняя политика СССР и международные отношения»
2.2.Ещё примерно 20-30 тыс . красноармейцев тогда ушли в Пруссию-Германию и были интернированы.
3. Фрунзе и Котовского были заинтересованы убрать Тухачевский и Троцкий. Сталин был тогда в составе «тройки» руководства ЦК, не было у него власти. Полнота власти Сталина — только с 1928 года.
4. Глупость или Провокация, цитирую: «при Ленине Сталин установил прослушку на телефоны своих соратников-соперников!» Кто был тогда Сталин? Один из примерно десяти «вождей» в ЦК.
И такой примитив от некоего Мочалова печатается в газете. Пока что удивляюсь.
5. А заговор Тухачевского, Якира и Уборевича был. Письмо президента Чехии Бенеша — Сталину и перепроверка всё подтвердили. Не надо мутить воду.

Мочалов лучше знает — прослушивали или нет, за Котовского или за кого. Ему даже аргументов не надо, так все очевидно. Голос был в левом ухе.

Юрию Кириенко! Где прочитать письма Бенеша — Сталину? Наперед благодарен.

Бенеша одно письмо было. И Сталин ему писал. Помнится, что через Бенеша передавали сюда компрометирующие Тухачевского письма из Германии, не помню, от кого. Кажется, фальшивые.

В Росархиве. Если они на месте. Закажите.

Guest-у. 1. Если разоблачили Тухачевского, то, значит, по-вашему это были фальшивые документы.
2. Спрашивается, зачем Бенешу надо было «сводить счеты» с Тухачевским?
3. Guest-у. Почему вы защищаете Тухачевского, виновного в попадании в плен примерно 80 (восьмидесяти) тыс русских (на 95%) красноармейцев и их последующем уничтожении в польских концлагерях? От этих русских мужиков не родилось затем 400-500 тысяч русских детей. Вы за Тухачевского, применившего химоружие против русских восставших от наглости крестьян?

Читайте так же:  Чтоб не сглазили на работе

В одном исследовании я прочитал, что из Германии были переданы через Бенеша компрометирующие Тухачевского документы о том, что он сотрудничал с немецкими спецслужбами. Мне известно только одно письмо Бенеша Сталине и один ответ Сталина Бенешу. Об этом я и написал. В моем комментарии # 7 не было сказано, что я поддерживаю Тухачевского или не поддерживаю. Этот мой комментарий даже не был адресован комментатору # 4 или # 7. Мне не нужны его раз’яснения и исторические справки. Да ещё в хамском тоне и со стукаческими обвинениями. Мне неинтересно, кто виновен в попадании в плен красноармейцев, тем более не отвечаю за действия Польши. Не надо вешать на меня свои гнусные обвинения в духе преступников и палачей 37 -го года.

Читал исследование о химическом оружии и там доказывалось документально, что — да! — было подвезено некоторое количество газовых баллонов, и приказ был их использовать в крайней ситуации, но подтверждения, что они использованы, нет. Автор писал, что в ветреную погоду распыление газов было абсолютно бессмысленно, так как ветер мог отнести их в любую сторону. Никаких исследований по использованию газов в той местности, где было восстание, не проводилось. Никто не подтверждает использование газов. Это пример того, что даже историки сами высказывают разные версии, при этом каждая сторона апеллирует к неким известным только им документам. Тухачевского не защищаю, но и Сталину не верю.

Разговоров много — был заговор, не был. Ясности нет. Если детально разбираться, то не хватит жизни. Тухачевского расстреляли, не знаю, правильно или нет, теперь не вернёшь назад. Но вот за что расстреляли его вторую жену Нину Гриневич в 1941 году? Она чем провинилась? За что жён отправляли в лагеря. а детей в детские дома?

Для Guest:
Старик Малюгин Вас заметил/и в гроб сходя обматерил….

В 2020 году в серии «ЖЗЛ» вышла книга Ю. Кантор «Тухачевский».

Guest-у на № 11. Ваша фраза, цитирую: «Мне неинтересно, кто виновен в попадании в плен красноармейцев, тем более не отвечаю за действия Польши». А мне интересно и не безразлично, тем более известно, что план «наступления» в 1920 году исходил от Троцкого (как Главкома), а исполнитель был Тухачевский. И почти 80 (восемьдесят) тысяч русских крестьян и рабочих завели в Болота и в плен историческим «заклятым друзьям» (и сгноили за почти 20 лет в концлагерях).
2. Игорю на № 12. Вы не петляйте. Одни «историки» оправдывают Тухачевского, другие историки — обвиняют.
3. «галине». Ваша фраза, цитирую: «за что расстреляли его вторую жену Нину Гриневич в 1941 году?» Кто виноват? А вот для Точного ответа нужны Материалы Росархива, которые почему-то горят (злые языки говорят, что заметают следы некоторых отцов и дедов, в том числе доносчиков).

На № 14. Доктору пилюлькину — холую (?) Guest-а? на № 14.
«От спирта «Доктор» пьян с утра.
Падкий на гроб, также на баб».
Поведала нам медсестра:
«Пилюлькин — глупый эскулап!»
Придурка бы Державин не спросил:
«Давно ли ум пропил?»
И грамотно бы вслед обматерил.

Юрию Кириенко
Да, батенька, порадовали «клиническим примером»…. Забрал.

Меня действительно мало интересует интерпретация исторических событий случайными людьми без специального образования. Если мне понадобится, разберусь без них. В любом случае всегда буду считать, что расстрелы, разные показательные процессы, доносы, гулаги не сослужили стране и народу добрую службу. Также считаю своим долгом написать, что «испражнение» Кириенко под # 17, хотя и не в мой адрес, выходит за все рамки. Пошлю скан этой фекалии на е-mail Председателя СПР: пусть знают уровень своих «членов». И редакция ЛР тоже пусть непременно полюбуется.

на ком. № 19, Guest-у. 1. А вы хотите, чтобы я промолчал на «поэтическую» наглость «доктора пилюлькина» по ком. № 14? Как говорят в русском народе: «Испугали Ежа голой з…..цей». Пошлите скан моего стиха (как грозитесь) на е-mail Председателя СПР. Чтобы там посмеялись.
2. А вы не потенциальный, а реальный доносчик. Примерно так на моего отца в 1936 году подали донос и семью выслали в Казахстан, где я и родился (по «милости» подобных наглецов). Не зря вы с «доктором пилюлькиным» спрятались под кличками.
3. «доктору пилюлькину» на ком. № 18. Порадовали информацией. Забрал…

Guest-у на ком № 19. 1. Вслед добавлю.
На ваш опус, цитирую: «Меня действительно мало интересует интерпретация исторических событий случайными людьми без специального образования».
2. Поскольку вы имеете в виду меня, то Ещё раз сообщаю (см. комм № 5, п. 2.1.), что я окончил факультет «Внешняя политика СССР и международные отношения» — диплом с отличием. Это Специальное образование! Или вам нужно другое подходящее?

Дело было летом, какие ветры? И не на открытой местности., а в лесу. Отравляющие газы идут сплошной волной по земле, так что вполне возможно. Официальные документы и переписка участников боевых действий зафиксировали, что газы применялись. Но дело не в этом. Дело в самой решимости их применить. И это регулярные войска, которые воевали против восставших мужиков. Так что о моральных качествах Тухачевского можно больше не спорить.

Для ##20 и 21. Испугались? А теперь посмотрите, сколько вы сами здесь другим прозвищ и обвинений навесили. А когда вас на место ставят, вспомнили своего папашу, которого неизвестно мне, отчего сослали: я ведь доносов тех не видел в архивах, но сейчас легко тогдашние аресты списать на доносы, а там поди знай, как говорится. Может, ваш папаша по уголовному делу шел, а не по политическому. Диплом ваш для меня пустой звук от этих тогдашних советских факультетов для якобы образования тупых партийных кадров. Я не по дипломам сужу, а по вашей писанине здешней, подтвердивший ещё раз, какой вы глубокий и безнадёжный графоман и начетчик. Такую ересь писать, как вы пишете, может только недалёкий и безграмотный человек. От вашего комментария # 17 очень дурно пахнет. Вы убедительно и капитально обгадились. Долго не отчиститесь. Так и останется запах.

«Юрий Иванович Кириенко (лит. псевдоним — Юрий Кириенко-Малюгин) родился в г.Уральск Западно-Казахстанской области в 1937 году.

Окончил Московский технологический институт пищевой промышленности, по специальности инженер-механик. В студенческие годы сочинял лирические стихи.

С 1987 года пишу системно стихи и песни, литературные статьи. Печатался в журналах «Молодая гвардия», «Наш современник», «Роман-газета», «Север», газетах «Московский литератор», «Литературная газета», «Советская Россия». Выпустил несколько книг о жизни и творчестве Н.М.Рубцова, литературоведческих книг и статей. Член Союза писателей России, Российского авторского общества и общества «Знание».»(конец цитаты)

Кугелю. Кажется, речь шла не о боевых действиях в лесу, а о подавлении восстания крестьян войсками Тухачевского и использовании газов против мирного населения. По моим сведениям, были завезены баллоны, но именно из-за направления ветра газ не применялся.

Кугелю. О моральных качествах военных людей спорить никогда не следует, так как они выполняют приказ. В таком случае нельзя оправдывать и действия низших чинов, которые стреляют, убивают и тп. Они тоже не имеют высоких моральных качеств во время военных действий. Что касается газов, то нет уверенности, что они применялись.

Guest-у, на № 23. 1. Кого это испугаться? Вас , что ли? Я даю Характеристики личностей, а не навешиваю обвинения. И то в ответ на Демагогию,
2. Как вам хочется, цитирую: «Может, ваш папаша по уголовному делу шел, а не по политическому». По политическому, для справки. И по доносу. Может это ваша родня строчила доносы. Ну-ка откройте ваши Ф.И.О. и ваших папаши и мамаши (девичью также). Вот для этого нужно смотреть в Росархиве, где почему-то происходят то пожар, то исчезновение документов Государственных.
3. Какой у вас диплом? Похвалитесь для оценки.
4. Для вас специально:
Я слышу звуки одобренья
Не в сладков ропоте толпы,
А в диких криках озлобленья,
Вы уже по определению одичали?

Для Guest. Позволю себе совет — не обращайте внимания. Это чёткая клиника латентно протекающей хронической вербальной диареи. Не лечится, но заразна. Есть ещё один персонаж на обсуждениях, — но у того чётко выраженный недельный цикл, — в ночь с четверга на пятницу всплеск, далее снижение активности…

В лесу, потому что туда отступили восставшие. Против них такая масса войск была брошена, что ничего другого не оставалось. Относительно применения газов — не я придумал, есть ссылки на записи участников событий. А насчет приказов — верно, вызвали Тухачевского и говорят: газами их, газами, красный маршал, пусть сдохнут! Он щелкнул каблуками, приложил руку к шлему и ответил «есть».
Имеются приказы, подписанные Тухачевским, о том, что следует ОВ применять.
Прочее же известно по Нюрнбергу и тому подобным судам: мы только выполняли приказ. Февральская революций, между прочим, началась с того, что войска отказались применить оружие против мирных жителей, которые стали бунтовать, отстояв несколько дней в очередях за хлебом. То есть — отказались выполнять приказ, который противоречил их пониманию воинской чести.

Приказы о применении О были сформированы так, что предписывали их использовать только в крайнем случае. Есть показания свидетелей о том, что газы не использовали. Также есть конкретные свтдетельства — тоже приказы — о том, сколько подразделений и какиех было направлено против восставших.

Анониму. 1. Что это вы так вступились за «маршала» Тухачевского? Вы его родственник? Или «бесплатный» адвокат?
2. Кугель ясно сообщил, что: «Относительно применения газов — не я придумал, есть ссылки на записи участников событий…
Имеются приказы, подписанные Тухачевским, о том, что следует ОВ применять».

Для 31. Очередной донос на меня стряпаете? Маршал Тухачевский был незаурядным человеком, и быть его родственником посчитал бы за честь. О приказах я знаю, какие были и о том, что газы не применялись потворят не хотелось бы. Ничего не имею против того, что кугель — ваш источник приказов. У меня другие каналы информации. Не собираюсь ни возражать вам, ни соглашаться.

На № 32. Анониму. 1.Давайте сюда «на стол» эти ваши «другие каналы информации» по газовой атаке на восставших от наглости русских крестьян.
2. Какой донос на вас? Вы же спрятались под «кличкой».
3. Цитирую ваш опус: «Маршал Тухачевский был незаурядным человеком, и быть его родственником посчитал бы за честь». Значит, оправдываете преступное наступление Тухачевского на Польшу в 1920 году, когда в результате 80 (Восемьдесят) тысяч русских (на 95 %) красноармейцев завели в болота, в польский плен и затем уничтожили в польских концлагерях за 20 лет. И элита Польши до сих пор не покаялась.
Ю.К. — окончил факультет «Внешняя политика СССР и международные отношения» (диплом с отличием — для справки).

Давай-ка, родственничек, почитаем приказ твоего предка, чтобы не на Кугеля косить и на обтекаемые формулировки доброго дяди Тухачевского, который до того подавил восстание в Кронштадте. Это его любимое дело было. Поляки-то начистили красному маршалу седалище, что он быстрее боевой тачанки скакал от Варшавы.
Итак, документ.
ПРИКАЗ Командующего войсками Тамбовской губернии № 0116/оперативно-секретный
г. Тамбов
12 июня 1921 г.
Остатки разбитых банд и отдельные бандиты, сбежавшие из деревень, где восстановлена Советская власть, собираются в лесах и оттуда производят набеги на мирных жителей. Для немедленной очистки лесов ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газами, точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось.
2. Инспектору артиллерии немедленно подать на места потребное количество баллонов с ядовитыми газами и нужных специалистов.
3. Начальникам боевых участков настойчиво и энергично выполнять настоящий приказ.
4. О принятых мерах донести.
Командующий войсками Тухачевский Начальник штаба войск Генштаба Какурин
Российский государственный военный архив Ф.34228. Оп.1. Д.292. Л.5
Ну что, родственник военного преступника, воевавшего против крестьян, укрывшихся в лесах вместе с семьями, дальше будешь врать-причитать?

Вселенский заговор (2020)

Всего сообщений: 10

обсуждение

№ 1 Анеля (Пушкин) 28.11.2020, 10:04
Показали с утра в субботу. Начала смотреть из-за Марии Иващенко, которая понравилась в «Ковчеге Марка». Первый раз вижу такой короткий фильм по Устиновой.

№ 2 КиссИр (Королев) 30.11.2020, 20:41
Анеля (Пушкин) а я помню ещё один такой же короткий 2х серийный фильм. Гений пустого места. А данная экранизация мне понравилась.

№ 3 Эльнинья 2.12.2020, 18:23

№ 4 Lusha 3.12.2020, 19:50
Фильм скучный и книга неинтересная

№ 5 Violeta Viazmitina 5.12.2020, 02:23
Очен даже миленько.

№ 6 Юлия Николаевна (Екатеринбург) 6.12.2020, 19:47
Книгу не читала, но фильм с первых кадров показался каким-то искусственным, наигранным. Всё действие крутится вокруг нескольких персонажей, некоторые, кстати, на мой взгляд, лишние. Этот суперактивный Антон, какова его роль в данном сюжете? Настолько наивные » юные Шерлоки», что их действия даже не хочется обсуждать. Ну не бывает таких преступлений, а таких сыщиков тем более. Наверное поэтому не люблю современные детективы, ведь главное для авторов заработать побольше денег, а то, что их книги одноразовые, их совершенно не волнует. Фильм же даже одноразовым назвать сложно, фальшивый сюжет, фальшивая игра. не интересно.

№ 7 LubAchka 27.03.2020, 18:56
А мне понравился фильм, и правильно, что не стали растягивать на 4 серии, как все фильмы по Устиновой.

№ 8 babaika (Москва) 30.03.2020, 23:32
Фильм нормальный и сыграли вполне, там на минуточку играть было особо нечего, одно радует свежие лица у главных героев. А «детектифа» и правда не фонтан , так что » что выросло ,то выросло» и сценаристы молодцы, тут уж ничего не скажешь, в пресном тесте изюм наковырять. Да и снято с иронией , режиссер умница. По динамике и развитию сюжета не пробуксовывает. И наигранности в актерах, я что-то не увидела. Так что молодцы, спасибо!

№ 9 Сергей Муратов 14.05.2020, 05:12
Несколько раз пытался смотреть фильмы по романам Устиновой, больше чем на 20-30 мин. просмотра сил не хватало, все детективы какого-то детсадовского уровня, все сюжеты надуманные, да и игра актеров оставляет желать лучшего. Очень жалко времени потраченного на просмотр этой лабуды.

№ 10 Рин Гостаров 11.03.2020, 10:53
Не-ин-те-рес-но. Бесцветный сюжет, вялое воплощение. По количеству белорусских актеров, занятых во второстепенных ролях, сразу видно: снималось в декорациях «Беларусьфильма». Досмотрел только «для галочки». Ляпы присутствуют, хотя специально их не искал, просто в глаза бросились. Фойе планетария увешано большими плакатами: «Академик Воскресенский представляет фильм «Тайны вселенной». Ничего не замечаете? Инициалов у академика почему-то нет. Я бы на месте этого академика обиделся, поскольку даже бомжу в милицейских сводках ставят инициалы (по крайней мере, имя). На том же плакате огромными цифрами указано время премьеры: 12.00. А вот ДАТЫ почему-то нет. Как говорится, слона-то ответственные за декорации (или как там они называются) и не приметили, в смысле, не указали. Вот главная героиня заявляет о смерти ученого Басалаева: «Не похоже, что его удар хватил». А кто она такая, чтобы это утверждать? Специалист по заболеваниям сердца, кардиолог? Или хотя бы студентка медвуза? Нет. По сюжету то ли секретарша, то ли еще кто, но точно с медициной не связанный. Короче, не посмотрите – ничего не потеряете.